Загрузка...



А. А. Кипарисова

И. МИЧУРИН

(1700–1763)

Сын небогатого помещика Костромской губернии, Иван Федорович Мичурин в числе других подростков, проявивших склонность к "наукам и художествам", был направлен в 1718 г. на обучение в Петербург. Там он был определен в Академию навигационных наук, где получил первоначальное образование. По окончании академии он был отдан в ученики к архитектору Н. Микетти, который работал в те годы на строительстве дворца в Стрельне.

Проблему создания отечественных строительных кадров, которые были бы на уровне мастерства и знаний своего времени, Петр I пытался разрешить на первых порах посылкой одаренной молодежи для обучения за границу. В 1716 г. была отправлена в Италию и Голландию первая группа «пенсионеров», среди них будущие живописцы Иван и Роман Никитины, будущие зодчие Петр Еропкин и Иван Коробов.

Мичурин был направлен в Голландию в 1723 г. для изучения шлюзного дела (гидростроительства), кладки фундаментов и планировки садов. Здесь Мичурин не только овладел инженерной наукой, но и приобрел широкие архитектурные познания. После нескольких лет обучения в Антверпене у архитектора и инженера И. Баумштета он получил аттестат ученика архитектуры и шлюзного дела.

По возвращении Мичурина из Голландии "мастерство его искусства" было освидетельствовано архитектором X. Конрадом, а затем его экзаменовали П. Еропкин и Д. Трезини. Получив звание гезеля (низший ранг архитектора), Мичурин работал на строительстве дворцов Петербурга и его окрестностей по 1731 г., когда он был переведен в Москву, временно превращенную в столицу в связи с пребыванием в ней Анны Иоанновны и царского двора.

В эти годы, после разрухи и запустения конца XVII и начала XVIII века, здесь началось некоторое оживление строительства. Еще на рубеже столетий Петр I пытался привести в порядок застройку древней столицы, Страдавшей от постоянных пожаров. Начиная с 1699 г. издавались указы о соблюдении чистоты в городе, о строительстве на погорелых местах каменных зданий или мазанок; запрещалось строить деревянные дома в Кремле, Китай-городе и Белом городе. Предлагалось располагать их "в линию", а не внутри дворов. Вменялось в обязанность всем приезжающим в Москву привозить с собой булыжник определенной величины для мощения главных улиц города. Но в 1714 г. указ о запрещении каменных построек повсюду, кроме Петербурга, прервал эти меры, предпринимаемые для улучшения состояния города. Лишь в 1718 г. было разрешено строить каменные здания в Кремле и Китай-городе. Практически же ремонтные работы, преимущественно дворцовых строений, начались в связи с коронациями Петра II (1727) и Анны Иоанновны (1731). Вскоре императрица возвратилась в Петербург, но восстановительные работы в Москве уже не прекращались.

В 1731 г. в Москве началось составление плана города. Частично он был выполнен архитектором И. Мордвиновым, а после его смерти в 1734 г. все работы были продолжены Мичуриным. Благодаря энергии Мичурина план города был успешно выполнен. Гравированный в 1739 г., он получил наименование мичуринского.

Нанесение на план сети улиц и строений наглядно выявило беспорядочность московской застройки, давно вышедшей за пределы собственно города. Запутанность жилых кварталов, кривые улицы, переулки и тупики не только нарушали упорядоченность городской планировки, но и вступали в резкое противоречие с требованиями регулярности архитектуры, утверждаемыми тогда в строительстве новой столицы.

Мичурин, составляя план Москвы, вносил некоторые изменения в очертании улиц, выпрямлял их, устранял тупики. На выгоревших местах проектировалась регулярная застройка, предполагаемая к осуществлению в будущем. Была, например, намечена большая дорога от Земляного города к царской резиденции в Анненгоф, обстроенная «образцовыми» домами.

План Мичурина явился основой для дальнейшего упорядочения застройки Москвы и послужил отправным документом для архитекторов, трудившихся над ее совершенствованием. Так вместе с составлением мичуринского плана в московское зодчество вошла главнейшая тема русской архитектуры XVIII — начала XIX столетия — новое регулярное градостроение, получившее здесь местное истолкование, претворенное на почве древнего традиционного строительства Москвы.

