Загрузка...



Западное и советское общество как порождение двух разных типов цивилизации

Советский строй — особый период в истории государственности Руси, а затем России. Шире — это период в истории той цивилизации, которая сложилась в Евразии, отделенной более или менее четкими природными и культурными границами от западной цивилизации и от того, что условно понималось как «Восток» (Турция, Иран, Афганистан и Китай).

В моменты глубоких кризисов государства, подобных революциям 1917 г. или ликвидации СССР, речь идет не об изолированных конфликтах и противоречиях, — политических и социальных — а об их соединении в одну большую, не объяснимую частными причинами систему цивилизационного кризиса. Он охватывает все общество, от него не скрыться никому, он каждого ставит перед «вечными» вопросами. Под сомнение при этом ставится не законность и праведность той или иной структуры государства или нормы права, а и те исторические события, которые предопределили путь всей цивилизации. Например, в начале 90-х годов одним из доводов в подрыве легитимности Советского государства была его генетическая связь с двумя якобы фатальными историческими решениями: решением князя Владимира в Х веке принять для Руси христианство от Византии (Православие) и решением в XIII веке Александра Невского признать власть монгольского хана, но дать непримиримый отпор Ливонскому ордену в его крестовом походе на православных славян.

Революция 1917 г. и перемены 90-х годов — это два эпизода в единой цепи событий, отражающих цивилизационный кризис России в ходе индустриализации. Эти события представляли собой более или менее открытую борьбу в связи с созданием, изменением и ликвидацией институтов государства и права. Всего полтора десятилетия (1939-1953 гг.) Советское государство находилось в относительно стабильном внутреннем состоянии, и то эта стабильность была обусловлена катастрофой, угрожающей извне — войной против фашистской Германии и ее союзников и добровольных помощников. Сразу после восстановительного периода возобновилась борьба (принявшая новые формы холодной войны), которая закончилась поражением Советского государства.

Таким образом, для понимания смысла событий, происходивших в государственном строительстве (и разрушении) в советский период, его необходимо поместить в исторический контекст. История помогает понять настоящее. Давайте четко зафиксируем факт, который на Западе и не отрицается: между Западом и Россией издавна существует напряженность, неизбежная в отношениях между двумя разными цивилизациями, одна из которых очень динамична и агрессивна (Запад немыслим без экспансии). Истоки и основания русофобии на Западе совершенно спокойно изучается историками (см., например, Л. Люкс. О возникновении русофобии на Западе. ПОЛИС, 1993, № 1). Самое поразительное как раз в том, что этот факт отрицается в России, но спокойно и в целом верно объясняется, например, во «Всемирной истории», написанной 80 «лучшими» историками мира. На Западе это базовая книга, она стоит на полках в каждом школьном кабинете истории. Том 31 — «Россия» — написан немцами.

Вальтер Шубарт в известной книге 1938 г. «Европа и душа Востока», перепечатанной журналом «Общественные науки и современность» (1992, № 6; 1993, № 1), писал: «Никогда еще Европа, даже во времена Рима цезарей, не была так далека от Востока и его души, как ныне в прометеевскую эпоху. Противоположность между Востоком и Западом достигла своего высшего напряжения, но столь же огромно и стремление к его изживанию… Как бы это ни показалось смелым, но с полной определенностью следует сказать: Россия — единственная страна, которая может освободить Европу и ее освободит, так как по отношению ко всем жизненным проблемам она занимает позицию, противоположную той, которую заняли все европейские народы». Чтобы следовать этому важному завету и в то же время выжить самим как самобытной культуре, надо знать основные вещи и о Западе, и о себе.

Наш честный демократ, желая добра своим согражданам, мечтает о превращении России в либеральное открытое общество — в часть Запада. Сам Запад появления у него такого «родственника» не желает и никогда не желал — потому и откололся с такой ненавистью от Византии и стал тем, что мы понимаем как Запад. Так что, даже если бы отказ русских от самих себя был бы заведомым благом, оно нереализуемо просто из-за того железного занавеса, которым отгорожен от нас Запад, — гораздо более железного, чем сталинский.

