Послесловие

ЭТА КНИГА почти закончена, и в ней мне остаётся сказать немногое. Вернёмся в начало Русской Вселенной и вспомним слова Пушкина, относящиеся ко времени её формирования:

«Мы должны были вести совершенно особое существование, которое, оставив нас христианами, сделало нас, однако, совершенно чуждыми христианскому миру, так что нашим мученичеством энергичное развитие католической Европы было избавлено от всяких помех».

С годами всё лучше начинаешь понимать, что Пушкин был не только гениальным русским поэтом, но и незаурядным социальным мыслителем, и ситуацию он определил точно!

С одной стороны, Русь раннего Средневековья своим героическим сопротивлением стихии Дикой степи и вековым мученичеством в период монголо-татарского ига избавила от мученичества Европу, а с другой стороны — в силу этого Русь жила и развивалась не по тем нравственным принципам, которые стали в Европе нормой. Скажем, для Европы себялюбие как общественная норма не только допускалось, но и, фактически, приветствовалось. «Для себя любимого» — эта подловатая формула возникла в Европе очень давно. В Русской же Вселенной она — как нечто, признаваемое обществом, — была невозможна.

Об этом, между прочим, хорошо сказано в публицистической книге Фёдора Фёдоровича Нестерова «Связь времён», впервые изданной в 1980 году и переизданной в 1984 и 1987 годах. В частности, Нестеров цитирует польского шляхтича немецкого происхождения Рейнхольда Гейденштейна, который проделал с польским королём Стефаном Баторием все его войны, в том числе и Ливонскую с Русью, и который написал об Иване Грозном так:

«Тому, кто занимается историей его царствования, тем более должно казаться удивительным, что <…> могла существовать такая сильная к нему любовь народа, любовь, с трудом приобретаемая другими государями (европейскими. — С. К.) только посредством снисходительности и ласки…

Причём должно заметить, что народ не только не возбуждал против него никаких возмущений, но даже высказывал во время войны невероятную твёрдость при защите и охранении крепостей, а перебежчиков вообще очень мало…»

Вот на какой нравственной базе формировалась Русская Вселенная! Служба «себе любимому» — это не для русских. Русские служат Отечеству! Недаром именно русские сказали: «Служить, так не картавить! А картавить, так не служить!» Как сообщал нам Александр Дюма-отец, на пирамиде в Жювизи французы писали: «Бог, король и дамы!» У русских даже в царское время была в ходу иная формула: «За Бога, царя и Отечество!» В Советской Вселенной она получила своё окончательное и полное завершение в простых словах: «За нашу Советскую Родину!»

* * *

НЫНЕ эта формула оплёвана самой «россиянской» Властью, но это не отменяет её нравственной правоты и значения. Для настоящих русских людей она так же непреложна, как не отменяем закон всемирного тяготения. Да, жизнь Русской Вселенной вновь полна беззакония, однако это не то беззаконие, которое принесла на Русь Дикая степь, и не тот произвол, которому не мог противостоять тёмный, забитый простой народ старой России.

Нынешнее беззаконие — это, как уже было не раз сказано, всего лишь «скорлупа, которая плавает в океане Глупости», и поэтому наиболее существенной задачей нашего ближайшего будущего является не восстановление даже Советской Вселенной, а возрождение в наших душах того образа мыслей и чувств, которые пересоздали в своё время Русскую Вселенную в Советскую Вселенную.

Не будет глупости масс, не будет и беззакония кучки.

Не будет глупости масс — вновь будет Советская Вселенная!

Мы должны понять — от чего нас увели и к чему нам надо возвратиться, так, как блудный сын возвратился к родному порогу.

Нас уверяют, что к прошлому-де возврата нет. Нет, есть — если надо возвращаться от гнусного настоящего к прошлому честному и достойному. Лишь негодяи не склонны возвращаться к нашему славному прошлому, потому что они и в то время были негодяями. Они, или их отцы, или деды…

Когда-то четвёрка молодых советских солдат на затерявшейся в океане барже сохранила своё человеческое лицо благодаря принадлежности к Стране Добра в Советской Вселенной. Но тогда же в той же стране прозябали и нищие духом, и сегодня, с определённой исторической дистанции, это ярко выявляется в том, как тогдашние духовные тли в Стране Добра отреагировали на подвиг своих же ровесников.

