Духоносная пена


Наконец-то я удостоился целого «открытого письма» – от Татьяны Глушковой.1 Значит, надо отвечать – поэт в России больше, чем поэт.

Как теперь повелось, сначала мне делаются преувеличенные комплименты («талантливейший публицист» и т.п.). Потом выливается ушат туманных, скользких обвинений, которые расползаются, как клопы – изволь чесаться и ловить их. Есть такая наивная уловка: «Мы Вас так уважаем, у Вас такие интересные статьи, позвольте Вам на этом основании плюнуть в физиономию. Только не обижайтесь, это мы любя». Конечно, сейчас такое время, что не до обид. Поэтому утираюсь и объясняюсь по существу.

Главный тезис Т.Глушковой облечен в обращенный ко мне риторический вопрос: «Вправе ли Вы выходить к читателю, не накопив в своей душе света, не неся просветляющего слова?».

На вопросы такого рода есть один ответ: «На пушку берете, гражданин начальник?» Ибо на самом деле это никакой не вопрос, а примитивная ловушка. Что бы я ни ответил – останусь в дураках и признаю скрытое обвинение: да, я не накопил в моей душе света.

Не знаю, из хитрого ли расчета или само так получилось, от чистого сердца, но всю свою торжественную речь Т.Глушкова построила в шизофренической манере (это – не клиническое, а методологическое понятие). Шизофренический стиль отличается от диалектического тем, что не видит единства и борьбы противоположностей. Он «расщепляет» реальность, причем так, что обе части оказываются исчадием зла. Таков расщепляющий взор Т.Глушковой. Что она видит, например, в нынешнем коммунистическом движении? С одной стороны, «мертво-застылые комортодоксы», которые «отвечают на колокол времени» что-то не то. А с другой стороны – «демагогические комобновленцы», которые в своем ползучем оппортунизме чего-то там «тихою сапой роют поглубже». Ну куды крестьянину податься?

Ну ладно бы говорила Т.Глушкова только о «мертво-застылых комортодоксах», но с той же логикой она берется за живых людей. Как не вздрогнуть. Вот, она запрещает мне судить о народе, ибо «это невозможно вне глубоко религиозного сознания…, похоже, достаточно чуждого Вам». Как говорится, «закладывает» меня перед Синодом РПЦ. Всякому времени – свои песни (раньше писали в газету, копия – в райком). Не знаю, нужен ли возрождающемуся Православию такой Торквемада в юбке, но в фанатизме вернувшейся в лоно блудной дочери есть своеобразная прелесть. И я снял бы перед ревнительницей религиозного сознания шляпу, если бы через абзац она не стала клеймить «фарисейство православствующих русских интеллигентов с их пуританским презрением к атеистам». Кто же у нас выходит фарисей-то?

Конечно, на четырех газетных страницах Т.Глушкова рассыпала множество верных замечаний – вроде маленьких мин для детей в виде игрушек и конфет. Как сказал философ, «нет такой лжи, в которой не содержалось бы крупицы правды». Но этих крупиц можно насобирать по газетам и на десять страниц. Собственно «глушковского» я не нашел, все надергано у тех авторов, которых она и клеймит, включая Шафаревича и меня самого. Но все эти крупицы влеплены у Т.Глушковой в надрывную патетическую тягомотину. На мой взгляд, качество текста весьма низкое. Хотя я вряд ли вполне объективен, но, согласитесь, обидно, когда единственное посланное тебе открытое письмо написано как курица лапой. Но вернусь к пунктам обвинительного заключения.

Второе обвинение Т.Глушковой: я, мол, ставлю летальный диагноз русскому народу. Это обвинение она подтверждает двумя цитатами, вырванными из контекста так, что смысл их искажен. Я, например, пишу о необходимости мобилизоваться для сопротивления и восстановления государственности и заканчиваю словами: «Нас, поскольку уже полностью остригли, будет выгоднее зарезать – если не встряхнемся». Т.Глушкова просто отбрасывает последние слова «если не встряхнемся» – и вот вам «летальный диагноз».

