О науке, паразитах и способе рассуждений

Газета «Дуэль» выходит с подзаголовком: «Для тех, кто любит думать». Благородный девиз, поднимает самоуважение читателя.

Как известно, нашу страну растоптали, а нас обобрали с помощью слов и «общественных идей». Выстрелов, с учетом масштабов поражения, было мало. Они были, скорее, частью кровавого спектакля как особого выражения тех же «идей». То есть, и их целью было воздействие на сознание, а не физическое уничтожение тех, кто сопротивлялся.

Главным условием успеха «реформаторов» было достигнутое с помощью идеологической машины КПСС расщепление сознания большинства городских жителей СССР. То есть, создание на достаточно длительный срок искусственной шизофрении среднего советского человека. Задача была непростая, и силы вовлечены огромные.

Успешно противодействовать этой искусственной шизофрении можно и малыми силами – лечению способствует сама жизнь. Поэтому главная задача оппозиции, не сравнимая по своей важности ни с какими другими, – именно «починка сознания». Прежде всего, восстановление и подпитка главного охранителя целостности сознания – здравого смысла. Эту работу могла бы делать и бесправная Дума, и немногочисленные партии, и слабенькие газеты оппозиции.

Пока что, на мой взгляд, эта работа делается плохо. Во многом потому, что наши активисты обуреваемы желанием «Дело делать» (по выражению Ю.И.Мухина). Какого же дела можно ждать от людей в состоянии шизофрении, хотя бы и искусственной? Слава богу, еще работает внутренний тормоз, и люди пробуют «дело» наощупь, идут медленными шажками. А рассудительных людей, явно сохранивших здравый смысл, очень ценят (что видно хотя бы по выборам Стародубцева и Тулеева).

Вторая причина: режим и его интеллектуальные пособники тщательно следят за всеми попытками «ремонтировать сознание» и старательно их подавляют. Как бы ни ругали радикальные газеты Чубайса и Ельцина, какие бы карикатуры они ни рисовали, режим их не закроет. Но когда «Правда» начала совершенно корректный и умеренный разговор, подводивший к восстановлению связного мышления, ее фактически ликвидировали посредством серии изощренных операций. Негласное, но сильное давление, похоже, оказывается и на «Советскую Россию». Это нормально.

Обидно, когда сами оппозиционные газеты, желая привлечь читателя нестандартными, парадоксальными идеями, наносят по сознанию читателя «расщепляющий» удар. Бесплатно делают за наше демократическое ТВ его работу. Вещь очевидная, но ее как будто не замечают: для надежной манипуляции сознанием совершенно неважно, расщепляется ли сознание людей в сопровождении хулы на советский строй или хулы на Ельцина. «Московский комсомолец» произвел «захват» сознания части активного населения под антисоветскую песенку. И он не будет этого «захвата» ослаблять, даже если придется ерничать и издеваться теперь уже над Гайдаром и Немцовым. Потому что главное для режима – не «завербовать» на свою сторону активное население, а вывести его за рамки культуры. Что и делает «Московский комсомолец». Если подобная газета возникла бы в оппозиции – не о чем больше мечтать.

На мой взгляд, в последнее время серию сильных «расщепляющих» ударов по сознанию нанесла «Дуэль». Не буду лезть со своим уставом в чужой монастырь и говорить вообще об идейно-эстетическом стиле газеты, скажу о статьях, связанных с наукой и, конкретнее, с историей Н.И.Вавилова и Т.Д.Лысенко. Хотя в этих статьях поставлены и общие, в полном смысле слова философские проблемы науки, познания и практики.

Я думаю, что, прочитав статью за подписью А.Н.Тонов (№ 19), в которой труд Вавилова назван «антинародной наукой», а ликвидация монополии Лысенко (вернее, стоявшего за ним И.И.Презента) «поражением русского национального самосознания», 95% русских ученых испытали бы чувство омерзения. А так как эта статья явно согласуется с контекстом статьи Ю.И.Мухина «Вавиловщина» (в № 15), то это чувство перешло бы и на газету.

Сложнее дело с теми читателями, что не работали в науке. Они могут поверить ложным или ошибочным утверждениям. Не так важно, что засорят запас своих знаний. Главное – утратят еще частицу здравого смысла и логики. Поэтому я кое-что оспорю. Это мне придется делать с большой долей цинизма – отстраняясь от совести.

Ведь нельзя же под присмотром совести вступать в дискуссию с текстами, буквально наполненными радостью по поводу того, что Н.И.Вавилова замучили в тюрьме. Даже отвлекаясь от того, что речь идет о человеке, составляющем гордость России, русского научного духа. Вы что, граждане, белены объелись?