Сегодня, уже нынешние духовные тли, захлебываясь от избыточного желудочного сока, вещают в Интернете, что страна-де встретила возвратившихся на Родину Зиганшина, Поплавского, Крючковского и Федотова не только цветами, оркестрами и приёмами, но и некой песней, которую, по уверению нынешних одноклеточных, знали тогда якобы все, вышедшие к 1960 году из ясельного возраста.

Насчёт «всех» — это не просто преувеличение, а однозначная ложь. Однако кое-кто эту «песню» и знал. И в этой якобы «песне» были такие куплеты:

Как на Тихом океане
Тонет баржа с чуваками,
Чуваки не унывают,
Под гармошку рок лабают…
Поплавский-рок, Поплавский-буги,
Поплавский съел письмо подруги,
Пока Поплавский чистил зубы,
Зиганшин съел второй сапог…
Зиганшин-буги, Крючковский-рок,
Поплавский съел второй сапог,
Пока Зиганшин рок кидал,
Гармонь Федотов доедал…

И так далее.


Вот как описал уже в наше Мутное время процесс исполнения этой «песни» некий тогдашний её исполнитель:

«…Я понял, что испытывал Элвис (Элвис Пресли. — С. К.)… Венька как сумасшедший дудел на своём „саксе“, мы с Колькой трясли головами так, что они только чудом не отрывались от наших шей, а зал, завывая, уже повторял припев вместе с нами:

Зиганшин-буги, Зиганшин-рок,
Зиганшин первым съел сапог…

В какой-то момент я поймал взглядом совершенно белое от ужаса лицо декана, но его тут же закрыла от меня огромная спина человека с красной повязкой, и я продолжал своим уже практически сорванным голосом:

Как на Тихом океане
Тонет баржа с чуваками,
Чуваки не унывают,
Под гармошку рок лабают…

И зал опять в восторге ревел: „Зиганшин-буги, Зиганшин-рок“…»

Читая эти строки, я испытывал чувство физической гадливости. Я даже не возмущался, а просто думал: «Тебя бы, сволочь, с твоими Венькой и Колькой да в те сорок девять дней, в штормовой океан! Вы бы друг друга уже через неделю сожрали бы, и не поморщились! А скорее всего, через день-другой просто померли бы с перепугу…»

Существенная деталь! В этой якобы «народной песне» имелась строчка: «Зиганшин-рок, Зиганшин-буги, Зиганшин — парень из Калуги…» Асхат Зиганшин был родом из Сызрани, и это всем было хорошо известно. Но почему тогда вдруг возникла в «песне» Калуга? Для рифмы? Ну, срифмовать можно что угодно и как угодно — было бы умение, а технического умения безымянным авторам этой «песни» было явно не занимать. Так почему — Калуга?

1960 год стал не просто преддверием «гагаринского» года, это был год активного освоения ближнего космоса и окололунного пространства почти исключительно советскими космическими аппаратами. В советской печати часто писали о Калуге Циолковского как о «звёздной колыбели человечества». В 1961 году в космос улетел Гагарин, и в газетах публиковались стихи, где назывались будущие маршруты советских звездолётов: «Москва — Луна, Калуга — Марс…»

Тогда всё казалось возможным, и «Зиганшин-рок» — не приходится сомневаться, что заказчиком этого «произведения» были спецслужбы Запада, — должен был стать каплей дёгтя в чаше тогдашнего пенного, искрящегося советского веселья. Ведь к моменту появления в Москве «Зиганшин-рока» полёт Гагарина стал фактом.

Отсюда и «космическая» Калуга в «песне», предназначенной для «фрондирующей» московской студенческой молодёжи. Не для всей, конечно, а для внутренне гнилой её части, для той преимущественно московской «золотой молодёжи», от которой, правда, уже крепко попахивало золотарём. Вводя в «песню» ещё и Калугу, разработчики «песни» грязнили не только четверых героев-тихоокеанцев, но и Гагарина, и Циолковского, а значит, и всю Страну Добра.