В другой статье я говорю о том, что нельзя полностью «сдавать» советский строй и уповать на классовую борьбу. Вот мой вывод: «Надо восстанавливать солидарный образ жизни – без дефектов советского строя. Теперь это можно сделать, ибо эти дефекты сломаны вместе со строем… Если же мы с помощью истмата поможем опорочить образ советского прошлого как один из вариантов эксплуататорского режима и попытаемся начать борьбу как бы с чистой площадки – уже пролетарскую, классовую, то мы обречены на поражение. Мы будем иметь не больше шансов на победу, чем беднота Бразилии. Отказавшись от образа советской жизни, оппозиция узаконит существующее – оно будет уже не преступлением, не изменой Родине, не оккупацией, а просто одним из вариантов общества, основанного на рынке и частной собственности… Но все это – чушь. Никакого капитализма и никакого пролетариата в обозримой перспективе в России создать никто не позволит. Не для того проводится деиндустриализация. Здесь будет зона контролируемого вымирания русского народа, очистка площадки». А Т.Глушкова отбрасывает условие «если же…, то…» и пишет: «Здесь будет зона контролируемого вымирания русского народа, очистка площадки», – уверенно пророчите Вы о России».

Такое искажение смысла – недобросовестный прием, и на этом можно было бы закончить ответ на «открытое письмо». Но продолжим ради пользы урока. Кстати, сам способ полемики Т.Глушковой поучителен. Он – как раз один из дефектов советского строя, раковая опухоль его обществоведения. В естественных науках этот стиль был изжит, и если бы, скажем, в химии или физике кто-то вылез на трибуну с такими подтасовками и натяжками, как у Т.Глушковой, он вылетел бы из приличного общества кувырком.

От абзаца к абзацу пафос Т.Глушковой крепчает: «Ваша мысль о неспособности народа к жизни… переходит в мысль, что „такой народ, какими стали сегодня русские“, недостоин жизни». Не слабо! Это какую же Вы мне статью шьете, гражданин прокурор?

Да и не только мне. Вот, Пушкин, не ведая, что в Россию грядет Т.Глушкова, с горечью сказал, что мирные народы, не способные сплотиться для защиты своей свободы, «должно резать или стричь». А я неосторожно его строчку повторил. И она у меня «звучит хотя истерично, но достаточно императивно». Т.Глушкова вцепилась и весь акцент сделала на слове «должно». Ах, должно резать? Значит, вы призываете зарезать русский народ! «Миллионы русских людей, не оплачиваемых в своем труде многие месяцы, не покидают трудового поста… Их ли всех „должно резать или стричь“?», – трясет меня за шиворот Т.Глушкова. Да не должно их резать, не должно, я пошутил, тетенька. Я не хотел императивно.

Пытаясь сейчас реконструировать мысль Т.Глушковой, пpедполагая наличие в ней «констpукции» я, наверное, совершаю насилие над материалом. В самом тексте мысль Т.Глушковой устремляется за любым попавшим в поле зрения движущимся объектом. Вдруг вспомнила, что злополучную строчку я взял у Пушкина – и давай теребить его стихотворение. В результате – очередной урок читателю по принижению идеи (вульгаризируя Бахтина, я назвал бы это «деградация ценностей через занудливость»). Оказывается, Пушкину было простительно написать те строки, ибо он был молодой (это в 1823 году) и к тому же стихотворение «не относилось к русскому народу, лишь недавно победившему Наполеона», а совсем наоборот – к испанскому, «по следам поражения революции в Испании, подавленной французскими войсками». Великая мысль сведена к региональным сиюминутным вопросам. Испанцев – да, должно резать или стричь, Т.Глушкова разрешает, ибо они революцию не отстояли и французов не победили. Ну не пошлость ли все это? Воевала бы уж Т.Глушкова со мной да с Прохановым, не трогала бы то, что не полагается трогать.