Итак, вводится понятие «антинародная наука». Не «бесполезная», а именно антинародная. Речь идет не о политических делах ученых, а именно о науке – тех или иных дисциплинах или направлениях (например, генетике). Дорогие товарищи и господа читатели! Это – такое невежество и мракобесие, что само появление подобных рассуждений на страницах нашей прессы – признак тяжелой, глубокой деградации мышления. Полезно, что этот признак проявился, он заставляет многое пересмотреть.

Наука – особый тип деятельности, при которой добывается объективное знание. Она не может быть «за народ» или «против народа». Знание – сила, и не более того. Оно может быть опасным, как может быть опасен огонь. Но сказать «огонь антинароден» – глупо. Наукой (так же, как и искусством, и традициями, и многим чем еще) питаются идеологии, которые служат классовым, национальным, вообще групповым интересам. Идеология может быть враждебна части народа. Но ведь даже не об этом идет речь у А.Н.Тонова, а именно о науке. Он или не знает, о чем говорит, или обманывает читателя в своих идеологических целях.

Ю.И.Мухин подходит к теме вроде бы мягче, он развивает образ бесполезной науки. Но в силу ее прожорливости, как должен догадаться читатель, она тоже антинародна, ибо «ловко приспособилась сосать кровь у народа». Ю.И.Мухин и А.Н.Тонов почти дословно повторяют слова из речи академика М.Б.Митина на сессии ВАСХНИЛ 1948 г., разгромившей генетику: «Представители менделевско-моргановского направления оперируют на протяжении многих лет бесплодными кабинетными опытами, оторванными от жизни, от потребностей народа и социалистического строительства. Это – антинародное направление в науке».

На первый взгляд, у Ю.И.Мухина речь идет не вообще о науке, а о конкретном историческом явлении – советской науке. Вот что мы читаем (немного сокращаю цитату, не меняя смысла):

«Много ли было ученых, делающих Дело, в толпе советских ученых? Сколько – 1%? Или 2%? Сколько среди вас, советских ученых, чистых паразитов? За что советский народ вас кормил? Есть народ, производящий материальные блага. У народа изымается огромная часть этих благ, и эта часть – добыча армии людей, под названием „советские ученые“. Моральное обоснование их паразитизма – ученый, дескать, служит науке. Рабочий, который вместо детали делал брак – наказывался. А эта наукообразная вошь утверждала, что в науке отрицательный результат это тоже результат. Результат советской науки в одном – каждый четвертый ученый мира сидит на шее советского народа. Это ее единственное выдающееся достижение».

По своей структуре и тоталитарности («результат в одном», «единственное достижение») это разоблачение в точности повторяет более ранние, перестроечные разоблачения: сталинизма, управленцев, КГБ, армии и других подсистем советского строя. Но если 8-10 лет назад врагом народа объявлялась государственность СССР, то сегодня – наука. Практически вся, кроме 1-2% ученых, в число которых входит герой делократии Лысенко и хирург Илизаров (принял ли бы он такие похвалы или нет – вопрос).

Известно, что созданная в СССР наука была гордостью и важной опорой советского строя. Ю.И.Мухин и обвиняет прежде всего советский строй. Он утверждает, что паразитизм ученых – особенность советской системы: «Профессионал тот, кто может получить конечный результат. Кроме советской науки. Организация советской науки, вавиловщины – это шедевр государственного идиотизма».

На деле, однако, весь контекст таков, что речь идет о науке вообще. Ибо в целом в мировой науке еще более, чем в советской, «отрицательный результат это тоже результат». Вернее, само это изречение антинаучно, ибо задача ученого, в отличие от изобретателя, не получить что-то, а узнать. И в грамотно проделанном исследовании вообще не может быть «отрицательного результата», оно всегда дает приращение знания (точнее, «сокращение незнания»).

Считать, что в науке есть 1% тех, кто «делает Дело», получает конечный результат, – так же нелепо, как считать, что дом построил тот, кто забил последний гвоздь. Да, подавляющее большинство ученых остаются безымянными. Но у них нет комплексов и они посмеются над словами Ю.И.Мухина, потому что знают, что наука – единое тело, более единое, чем армия. Представьте: в разведку боем послали роту. Вернулся один, приволок «языка». Остальные, прикрывая его отход, погибли все до единого. И генерал говорит: «Этот – молодец. Сделал Дело. Остальные – паразиты и изменники Родины. Отправить их семьи в ГУЛАГ!». Это – логика Ю.И.Мухина в вопросе о науке.