При выполнении столь сложного, громадного по объему работ предприятия, каким было снятие плана города, Мичурин расширил и укрепил свою архитектурную команду. Он добился постоянного помещения для изготовления чертежей, увеличения числа учеников и помощников. К ним принадлежали Д. Ухтомский, В. Обухов, И. Евлашев и другие зодчие Москвы уже следующего поколения. Мичурин организовал московскую Архитектурную контору, положившую начало собиранию сил для формирования новой московской архитектурной школы, с развитием которой был связан значительный этап в истории московского зодчества.

Мичурин и его помощники продолжали и начатую Мордвиновым работу по поддержанию и восстановлению некоторых ветхих строений Москвы и Подмосковья. Зодчий выезжал также с этой целью в Тверь, Владимир, Коломну, Кострому и другие города. В числе видных архитекторов того времени — М. Земцова, И. Коробова, И. Шумахера и И. Бланка — он участвовал в освидетельствовании возводимой по проекту Г. Шеделя колокольни Киево-Печерской лавры.

Некоторые ремонтные и восстановительные работы перерастали в крупные проекты (реставрационные), в которых Мичурин проявлял себя не только как опытный инженер-строитель, но и как одаренный архитектор.

Таким проектом был замысел Мичурина, связанный с восстановлением рухнувшего в 1723 г. каменного шатра Воскресенского собора (1658–1685) в Новом Иерусалиме. Зодчие, осматривавшие поврежденный собор, предлагали разобрать его до основания и строить заново. Мичурин же, Исследовав в 1733 г. сооружение, пришел к заключению, что этот замечательный памятник русского зодчества можно восстановить в первоначальном виде, сохранив стены и возведя на них новый каменный шатер.

Предложение Мичурина не встретило возражений, но средства из казны перестали отпускаться, и начатые работы прекратились, когда над ротондой еще не был выстроен шатер. Восстановление собора было закончено позднее, по проекту Б. Растрелли, в соответствии с которым вместо каменного шатра, как это предусматривалось Мичуриным, был воздвигнут деревянный, а изразцовая облицовка — исключительный образец художественной отделки интерьера — заменена декоративной лепниной в духе барокко тех лет [Собор был разрушен во время Великой Отечественной войны].

Творчески отнесся Мичурин к возможности восстановления древнего дворца на Воробьевых горах. Дворец, основанный в селе Воробьеве в XV веке, был перестроен в конце XVII века, когда "под деревянные хоромы" был сделан каменный подклет (цокольный этаж). К началу XVIII в. деревянные части дворца совершенно развалились, и в 1737 г. Мичурину было поручено снять чертежи и выполнить модель дворца, а затем, по возможности, приспособить его для проживания.

Представленные Мичуриным чертежи были не только точной фиксацией фасада здания, но и, как полагают исследователи, являлись проектом его восстановления, в котором зодчий несколько переработал наружную отделку дворца.

Проект Мичурина не был осуществлен. Растрелли, осмотрев дворец, распорядился разобрать его деревянную часть. Был сохранен лишь фундамент, на котором позднее поставили перевезенный сюда Пречистенский дворец, построенный в 1774 г. М. Ф. Казаковым [В конце XVIII века дворец был разобран, деревянный материал взят для строительства в Кремле, а каменный фундамент употреблен при закладке А. Л. Витбергом храма на Воробьевых горах].

Уже в чертеже Воробьевского дворца можно заметить характерную для Мичурина склонность к сочетанию системы построения и правил классического ордера с формами и деталями старого московского зодчества.

На формирование творческой индивидуальности Мичурина повлиял не только технический характер его обучения за границей, но и деловая бюргерская архитектура Голландии и особенно утилитарное направление раннего строительства Петербурга, где проходили его молодые годы.