Один писатель сказал мне, что «Татьяна Глушкова умна, как бес». Боюсь, что, прочитав ее «открытое письмо», он ее из бесов разжалует. Останется она всего-навсего умной, хотя и поэтессой. У них ведь ум особый, не от мира сего. Вот, помянул я где-то инженера, продающего в метро календарики. Я, мол, испытываю к нему острую жалость, но вижу, что она ему не нужна, ибо он рад этому новому порядку жизни и т.д. Т.Глушкова срезает меня своим личным примером: «отнюдь, отнюдь не всегда, вглядевшись, она видит, что этот молодой инженер рад своему образу жизни». Выходит, что я, ненавистник народа и к тому же круглый идиот, утверждаю, будто все до одного молодые инженеры и все до одной русские старушки сегодня «рады своему образу жизни». Поражаюсь проницательному уму Т.Глушковой и готов признать: отнюдь, отнюдь не все рады.

Кстати, и здесь подтасовка. В моей статье инженер вовсе не рад «своему образу жизни», он принял новый порядок жизни, при котором «пока ему лично не очень везет, но это временно». Ведь речь идет о социальном явлении, об отношении к порядку жизни целого народа. Об этом идет негласный спор, даже удивляться надо, как люди умеют удержаться от низведения его к частностям. В этом смысле статья Т.Глушковой – из ряда вон.

Исходя из «презумпции идиотизма», Т.Глушкова опять загоняет меня в угол риторическим вопросом: «Оспорите ли, что народ определяется не деградировавшими своими элементами, сколь бы много таких ни было, но духоносными, по сей день еще неодолимыми в России?». Отвечаю: разумеется, оспорю. Как бы ни кудахтали защитницы народа с их глубоко религиозным сознанием. Ибо есть и здравый смысл. Посудите сами. Численность русского народа конечна. Скажем, в этом народе ровно 148 миллионов человек. Предположим, деградировало 147 999 999 «элементов», остался один духоносный элемент – сама Т.Глушкова. Допустим даже, что она несет дух такой силы, что одна «определяет народ», и он все еще благороден. Но, не дай бог, что-нибудь случится, и останемся мы без духоносицы – что тогда?

Ну нельзя при конечной численности народа утверждать, что не страшно, если сколь угодно большое число личностей деградирует. После некоторого критического порога именно они, а не «духоносы», станут «определять народ». Ведь все мы, все-таки, учились в средней школе, такие-то вещи должны понимать.

Во второй части письма Т.Глушкова, войдя в экстаз, просто, как говорится, икру мечет – такая каша, что не от чего оттолкнуться, чтобы ответить. Барабанит, как заяц-стукач. Но в первой части еще какое-то подобие тезисов есть. Так, поднимает она вопрос о праве оппозиционной прессы на отражение реальности – ведь «мрака, отчаяния и без того довольно в современной жизни». Зачем, мол, еще и в газетах добавлять. Занимаясь по долгу службы анализом реального состояния «современной жизни», обязан сообщить, что Т.Глушкова не в курсе дела. Пресса оппозиции как раз виновата в том, что еще не довела до граждан внятно и без надрыва знание об истинном состоянии страны. Это состояние гораздо хуже нашей жизни сегодня, ибо мы еще проедаем наследство СССР, нам светит «свет погасшей звезды». Следует ли мне выполнять свой профессиональный долг и сообщать людям достоверные сведения (даже не накопив в душе света) – это я как-нибудь решу сам, тут мы без Т.Глушковой обойдемся.

Другое дело – тонкие материи, интимные вещи вроде отношения к родному народу. Т.Глушковой, видно, духовный стриптиз не страшен, из нее комплименты народу прут, как пена из огнетушителя – никаких тормозов. Понятий о чувстве меры учителя ей, видно, не привили. Ну, ладно бы выплескивала свою экзальтацию в стихах – нет, встревает совсем в чужой разговор, выговаривает мне: «Вы решительно заголяете в своем „зеркале“ безответный народ!». Заголяю! Притом решительно (фу, какой нахал!). Да еще весь наш безответный народ. Хорошо хоть, не обвинила меня Т.Глушкова в том, что я заголил старушку, торгующую носками в метро.