Недаром тогдашний исполнитель этой песни — элитный московский студент вспоминал:

«То, что творилось за кулисами, когда мы ушли со сцены, словами описать невозможно. Примерно как будто Гагарин слетал в космос ещё раз. И опять — в первый».

Ильф и Петров остроумно писали о мире большом и маленьком. В большом мире люди строили для страны Днепрогэс, а в маленьком — «строили» себе выходные брюки. Тогдашний московский мирок, упивавшийся цэрэушным «Зиганшин-роком», как и нынешний «духовно» близкий ему московский мирок, нельзя определить — сравнивая его с миром Гагарина — даже как маленький. Он вовсе микроскопичен.

Но вот же — куда сокол в полёте, туда и вирус со своими болезнетворными выделениями. Свою гнусную выходку её автор сам сравнил с подвигом Гагарина.

Чудны дела твои, Господи, человеческие — ещё чуднее, но ещё чуднее дела современных человекоподобных!

И нормальные люди, желающие жить как люди, должны научиться различать два мира, и в решающие для Родины годы жить — хотя бы немного — жизнью не вирусов, а соколов.

* * *

ГОВОРЯТ, времена меняются… Да, меняются. Вопрос только — как и в чём? В СССР мальчишки в 30-е годы толпами ходили «на Чапаева» по 2–3 раза подряд. Потом они ушли на войну.

После войны в стране многое изменилось. И в 40-е годы в СССР жили уже другие мальчишки. Но они также по 2–3 раза ходили «на Чапаева» и также смотрели его с горящими глазами. Потом эти мальчишки становились ракетчиками, ядерщиками, космонавтами, да просто — толковыми советскими гражданами!

Страна менялась, но и в 50-е годы мальчишки смотрели «Чапаева» так же, как их отцы в 30-е годы и старшие братья в 40-е…

И одно поколение за другим не знало — всерьёз, что это такое — «конфликт поколений», «конфликт отцов и детей». А с чего бы? Любили одно, одно ненавидели, одинаково смотрели на жизнь, да и судьбы получались схожими — за исключением фронтовой юности у мальчишек 30-х… А так у детей всё было как у отцов: честная напряжённая учёба, потом — такая же работа. У кого — в цеху авиационного завода, у кого — на ядерном полигоне, у кого — в кабинете врача или в школьном классе, а у кого — в кресле машиниста тепловоза или на ветрах больших и малых строек.

Времена действительно менялись, но в главном долго оставались неизменными. Конфликт с отцами возникал лишь у тех — исполнителей и почитателей «Зиганшин-рока».

Вот они-то и стали со временем «лейтенантами» в «гвардии» «майоров Гарвардского проекта». Кое-кто, впрочем, выбился и в сами «майоры»…

Времена меняются, но в Стране Добра из десятилетия в десятилетие пели всё те же звонкие песни:

«Капитан, капитан, улыбнитесь…»,
«А ну-ка, песню нам пропой, весёлый ветер…»,
«Эх, дороги!»…

И если к старым прибавлялись новые песни, то это тоже были песни Страны Добра:

«Главное, ребята, сердцем не стареть»,
«Если радость на всех одна, на всех и беда одна»,
«Ты не печалься, и не прощайся, я обязательно вернусь»…

И поэтому новые песни пели не только дети, но и отцы.

Со временем, однако, времена стали изменяться иначе, имея в корне уже не слова «изменение к лучшему», а иное — слово «измена»… И теперь в бывшей Стране Добра в ходу иные песни:

«Я — шоколадный заяц, я шёлковый мерзавец…»

Угу!

Что точно — то точно.

Но коль так, имеет ли кто-либо право грязнить и чернить высокое имя единственной в мировой истории Страны Добра, Державы Добра — Союза Советских Социалистических Республик?!

Нет, никто, никто такого права не имеет и иметь не может! Тот, кто пытается очернить и облить грязью СССР и его историю — сам грязен и чёрен во всём, даже если у него сорочка с ослепительно-белыми манжетами и чистым воротничком. Тот, кто сегодня имеет наглость рассказывать об «ужасах» в СССР, тот, кто призывает объявить советскую эпоху и её создателей преступными, сам преступен — перед той землёй, на которой он, как-никак, родился, перед памятью тех, кто жил на этой земле до него, да и перед ныне живущими поколениями, ум и душу которых подобные «обличители» отравляют исторической ложью и гнусью вседозволенности и общественной безответственности.