Свои технические знания Мичурин еще в ученический период стремился дополнить изучением собственно "Науки архитектуры". После смерти Петра I, будучи в Голландии, он вместе с Коробовым и Мордвиновым ходатайствовал о разрешении закончить архитектурное образование во Франции или Италии. Эта просьба не была удовлетворена, но Мичурину удалось продлить свое «пенсионерство» еще на два года. Он возвратился в Россию строителем, стоявшим на уровне современной ему западноевропейской техники, и хорошо подготовленным архитектором, осведомленным в теории архитектуры, как было отмечено в аттестате, выданном ему после проведенных испытаний.

В дальнейшем вся творческая жизнь Мичурина протекала в Москве, где его специальность «шлюзного» мастера не могла иметь применения. Он глубоко изучил московскую архитектуру и зодчество других старых городов, проникся совершенством их древних сооружений, высоким самобытным мастерством русских зодчих. Интерес Мичурина к древнерусскому зодчеству, его тщательность как реставратора проявились, в частности, при отстройке в 1744 г. собора Василия Блаженного, обгоревшего во время большого пожара 1737 г. Мичурин не только отремонтировал храм, но и составил его описание и план.

Продуманное и прочувствованное сочетание композиционных и декоративных форм старорусского зодчества с архитектурно-строительной системой нового времени в сдержанной и скупой трактовке наложило свой отпечаток на произведения Мичурина и во многих случаях стало их определяющим свойством.

Крайняя загруженность Мичурина, постоянные ремонтно-восстановительные работы, мелкое деловое строительство, наблюдение за возведением сооружений по чужим проектам — все это не оставляло времени для собственной творческой деятельности зодчего и не благоприятствовало ему.

Поддержание заброшенных в годы создания новой столицы сооружений Москвы и провинциальных городов было в тот период задачей исторического национального значения, и самоотверженная работа в этой области Мичурина и его помощников достойна благодарной памяти потомков.

Достоверных произведений Мичурина немного. К ним принадлежит проект Воеводской канцелярии в Твери, выполненный зодчим в 1738 г. В этом раннем произведении Мичурин исходил еще целиком из архитектуры Петербурга тех лет и его «образцового» строительства. Формы и членения этого здания, его декоративное убранство в основном стали типичны и для московских сооружений Мичурина, утвердились на долгое время в архитектуре Москвы XVIII века.

Иным был проект московского Суконного двора, выполненный зодчим в его зрелые годы, после пятнадцати лет работы в Москве. В 1745 г. по указу Елизаветы Петровны Мичурину было предписано составить проект нового фасада и плана Суконного двора, стоявшего у Каменного моста на Болотной площади. В начале следующего года Мичурин представил план и фасад сооружения "с приложением масштаба и описанием покоев", а также смету на постройку. Судя по изображению старых строений Суконного двора на плане Москвы 1739 г., Мичурин выполнил проект нового здания, использовав имевшиеся постройки.

В проекте сооружение представляло собой обычное для деловых и производственных зданий того времени крупное, замкнутое, прямоугольное в плане строение, с внутренним двором. Трехчастность фасада, ризалиты, завершенные фронтонами, дорический фриз, разделяющий этажи, мерный ряд окон с треугольными и лучковыми наличниками выявляли характерную для Мичурина, вполне современную тогда организацию структуры здания.

Связь со старым московским зодчеством ясно выступает в церковных сооружениях Мичурина. К его достоверным произведениям этого рода относились Троицкая церковь и колокольня на Арбате (конец 1730-х — 1740-е годы), церковь (1742) и колокольня (1746–1747) Златоустовского монастыря.

Троицкая церковь и ее колокольня впоследствии перестраивались, что исказило их первоначальный вид. Но и в перестроенном виде они сохраняли общий характер произведений Мичурина — простые очертания геометрически правильных объемов, их плоскостность, пилястры d различных сочетаниях и рустовку, членящую грани сооружений.

В колокольне с суховатыми формами и удлиненным завершением заметны черты ранней архитектуры Петербурга. Но типы построек, разработка восьмериков церкви и колокольни, увенчанных главками, как бы перенесены из старого московского зодчества.