Непонятно, зачем Ю.И.Мухин прибавил еще и миф об «огромных средствах», пожираемых нашей наукой. И без этого его тезис бьет по мозгам. Наша наука обеспечила военный паритет СССР с Западом, а на войну работала примерно треть научного потенциала Запада. Значит, даже если бы у нас вообще не было гражданской науки, по своей «продуктивности» наши ученые никак не уступали западным. А гражданская наука у нас была, страна жила в основном за счет своих разработок, хотя сил, конечно, не хватало, у нас нарастала нехватка знаний. Но если учесть те реальные средства, что получала советская наука, ее эффективность надо признать невероятно, чудодейственно высокой. Достаточно сказать, что даже в Академии наук СССР один научный работник имел в своем распоряжении в 180-200 раз меньше приборов (в пересчете на равные измерительные возможности), чем в среднем исследователь США. Причина этой силы – именно в советской системе, в том, что названо «шедевром государственного идиотизма», в упоре на фундаментальное знание.

Нам точно неизвестно, почему группа Презента повела войну против группы Шмальгаузена, в результате чего удалось разгромить биологию, убить Н.И.Вавилова и посадить в дерьмо Т.Д.Лысенко. Как неизвестно, почему масоны решили убить Лавуазье. В обоих случаях ни явная политика, ни идеология, ни наука отношения к делу не имеют – зря Ю.И.Мухин так самоуверенно судит об обоих этих случаях. Но мы можем гордиться тем, что в других областях науки попытки, аналогичные кампании Презента, не удались. С ними справились и научные сообщества, и государство. Печально, что до среднего образованного человека уроки этих кампаний, похоже, совершенно не дошли. Жоресы Медведевы, а теперь и А.Н.Тоновы сумели запудрить историю.

А.Н.Тонов и Ю.И.Мухин представляют конфликт Лысенко с генетиками как столкновение научных школ. Это неправда. Уже в 1948 г. группа Лысенко-Презента в этом конфликте полностью выпала из науки, и сессия 1948 г. была просто плохо замаскированным преступным погромом. Даже тогда! Отрицать же это сегодня, после превращения генной инженерии в мощную промышленность – дикость. Как если бы Бурбулис приказал всем забыть систему Коперника и признать, что Солнце вращается вокруг Земли, а Земля имеет форму чемодана – и газета «Дуэль» его бы поддержала.

Насколько Ю.И.Мухин не понимает сути научного исследования, видно уже из его примера, который ему кажется предельно убедительным. Он предлагает вообразить ученого, который изучает динамику передвижения алкоголиков в каком-либо районе Москвы. Вот, мол, паразит, вошь наукообразная, какую чушь изучает. Точно так же генетикам, изучавшим законы наследственности на самом удобном объекте – мушке дрозофиле – кричали на разгромном собрании: «Мухоловы!».

В принципе, ученый в поиске знания использует модель – простой объект, который постороннему может казаться абсолютно далеким от цели исследования. На заре науки, в XVI веке, один философ и богослов сказал: «Я могу выяснить божественный план мироздания, анатомируя вошь». Это, если хотите, кредо науки, в этом ее и сила.

В 20-е годы один советский «кровопийца народа» изучал свечение паров фосфора в вакууме – вместо того, чтобы делать Дело. Ну не паразит ли? Из этого вышла общая теория цепных реакций и ряд побочных – теория горения, взрыва (включая ядерный), полимеризации и т.д. Это – не особый случай, а норма, правило науки.

Знечение трудов Н.И.Вавилова не так очевидно. Ю.И.Мухин даже упрекает Ж.Медведева за то, что он «не разъяснил», кому и когда эти труды понадобились. Я тоже не буду разъяснять – не требуется это для науки. А для желающих напомню одну вещь, значение которой для человечества становится ясно лишь сегодня.

Н.И.Вавилов с помощью своей теории смог обнаружить районы Земли, откуда произошли главные культурные растения. Он направил туда экспедиции (даже в районы войн), чтобы найти и собрать семена «первобытных» растений, содержащие исходные, не затронутые скрещиванием гены. И в СССР был создан общемировой «банк» этих семян. Значение его было настолько очевидно персоналу, что во время блокады в Ленинграде сотрудники умирали около мешочков с семенами голодной смертью – но не тронули ни одного.

Одним из первых действий «мирового правительства» после уничтожения СССР было разрушение этого банка генов. Теперь коллекции генов имеются лишь на Западе. Это позволило перейти к завоеванию мирового господства в особой области – в обладании генетической информацией. Несмотря на сопротивление стран «третьего мира» (на конференции Рио-92), в международное право проталкиваются законы о патентовании генов. В генетическую матрицу растения, созданного трудом примерно тысячи поколений крестьян, в лаборатории какой-нибудь транснациональной корпорации вносится небольшое изменение – и сорт патентуется. Он уже – интеллектуальная собственность. Далее в него встраивается ген, обеспечивающий бесплодие во втором поколении. Иными словами, купив семена этого сорта (действительно высокоурожайные), фермер не может сам заготовить семена на будущий год – он вынужден их снова покупать. Так СССР покупал в США гибридные семена кукурузы (мы эти сорта уже имели, но они, как говорят, были уничтожены огнеметами по указанию «народного академика» и «выдающегося Гражданина»).