Не знаю, какое общество точно имел в виду английский писатель Оруэлл, создавая свой роман «1984», — «демократы» в один голос твердят, что имел он в виду, безусловно, советскую «Империю Зла». Однако сегодня ясно, что, независимо от личного желания Оруэлла, он описал даже не американскую Империю Зла, созданную лицемерием, выросшую на лицемерии и невозможную без лицемерия, а современную ельциноидную «Россиянию», где существо, не имеющее ни малейшего представления о культуре, может руководить ею, где правда о Стране Добра оборачивается ложью, где откровенным бандитам, расстрелянным конкурентами, ставят чуть ли не мавзолеи и где пытаются снести с лица земли Мавзолей Ленина, к праху которого десятилетиями ежедневно тянулись многотысячные очереди, чтобы ощутить родство с той эпохой, в которой — истоки Советского Добра.

* * *

ВЕЛИКИЕ социальные мыслители Карл Маркс и Фридрих Энгельс бросили в массы великий лозунг: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» Долгое время под его влиянием находились сотни миллионов людей во многих странах мира, а в некоторых странах этот лозунг стал официальным. В СССР он ежедневно печатался справа над названием всех газет. Однако пролетарии всех стран так и не объединились…

Причин тому много, и главная из них, пожалуй, та, которую задолго до Маркса и Энгельса назвал хитромудрый Шарль Морис Талейран-Перигор — королевский епископ при Людовике XVI, эмигрант при Конвенте, министр иностранных дел Директории, Наполеона и затем реставрированного Людовика XVIII, князь и герцог Беневентский, герцог Дино…

Этот ловкий и умный пройдоха, мастер паркетной дипломатии и любитель пожить (он скончался 84 лет от роду) хорошо сформулировал суть социального принципа, правящего миром с момента возникновения эксплуатации человека человеком до момента ликвидации этой эксплуатации. В интерпретации Талейрана он выглядит так: «В мире есть те, кто стрижёт, и те, кого стригут».

Сам Талейран при этом замечал, что надо делать всё для того, чтобы быть в числе стригущих и не попасть в число остригаемых.

Среди тех, кто стрижёт, всегда были разные люди, в том числе и такие, которые предпочитали просто стричь купоны, не желая предпринимать какие-то дополнительные усилия на стрижку ближних и дальних своих. Однако большинство (или, во всяком случае, деятельное меньшинство) этих социальных «стригалей» всегда было озабочено тем, чтобы сохранить то положение вещей, которое было достигнуто сотнями поколений их предшественников. В прозорливо-гениальной поэме «О природе вещей» древнеримского поэта-мыслителя Тита Лукреция Кара о начальных временах человечества и о дальнейшем развитии общественной ситуации сказано на удивление верно:

Там и соседи сводить стали дружбу, желая взаимно
Ближним не делать вреда и самим не терпеть от насилья.
<…>
Добрая часть людей договоры блюла нерушимо.
Иначе весь человеческий род уме тогда бы пресёкся.
<…>
Пламя затем и огонь, как только узнали их люди,
Силы железа потом и меди были открыты.
<…>
Медью и почву земли бороздили, и медью волненье
Войны поднимали…
<…>
Так порождалось одно из другого раздором жестоким
Всё, что людским племенам угрожает на поле сраженья,
День ото дня прибавляя всё новые ужасы битвы…

Но ужасы любой битвы бледнели перед ужасом повседневного подавления меньшинством людей большинства. Это подавление осуществлялось и грубой, прямой силой, однако уже в античные времена имелась потребность и в духовных средствах порабощения.

С тех пор идейное оружие стригущих лишь совершенствовалось, а методы духовного закабаления остригаемого большинства стригущим меньшинством лишь изощрялись и всё более занимали место силовых методов.

Телевизор обеспечивает «стригалям» спокойствие надёжнее пулемётов.

В результате пролетарии всех стран так и не объединились, а вот капиталисты всех стран объединились давно для решения важнейшей для них задачи — стричь мир и далее.