Еще более традиционна церковь в Златоустовском монастыре (выходил на Большой и Малый Златоустовские переулки, теперь Большой и Малый Комсомольские переулки). Вероятно, это определялось назначением храма как надвратного и включением в него имевшейся нижней части с проездными воротами. Но и в Златоустовской церкви старомосковские формы и детали даны в типичной для Мичурина трактовке.

Московские церкви зодчего могли бы дать представление о его многочисленных проектах церковных строений для различных городов и монастырей в бытность его архитектором духовного ведомства. Но сведениями о них мы не располагаем.

Мичурин стяжал известность и авторитет у современников главным образом как искусный строитель. Столичные зодчие поручали ему ведение работ и наблюдение за строительством по их проектам, что он выполнял со знанием дела и с творческой инициативой.

Так было с проектом колокольни Троице-Сергиевой лавры, выполненным И. Шумахером. Осуществление его было возложено на Мичурина. В 1740 г. из Петербурга был прислан проект новой лаврской колокольни (старая была разобрана в 1738 г.). Мичурин, ознакомившись с чертежами, выступил с возражениями по проекту. Главным образом он протестовал против намеченного Шумахером местоположения колокольни. Основываясь при составлении проекта на присланном из лавры генеральном плане монастыря, Шумахер без учета конкретных особенностей лаврского ансамбля решил расположить колокольню по главной оси Успенского собора. Это было неудачно, так как колокольня заняла бы пространство перед собором и закрыла собой перспективы на близлежащие строения. Мичурин нашел более удачное место для колокольни.

Вероятно, он отметил и недостаточную высоту запроектированной колокольни, в результате чего она не могла выполнить своей основной художественно-композиционной функции — создать центральную высотную ось, которой недоставало общему комплексу монастыря. И. Э. Грабарь высказал предположения, что Мичурин, предвидя необходимость в будущем исправления этого крупного недостатка, отступил от проекта, усилив мощность основания колокольни и подготовив тем самым возможность ее надстройки [См.: История русского искусства, т. 5, М., 1960, с. 162–163].

Роль Мичурина при возведении колокольни Троице-Сергиевой лавры оказалась, таким образом, значительнее, чем только наблюдение за ее строительством. Зодчий устранил существенные просчеты первоначального проекта и создал условия, необходимые для последующего этапа строительства — надстройки колокольни, что было позднее блестяще осуществлено Д. В. Ухтомским.

Архитектором, превосходно владеющим строительным мастерством, Мичурин проявил себя и при возведении Андреевской церкви в Киеве по проекту Растрелли.

В 1754 г. Мичурин, закончив работы в Киеве, возвратился в Москву. Но занять свое прежнее положение в строительстве города ему не удалось. Он занимался ремонтными работами в Кремле, московских и подмосковных церквах и монастырях. Последнее упоминание о нем в строительных документах относится к 1762 г.

В литературе высказывались предположения об авторстве Мичурина в отношении еще некоторых сооружений Москвы первой половины XVIII века — колокольни и церкви Параскевы Пятницы на Пятницкой улице (1739–1744, стояла на месте станции метро "Новокузнецкая") и колокольни церкви Петра и Павла на Басманной (1740–1744). Однако эти предположения не подкрепляются документами, да и сооружения имеют мало архитектурно-художественной общности с произведениями Мичурина.

Несмотря на малочисленность творческого наследия, оставленного Мичуриным, его роль в развитии архитектуры Москвы XVIII века значительна. В своей деятельности в Москве и многих других городах Мичурин употреблял новую для того времени строительную технику и связанные с ней устои ордерной классики, передовые строительные и архитектурно-художественные методы и приемы. Тем самым Мичурин способствовал переходу от старого русского зодчества к архитектуре нового времени.

Вместе со своими учениками и помощниками Мичурин положил начало формированию московской архитектурной школы XVIII века, сыгравшей значительную роль в истории зодчества Москвы.

Такие особенности творчества Мичурина, как практицизм, утилитарность, тяготение к простым и ясным объемам, сочетание ор-дерности с древнерусскими деталями и формами, прочно вошли в московскую архитектуру первой половины XVIII столетия и преемственно развивались зодчими последующих поколений, получая в их произведениях новое истолкование и новую трактовку.