Соблазняясь урожайными сортами, фермеры всего мира довольно быстро перейдут на семена, производимые всего 5-6 крупными корпорациями. Нарушить их диктат будет уже невозможно, поскольку для самостоятельного восстановления сортов нужен будет доступ в банк исходных генов, а контроль за этим доступом будет в тех же руках. Всесоюзный институт растениеводства (Институт «тихая жизнь» им. Н.И.Вавилова, как выразился о советском банке генов Ю.И.Мухин) гарантировал независимость поистине всему миру, так как он предоставлял семена селекционерам всех стран.

Теперь два слова о Деле – о вопросе, связанном с наукой, но выходящем за ее рамки. Общий пафос Ю.И.Мухина таков: надо Дело делать, а не заниматься всякой ерундой – языком, мухой дрозофилой и т.п. В качестве примерного идиота он приводит Хрущева, который не слушался делового Лысенко. Но даже в описании самого Ю.И.Мухина Хрущев предстает законченным выразителем идеи «Дело делать, а не рассуждать». А проблема в том, что, приступая к Делу, очень трудно определить, что будет успехом, а что – провалом. Для этого надо рассуждать и изучать дрозофилу. Более того, оценить баланс успехов и неудач бывает трудно даже много лет спустя после завершения проекта. Ю.И.Мухин, лихо расставляя оценки («идиотизм Маркса», «идиотизм Хрущева» и т.д.), подает плохой пример читателю.

Ю.И.Мухин утверждает: подъем целины – авантюра и идиотизм. Если бы это было делом его веры, куда ни шло. Сегодня всяких верующих хоть пруд пруди. Но он берется доказывать логически, а тут уж нужен минимум строгости, если не хочешь повысить общий уровень шизофрении.

Откуда видно, например, что вложив средства в Центральную Россию, в сложившуюся и инерционную культуру хозяйства, СССР получил бы более быструю отдачу в виде зерна, чем создав крупные механизированные фермы с новым укладом хозяйства на новом месте? Ниоткуда это не видно, это умозрительное предположение (для меня по меньшей мере сомнительное). Сомнения нарастают, когда вдумаешься в «количественные аргументы» Ю.И.Мухина. Судите сами.

Он пишет: «с 1947 по 1955 г. валовая продукция сельского хозяйства (с Лысенко, но без Целины) возросла на 65%, а с 1958 по 1965 (с Целиной) лишь на 10%».

Во-первых, надо говорить не о «валовой продукции», которая выражается в совершенно искусственных показателях, а о «натуральных» цифрах – производстве зерновых. Целина ведь поднималась исключительно ради зерна. Во-вторых, сравнивать надо хотя бы одинаковые периоды. В-третьих, относительные показатели (проценты) в данном случае вообще врут, ибо 1947 год – это тяжелый неурожай, наложившийся на тяжелую военную разруху.

Если мы хотим вспомнить реальность, а не манипулировать историей, то надо сравнить так. С 1947 по 1955 г., за период послевоенного восстановления (без Целины), было произведено 727 млн. т. зерновых. За такой же девятилетний период с 1956 (первый урожай целины) по 1964 г. произведено 1138 млн. т. Разница не просто большая – она принципиальная.

Посмотрим по-другому. Каково было среднегодовое производство зерновых за трехлетки (за три года усредняются колебания в урожайности, вызванные климатическими причинами)? Вот каково: с 1947 по 1949 – 67,8 млн. т; с 1953 по 1955 – 90,6 млн. т; с 1956 по 1958 – 120,8 млн. т; с 1962 по 1964 – 133,3 млн. т. Иными словами, до получения первых урожаев целины рост производства зерновых был очень медленным. Ни о каких 65% и речи нет. В 1953-55 гг. даже не достигли уровня 1937 г. (97,4 млн. т) и уровня 1940 г. (95,6 млн. т). Целина не просто дала скачкообразный прирост производства, она вывела его на новый уровень, обеспечила зерновую независимость СССР (ее промотали в конце 70-х годов из-за ошибочной стратегии животноводства).

Я вовсе не хочу сказать, что подъем целины был лучшим выходом из положения. У меня для этого мало информации, и не об этом речь. Я отвергаю способ Ю.И.Мухина обращаться с историей и доказывать свои предельно резкие суждения. Думаю, в среде оппозиции этот способ поведет к еще более тяжелым последствиям, чем привел он в среде «демократов».

1997