Ну, а раз заголяю, то у нее я «вызываю в памяти, к сожалению, образ Хама, „благородно“ усмехающегося постыдной наготе отца». Не повезло мне, а я так мечтал, чтобы Т.Глушкова назвала меня нашим советским Иафетом. Сдается только, что она спутала место действия. Наш «безответный народ», который Т.Глушкова уподобила пьяненькому Ною, прикорнул не на горе Арарат, где растет крупный виноград, а в сугробе России. И здесь поступить, как любящие сыновья Ноя – подойти к отцу задом, чтобы не увидать наготу его, прикрыть наготу его и оставить проспаться до утра – значит бросить на погибель. Ной после той своей пьянки прожил триста лет. А у нас, если к пьяному отцу повернешься задом – в два счета окоченеет. Уж лучше по-хамски натереть снегом наготу его и заставить подняться, хотя бы и пинками. Даже рискуя, что тебя какая-нибудь Т.Глушкова за это зашибет своими соплями.

Повторяю для простодушных: пьяному Ною наш народ уподобила сама Т.Глушкова, чтобы обозвать меня Хамом. Я лишь показал смысл ее метафоры, которая мне кажется негодной. Обругала бы уж попросту, чем лезть в болото.

Остановлюсь на важном тезисе Т.Глушковой, для многих очень соблазнительном. Он звучит так: народ всегда прав! Согласно Т.Глушковой, «это совершенно ясно культурному взгляду, для которого вечно в силе остается аксиома: „Глас народа – глас Божий!“

Что это за «культурный» взгляд и что за «аксиома», неведомо. Похоже, из того же огнетушителя. Но смысл понятен, и здравым его не назовешь. Все мы знаем из истории, что когда народы бывали поставлены перед выбором, их взявшая верх часть неоднократно делала фатальные ошибки – даже с точки зрения своих собственных интересов, не говоря уж о «вечных» идеалах.

Не будем поминать народ Иерусалима в 33 г. н.э., дела давно минувших дней. Вот близкие примеры, из жизни нашего поколения. Рассудительный немецкий народ в подавляющем большинстве поддержал Гитлера и весь его безумный проект. И дело было не в обмане, речь идет о выборе народа. Этот выбор был ошибочным. Или я, Хам, опять заголяю народ, теперь немецкий? Что на это скажет культурный взгляд и как там с его вечной аксиомой?

Пример еще ближе: выбор армянского народа – расплеваться с Россией. Насколько сильны были в Армении антисоюзные настроения, показывает такой мелкий, но красноречивый штрих. Согласно опросу 1989 г., 62% жителей Аpмении были недовольны своим уpовнем потpебления молока и молочных продуктов, а между тем их поедалось там 480 кг на душу (а, напpимеp, а Испании 140 кг). Армяне считали, что «Россия их объедает». Сегодня всем ясно, что выбор армянского народа был ошибочным – молока и сыра там совсем мало стало.

Т.Глушкова скажет: ну, то немцы да армяне, русские бы не ошиблись. Значит, аксиома теперь должна звучать менее фундаментально: «русский народ всегда прав». Это – еще более сомнительное утверждение. Хотя и без него Т.Глушкова нагородила по поводу патриотизма такие дебри, что лезть в них за ней не хочется.

Народу тоже свойственно ошибаться, нередко по нескольку раз подряд. И личность не имеет права безропотно склоняться и уничижаться перед мнением народным – при всем к нему уважении. В заблуждениях и слабостях не спрятаться за спину народа или класса.

В вопросе об отношении к советскому строю бессвязная хула Т.Глушковой вдруг становится содержательной, в ней просвечивает что-то жесткое и, честно признаю, для меня неожиданное. Во второй части «письма» Т.Глушкова четко заявляет: отказ от советского строя ошибкой не был. Его дефекты были якобы нестерпимы: «Уравниловка, отрицающая качественный критерий в оценке труда, отчуждение работников от вырабатываемого ими продукта, жестко централизованный распределительный принцип и связанная с этим власть бесконтрольной бюрократии» и т.д., и т.п. – известная песенка перестройки. Кто написал Вам всю эту чушь, мадам? Откуда вдруг этот суконный стиль («отчуждение работников от вырабатываемого ими продукта»)? Кто Вы, доктор Зорге?

