Календарь в России

В основу летосчисления на Руси после принятия в 988 году христианства был положен пришедший к нам через Византию юлианский календарь с римскими наименованиями месяцев и семидневной неделей. Вместе с календарём с продолжительностью года в 365,25 суток вошла в употребление и византийская мировая эра, в которой сотворение мира относилось к 5508 году до н. э.

Византийская эра была рассчитана таким образом, что её исходный момент служил началом для всех циклов, применявшихся в расчётах при определении дат подвижных церковных праздников, связанных с временем совершения Пасхи: солнечного, лунного, индиктового и т. д.

Однако полностью счёт времени, употреблявшийся в Византии, на Руси принят не был. В Царьграде год начинался 1 сентября. Древнеславянское же начало года приходилось на весну — на 1 марта. Оно и сохранилось в наших летописях на многие века.

На рубеже XIV–XV столетий наряду с весенним годом в манускриптах впервые появляются датировки, основанные на сентябрьском новолетии. С конца XV века сентябрьский год в летописях полностью вытесняет мартовский.

В христианской традиции числа 6000 и 7000 приобрели особый смысл как некоторые эквиваленты дней Божественного творения и полного седмичного круга. Епископ Григорий Нисский около 375 года по Р.Х. писал: «Когда прекратится и это быстро движущееся и преходящее время, тогда, несомненно, окончится и эта седмица, измеряющая время, и её место заступит восьмой день, то есть последующий век, который весь представляет собой один день…» (См. также с. 27.)

Определённые эсхатологические представления среди христиан связывались и с числом 1000. К X веку Западная Европа практически полностью перешла на летосчисление от Рождества Христова. И когда приближалось 1000-летие новой эры, многие летописцы прекратили свои записи, жители бежали в леса и пещеры в ожидании Страшного суда и кончины мира.

Для христиан восточного обряда, в частности, в Византии и на Руси, в 1492 году по Р. Х. заканчивалась седьмая тысяча лет от сотворения мира (5508 + 1492 = 7000). И здесь ждали конца света.

Эти эсхатологические ожидания получили отражение и в списках пасхалии. В частности, хотя в 1408 году закончился 13-й великий индиктион 532-летний пасхальный круг (877?1408 гг.), никто из пасхалистов не решался расписать расчётные таблицы празднования Пасхи на полный новый цикл. Последние были ограничены… 1492 годом по Р. Х. (то есть 7000 годом от сотворения мира).

И на последнем листе одной из таких таблиц была даже сделана приписка: «Зде страх, зде скорбь, зде беда велика, в распятии Христове сии круг бысть, и се лето на конци явися, в ня же чаем всемирное Твое пришествие, о Владыко…»

Другой же писец записал: «Неции глаголют — тогда же будет второе пришествие Господне; глаголет же святый Марко Евангелист: о дни том и о часу никто же не весть…» Но и здесь таблица ограничена 7000 годом от сотворения мира, то есть 1492 годом по Р. Х.

Н. М. Карамзин в своей «Истории Государства Российского» отмечал: «Истекала седьмая тысяча лет от сотворения мира по греческим хронографам: суеверие с концом её ждало конца миру».

Но вот и миновал со страхом и трепетом ожидавшийся год. «Суеверные успокоились, — заключил, как его именовали, последний летописец Руси, увидели, что земля стоит и небесный свод не колеблется с исходом седьмой тысячи лет».

И сразу же в сентябре 1492 года (то есть 7001 года от сотворения мира при мартовском новолетии) Московский церковный собор утвердил пасхалию на последующие годы 14-го великого индиктиона. Тогда же было принято решение о перенесении начала года с 1 марта на 1 сентября, как и подобало греко-православным.