С появлением СССР у них возникла новая задача — уничтожить его и подавить стремление к социализму внутри собственных стран. Современная канадская журналистка и исследовательница новейшей истории Наоми Кляйн в своей книге «Доктрина шока. Расцвет капитализма катастроф» показала, что в период послевоенного восстановления Европы Америка предоставляла европейским странам огромные безвозмездные (впрочем, оттяпанные ранее у той же Европы) средства в рамках «плана Маршалла» не для того даже, чтобы экономически ещё более закабалить Европу, а для того, чтобы «Европа добилась экономического процветания, а социализм потерял свою привлекательность». «План Маршалла, — подчёркивает Наоми Кляйн, — был основан не на доброй воле или разумных аргументах, но на страхе перед возмущением народа».

А страх этот был вызван укреплением в сознании народов мира авторитета СССР и социализма! То есть, в некотором роде, Россия, как и когда-то во времена напора Дикой степи, приняв на себя самосильно все тяготы и страдания, выпавшие на неё при построении могучей социалистической Державы, обеспечила народам Европы такое положение вещей, когда вечные социальные «стригали» вынуждены были стричь европейцев не подчистую, а оставлять им немного «шерсти» для их собственных нужд. Можно сказать, что для Европы был подготовлен план Маршалла, а для России — «Гарвардский проект».

И, как и восемьсот лет назад, Россия своим, говоря словами Пушкина, «мученичеством» вновь обеспечила капиталистической Европе «энергичное развитие». На сей раз — уже с сильной социальной политикой, фактически — с элементами социализма.

Понимая это, объединённые силы Мирового Зла ещё настойчивее желали уничтожить советскую Страну Добра и уничтожили её.

Теперь их задача — не дать ей возродиться.

Неужели непонятно, что наша задача — обратная той, которую ставят перед собой силы Зла? И иного пути — если мы хотим жить — нет!

Да, мы — в очередной и последний раз — на пепелище, как это было после нашествия Батыя, после нашествия Гитлера. При этом наше положение и проще, и сложнее, чем у тех, кто возрождал Россию после этих двух нашествий.

Проще потому, что им пришлось начинать всё заново на пепелищах городов и заводов, а у нас с этим дела обстоят лучше.

Сложнее же потому, что нам, в отличие от них, надо начинать всё заново на пепелище духа. Хотя немало, немало сегодня порушено и по городам и весям в Советской Вселенной. В развалинах — немало и заводов, и фабрик, и совхозов с колхозами, да и много чего ещё.

Возродить дух сложнее, чем засыпать воронки и вновь возвести фабричные стены. Но иного пути у нас нет! Глаза боятся, душа пуста, а руки — делают.

Да и почему пуста душа!

Ведь вечная Русская Душа всё ещё обитает в Русской, в Советской Вселенной!

История СССР вместила в свои восемьдесят два года много славных событий, свершений и биографий. Да, именно — в восемьдесят два, потому что История великой Державы, оболганной и преданной, история Советского Союза — расчленяемого и разграбляемого, продолжается и в 2009 году… В русском языке слово «развал» имеет два значения — свершившийся факт и длящийся процесс. Так вот, развал СССР ещё длится.

А если развал станет необратимо свершившимся фактом, то с концом истории СССР закончится и история России — от Балтийских берегов до Сахалина и Курил и от Арктики до жаркой Кушки, где давно соединились судьбы русских и туркмен.

* * *

СЕГОДНЯ жизнь убиваемой Страны Добра идёт — по сравнению с жизнью СССР Сталина — с точностью до наоборот. Вместо созидания — уничтожение, вместо роста — упадок, вместо расцвета культуры — её гниение.

И если не лозунгом дня, то сутью времени всё более становится простая истина:

«Или — социализм, или — катаклизм».

Мы — есть!

Мы есть потому, что наш Союз существует — юридически и нравственно, существует в умах и сердцах, в мощной, хотя и намеренно расшатанной экономике, в перспективах улиц городов и в продолжающихся космических стартах.

Настоящее наше нерадостно.

Будущее пока — неопределённо.

Но оно всё же за СССР!