Загрузка...



Заключение

На исходе века все мы, народы огромной цивилизации Евразии, опять попали в историческую ловушку. Перед нами стоит задача модернизации — а значит, тесного взаимодействия с Западом и западным капитализмом — и в то же время задача избежать переваривания нас этим самым западным капитализмом, превращения нас в «периферию». Но в то же время и сам Запад переживает тяжелый кризис, кризис самих оснований индустриализма, его главных, почти религиозных идей — свободы и прогресса.

Специфика «формулы свободы и прогресса» в индустриализме связана прежде всего с детерминизмом, который наследован от ньютоновской картины мира и создает иллюзию возможности точно предсказать последствия твоих действий. Это устраняет «боязнь непоправимого», проблему ответственности, заменяет эту проблему задачей рационального расчета. Детерминированная и количественно описываемая система лишена всякой святости (как сказал философ, «не может быть ничего святого в том, что имеет цену»). И либерализм (особенно в его фундаменталистской версии, неолиберализме), и исторический материализм, исходящие из одной и той же научной картины мира, оказываются беспомощными перед многими принципиальными вопросами, которые поставил перед человечеством общий кризис индустриализма.

В начале 60-х годов видный американский философ Б. Мур писал: «Интеллектуальный строй как марксизма, так и либерализма может сейчас быть не адекватен тому, чтобы справиться с проблемой свободы и прогресса. Оба могут оказаться пленниками собственной прошлой истории и обстоятельств, в которых они возникли, и вводить нас в заблуждение, когда мы станем некритически применять их к современным проблемам».

Для России это важно вдвойне, поскольку мощный альянс внешних и внутренних сил загоняет ее на периферию уже больного капиталистического общества. Все прогнозы говорят, что участь тех, кто окажется втянутым в экономику нынешнего капитализма, оставшись на периферии, будет ужасна.

Снова, как почти сто лет назад, единственным средством избежать распыления станет для нас революция. Но революция уже не ленинского типа, а «революция по Грамши». Как говорил Грамши, революция — это битва «сил организованного мышления против сил животной жизни» в поисках высшей гармонии. Успех в поиске путей преодоления нашей катастрофы зависит от того, успеем ли мы восстановить сначала связность нашего общественного сознания на уровне здравого смысла, а затем поднять его на уровень того, что Грамши называл «организованным мышлением».

Для этого надо идти вперед, осваивая и новое знание, и новые интеллектуальные технологии. Надо вновь освоить и мощный метод Маркса и его этическую силу, но не возвращаться к истмату Бухарина и Келле с Ковальзоном.