Но, оказывается, эти страшные пороки советского строя, из-за которых «глас Божий» повелел отдать «Уралмаш» Кахе Бендукидзе, еще не все. Т.Глушкова выдвигает главное обвинение: «Дело ведь не просто в том, что „мать“ – Советская власть – стала съедать что-то тайком от детей (хотя – материнская ли это повадка?). „Недостача“, обнаруженная „детьми“, касалась… прежде всего нарастающего дефицита пищи духовно-идеологической!». Недостача касалась дефицита. Да, при таком отношении к слову духовная пища доброкачественной быть и не могла. Но при чем же здесь советская власть?

Вообще, претензии к власти по поводу дефицита духовной пищи – это нечто из ряда вон выходящее. До чего же мы докатились, господа-товарищи? Ведь это (простите, что мне придется еще разок вас заголить) просто бред. Да где это видано, чтобы власть, помимо выполнения ее обязанностей по поддержанию порядка и обеспечению безопасности страны и граждан, еще и давала им духовную соску? Да сама эта претензия говорит о том, что советский строй был уникальным явлением – можно ли услышать такое в США или Бразилии.

И кому бросает Т.Глушкова такое обвинение – советской власти! С кем она ее сравнивает? Может быть, при советском строе на народ хлынул поток мерзких фильмов, растлевающих душу? Может, невиданная нигде в мире сеть театров ставила сплошь подлые пьесы? Или не советская власть дала буквально в каждый дом Пушкина и сказки народов всего мира – чего нет именно нигде в мире? Относительно наших экономических возможностей советский строй предоставил каждому гражданину такой доступ к духовным ресурсам, что даже отдаленно никакой другой социальный проект в истории к нему не приближается по этому показателю. И вот, на тебе, именно в этом плане советский строй Т.Глушкову не устраивает. Да так, что она глаза готова выцарапать каждому, кто упрекнет рабочих за то, что они отказались от этого строя. И матерью называть при ней советскую власть не смей, только мачехой.

Более того, у Т.Глушковой недотепами оказываются как раз те немногие, кто в октябре 1993 г. пришли к Дому советов совершить символический акт защиты советской власти. Видишь ли, нехорошие лидеры «посадили поверивший им народ в кровавую кашу „Белого дома“. Народ поверил и сел в кашу. И тут народ! А у телевизоров сидел кто?

Лично я Т.Глушкову в лицо не знаю, может, она у Дома советов была. Те люди, которых я там видел, никакого доверия ни к Руцкому, ни к Хасбулатову не испытывали и не ради них они пришли. А ради чего они пришли, мне объяснять Т.Глушковой зазорно. Тем более, что многие из тех, за которыми пришли, выскользнуть «из-под танковой артнаводки», как выражается поэтесса, не умудрились.

Вообще, народ у Т.Глушковой – что-то вроде пластилиновой куклы, которую лепит Новелла Матвеева. «Если кукла выйдет плохо, назову ее Дуреха». Простите за напоминание банальных вещей, но народ – сложная, неоднородная система, даже в его живущих поколениях. Он может раскалываться, иной раз почти пополам, доходя до гражданской войны. Чей тогда глас – Божий? Какой половины? Понимаю, что Т.Глушковой, накопившей в душе много света, претят более или менее строгие и земные социальные понятия (классы, сословия и т.д.). Но могла бы использовать понятия культуры. Наpод – сложная совокупность культурно-духовных типов. Бывает, на пасеке есть и пчелы, и медведь, запускающий лапу в улей. Кого сегодня защищает от плетущих паутину патриотов Т.Глушкова, как храбрый комарик Муху-Цокотуху?