Что Россия не имела никаких оснований ожидать приглашения в «общий дом», говорилось совершенно открыто и не могло ускользнуть от антисоветских идеологов. Кумир нашей демократической интеллигенции Милан Кундера прямо писал: «Воистину, ничто не может быть более чуждым Центральной Европе с ее одержимостью многообразием, чем Россия, одержимая идеей единообразия, стандартизации и централизации… Я просто хочу лишний раз напомнить, что на восточной границе Запада больше, чем где бы то ни было на Земле, Россия воспринимается не как европейская держава, а как обособленная, иная цивилизация». Таким образом, все разговоры об «общем доме» были циничной и целенаправленной манипуляцией.

Думаю, почти всех в России поразило то, что мы совсем недавно видели воочию — с какой ненавистью и жестокостью хозяева Запада и их пресса отнеслись к сербам в ходе югославского конфликта. Здесь даже нельзя говорить о «двойной морали» — по отношению к сербам не было никакой морали вообще, они как целое, как народ были представлены исчадиями ада. Как цинично пишут газеты, была произведена «сатанизация» сербов в общественном сознании Запада. Это никак нельзя объяснить ненавистью к коммунистам — хорват генерал Туджман был таким же коммунистом, как Милошевич (и вообще коммунизм Тито, восставший против СССР, был баловнем Запада). Здесь — тысячелетняя тлеющая ненависть к православию и Византии.

Скажут: зачем ворошить прошлое? Ведь нынче славян не режут и квадригу с Большого театра, как из Византии, не увозят. Но изменилось ли отношение в принципе? И разве Запад извинился за 1204 г., подобно тому как извинились перед Галилеем? Западные историки XIX века назвали Карла I, «очистившего» Центральную Европу от славян, главной фигурой истории Запада — выше Цезаря и Александра Македонского и даже выше христианских героев. Когда Наполеон готовил поход на Россию, его назвали «воскресшим Карлом». В 30-40-е годы XIX века в Европе считали неизбежным «крестовый поход» Запада против «восточного тирана». В 1942 г. фашисты пышно праздновали 1200 лет со дня рождения «Карла-европейца», а в разгар эры Аденауэра кардинал Фрингс из Кёльна назвал холодную войну «реализацией идеалов Карла Великого».

Наш демократ скажет: все это история, чего там только нет. А сейчас Запад — открытое общество и желает принять русских в «наш общий европейский дом». И все эти кардиналы и аденауэры — вымершие на Западе динозавры. Всем нам хотелось так думать, потому и поверили Горбачеву. Но реальность совсем иная. На сербах она поставила ясный эксперимент. Вы ему не верите? Тогда соберите все кусочки западной прессы, где что-то говорится о России и русских, и посмотрите, как говорится. Если выкинуть спорт и погоду, где наши дела освещают объективно, практически все сообщения о России окрашены отрицательно, а в очень многих случаях необъяснимо злобно. Русские — второй объект сатанизации после сербов.

Сейчас даже трудно понять, как наши демократы клюнули на это словечко западного «новояза» — открытое общество, которым якобы является Запад. Они его поняли совершенно неправильно. В смысле «входа посторонним» Запад — не просто закрытое общество, а неприступная крепость. Изначально агрессивная и недоверчивая, замешанная на расизме молодая цивилизация Запада была представлена каким-то добрым дядюшкой, который следует мифическим «общечеловеческим ценностям» и больше всего заботится о правах каждого маленького человечка. Директор Национального архивного центра Администрации США Дж. Тэйлор, который проработал в нем 57 лет, вспоминает: «В 1945 г., вскоре после того, как я пришел работать в архив, я узнал, что США имели план войны практически со всеми странами мира. Каждый план имел свой цвет. Черный для Германии, красный для Великобритании, белый для Кубы… Никто не думал в тот момент, что Соединенные Штаты могли начать войну против Великобритании, но у Пентагона имелся хорошо разработанный план такой войны».