Вот, она пишет: «Я заведомо выношу за скобки интеллигенцию космополитическую – „демократическую“ и русофобскую, подчиненную либерально-еврейскому своему компоненту». Это что же – не народ? Да это сегодня чуть ли не четверть народа. Бросаться такими его частями – как раз и попахивает русофобией, только очень уж тупой. Я, сколько бы ни «увлекался обличениями этой интеллигенции», до такого в самые мои мрачные моменты не смог бы додуматься. И потом, почему же она «выносит за скобки» только интеллигенцию, подчинившуюся «либерально-еврейскому компоненту», а рабочих «не выносит»? С какой стати такая дискриминация?

Помимо жесткого обвинения советскому строю и оправдания его сдачи, Т.Глушкова выдвигает еще один столь же жесткий и определенный тезис – уже об отношении к режиму Ельцина-Чубайса. Суть его в том, что сопротивляться ему не следует. Этот тезис даже дан как заключение всему письму. Прочитайте внимательно (я лишь выкинул несущественные обращения ко мне лично):

«Если… народ, несущий огромные потери, сегодня „залег на дно“ и отчасти даже прикинулся тем, чем хотят видеть его беспощадные его враги, то, быть может, такое „непрестижное“ его поведение как раз мудро? Ибо пока… не выяснено неложное благо Отечества и неложные пути к нему. И, пока не брезжит заря окрыляющей высокой идеи, верховного (а не дробно-политического, „ближайшего“) смысла, который одухотворил бы движение масс, только стадо… кинулось бы к столь оправданным, на первый взгляд, ниспровергательным действиям. Голониспровергательным».

И тут голые! С этим образом что-то неладно. Но не будем беспокоить тень Фрейда, давайте вдумаемся в логику. Вот, на тебя сзади напал грабитель, свалил, добрался до горла, душит. Ты пытаешься нашарить рукой камень, напрягаешь последние силы. И тут из-за спины душителя возникает дамочка – и ну молотить тебя туфлей: «Ты чего, фраер, руками сучишь? Голониспровергательными действиями решил заняться? Разве ты выяснил неложное благо Отечества и неложные пути к нему? Разве тебе брезжит заря окрыляющей высокой идеи? Положь кирпич!».

Но такая искренняя дамочка не слишком опасна. А у Т.Глушковой – поди еще разберись, что под покровом напыщенных, вымученных слов торчат, как камни, твердые требования: не рыпайтесь, не добивайтесь «ближайшего» смысла, все пути ложны, бороться с режимом в ядерной стране запрещено. Лежать на дне и не шевелиться – вот ваша мудрость!

Это и есть два главных утверждения Т.Глушковой. Одно (горбачевско-яковлевское) – о порочности советского строя. Второе (ельцинско-чубайсовское) – о невозможности и ненужности борьбы с режимом. «Неужто неведомы Вам предпосылки, на какие указывает даже демпресса, рассуждая о возможности массового противодействия правящей олигархии», – заламывает руки Т.Глушкова. Даже демпресса не велит сопротивляться! Ради этого нехитрого социального заказа такой расход слюны.

Я от статьи к статье, понемногу, стараюсь показать ложность обоих этих утверждений, и облава на меня идет с четырех сторон. И от истмата, и от национализма, и от обиженного пролетариата, а теперь и от заголенного мною папаши Ноя. Всего за месяц – большие ругательные статьи в семи газетах оппозиции. И все авторы, конечно, искренни и самостоятельны, как «революционная сторожевая овчарка Лада» из редакции газеты «Молодой коммунист».

Статья Т.Глушковой особая. Она должна сильно подействовать на нашего эмоционального читателя. Но просмотрите ее на холодную голову. Ведь, взяв меня как бы за главную мишень, Т.Глушкова в статье обгаживает практически всех публицистов и деятелей оппозиции, которым удалось создать доверительные отношения диалога со своей аудиторией. И речь идет не о критике, не об ошибках. Сам подбор эпитетов, словечек, ассоциаций у Т.Глушковой таков, что ясно: она была бы рада, если бы все эти люди просто исчезли из нашей общественной жизни. Причем очерняющий размах Т.Глушковой действительно поражает. Вот, В.В.Чикин – день за днем, без отпусков, тянет огромный воз, выпуская «Советскую Россию». Сам прекрасный автор, он даже ничего своего не печатает – не может выкроить времени. Ну к чему казалось бы, можно придраться? Нет, даже его Т.Глушкова полощет на целой колонке. Отложив газету, уже невозможно вспомнить, в чем там дело. Но что-то вроде было: то ли Чикин шубу украл, то ли у него шубу украли.

Пусть читатель мысленно доведет дело Т.Глушковой до логического конца – он увидит, что мы должны были бы остаться без «Советской России», без «Нашего современника» и газеты «Завтра» – практически, вообще без языка.

Конечно, Т.Глушкову подвигнули на такой труд не из-за меня. Просто она оказалась человеком, способным обрызгать ядом, не разбирая, буквально все пространство оппозиции. Она – пешка новой крупной идеологической программы режима, новой большой провокации. Смысл ее – активизировать в среде оппозиции всех людей, обладающих «комплексом Яго», страстью разрушать всяческие узы, стравливать друзей, товарищей и союзников, везде сеять вражду и подозрения. Цель – отравить сам воздух нашего общения, изгадить слова и мысли. Известно из всего опыта человечества, что бороться с этим ядом очень трудно. Люди ведь не вольны в чувствах.

У кого-то, скажем, был любимый автор. Человек его читал, в душе с чем-то не соглашался, но вел с ним уважительный диалог. И вот, на его глазах на голову этого автора выливают ведро помоев. И хотя умом понимаешь, что верить не следует, душевная связь с этим автором нарушается, возникает чувство неудобства. Хотя жизнь уже должна была бы людей научить и закалить, многие будут отравлены. Ведь быть свидетелем гадости – это уже в какой-то степени стать ее соучастником. Так возникает круговая порука, и это знают те, кто манипулируют нашим сознанием.

Посмотрите, как Т.Глушкова науськивает меня буквально на всех деятелей оппозиции: того я не обругал, против другого «не поднял голоса протеста», от тех-то «отвел наши взоры и снял вину». Вот ведь какой в ее лице нашелся прирожденный мастер стравливать, да еще, наверное, бесплатный. Я выступал и буду выступать с критикой, но говоря прежде всего о явлениях и идеях, а не о личностях. И не собираюсь делать это в такой манере, как Т.Глушкова. Ведь ее стиль, когда он выплескивается на страницы газеты со знакомым логотипом «Правда», становится заразным. Мне, например, было просто противно читать то, что Т.Глушкова понаписала про маршала Язова (и даже про К.Раша, который всего лишь осмелился сказать о Язове что-то хорошее шесть лет назад!).

Я думаю, что статья Т.Глушковой – и своими размерами, и стилем – показывает, что благодушный период в жизни оппозиции истек. Шутки кончены. Ресурсы для мягких маневров у режима иссякли, и процесс соединения сил оппозиции, возникновения внутри нее множественных и уважительных человеческих связей будет пресекаться всеми средствами. Не надо, товарищи, увлекаясь хлесткими словами и пощечинами, помогать этому.

После того как вышел номер газеты с первой частью «письма» Т.Глушковой, мне позвонили из РКРП и попросили подождать с ответом. Объяснили, что будет вторая часть, более важная, что в редакции «Правды-5», вопреки их просьбе, это не отметили и т.д. Значит, в это дело влезло руководство РКРП. Вы что, мужики, совсем? К чему вам эта дешевая полупоповщина – «Святая Русь», «брезжит заря» да «верховный смысл»? Держались бы лучше марксизма-ленинизма. Пусть он и не вполне объясняет нынешнюю заваруху в России, надо его дополнять – но не этой же мутной пеной. Ведь никакого отношения ни к русской культуре, ни к православию она не имеет. Кончайте вы с ряжеными водиться.

1997


Примечания:



Примечания

1

Т.Глушкова. Неправый суд над родным народом. Открытое письмо Сергею Кара-Мурзе. «Правда-пять», №. 4, 6 (январь-февраль 1997 г.).


2

Статья написана по просьбе редакции журнала Академии общественных наук КНР.