Загрузка...



  • Что такое духовный кризис?
  • Что вызывает духовный кризис?
  • Что такое духовное самопроявление?
  • От духовного самораскрытия к духовному кризису
  • Целительный потенциал духовных кризисов
  • Бессознательное, психотерапия и исцеление
  • Духовность, религия и переживание Божественного
  • Духовные кризисы и западная психиатрия
  • Психоз или духовный кризис?
  • Темная ночь души
  • Лицом к лицу со страхом
  • Чувство одиночества
  • Изолирующее поведение
  • Переживание «безумия»
  • Столкновение с символической смертью
  • Встреча с Божественным
  • Природа трансцендентного мистического опыта
  • Проблемы, создаваемые мистическими и трансцендентными переживаниями
  • Многообразие духовных кризисов
  • Эпизоды объединяющего сознания (пиковые переживания)
  • Пробуждение Кундалини
  • Околосмертный опыт
  • Проявление «воспоминаний о прошлых жизнях»
  • Психологическое обновление через возвращение к центру
  • Шаманский кризис
  • Пробуждение экстрасенсорного восприятия (парапсихическое раскрытие)
  • Общение с духами-проводниками и контактерство
  • Переживание близких контактов с НЛО
  • Состояния одержимости
  • Зависимость как духовный кризис
  • История Кристины: продолжение
  • Более внимательный взгляд на зависимость
  • Зависимость и духовный кризис
  • Часть первая. Бурные поиски себя

    Что такое духовный кризис?

    И, подобно всем тем, кто обмирает от избытка удовольствия и восторга, душа, как бы без сознания, покоится в божественных руках и на божественной груди. Ей больше ничего не нужно, кроме как отдаться наслаждению, питаясь молоком божественного… Это небесное опьянение, которое радует и ужасает ее одновременно… это святое безумие…

    (Святая Тереза Авильская, «Мысли о божественной любви»)

    В современном обществе духовные ценности обычно заменяются материалистическим мировоззрением и по большей части игнорируются. Но сейчас становится все более очевидно, что страстное стремление к трансценденции и потребность во внутреннем развитии — это неотъемлемые и нормальные аспекты человеческой природы. Мистические состояния могут быть чрезвычайно целительными и оказывать важное положительное воздействие на жизнь человека, который их переживает. Более того, многие трудные эпизоды неординарных состояний сознания можно рассматривать как кризисы духовной трансформации и духовного раскрытия. Бурные переживания такого типа — «духовные кризисы», как мы их называем, — неоднократно описывались в литературе священных традиций всех эпох как тяжелые участки движения по мистическому пути.

    Духовные кризисы можно определить как переломные и эмпирически трудные этапы глубокого психологического преображения, затрагивающего все существо индивида. Они имеют форму неординарных состояний сознания и связаны с сильными эмоциями, яркими видениями и другими изменениями чуственного восприятия, с необычными мыслями, а также разнообразными физическими проявлениями. Эти эпизоды нередко ассоциируются с духовными темами; они включают в себя последовательности психологической смерти и возрождения, переживания, которые кажутся воспоминаниями прошлых жизней, чувства единства с Вселенной, встречи с различными мифологическими существами и другие сходные мотивы.


    Что вызывает духовный кризис?


    В большинстве случаев человек способен определить, какая ситуация, судя по всему, дала начало кризису трансформации. Это может быть какой-то первичный физический фактор — болезнь, авария, операция, предельная физическая нагрузка или длительное отсутствие сна. Такого рода обстоятельства снижают психологическую сопротивляемость, ослабляя организм, и, вдобавок, служат убедительным напоминанием о смерти и о хрупкости человеческой жизни. Самый драматический пример в данной категории — это духовный кризис после опыта близости смерти, связанного с тяжелым биологическим кризисом, который опосредует доступ к очень глубоким трансцендентным переживаниям.

    У женщин кризис трансформации может быть вызван сочетанием физического и эмоционального стресса во время рождения ребенка. Поскольку роды — это ситуация, связанная с потенциальной угрозой для жизни, в каждом рождении имеется элемент смерти; таким образом, этот опыт подводит мать к самым пределам индивидуального существования — к его началу и концу. Кроме того, это и граница раздела между личностным и надличностным. В некоторых случаях аналогичную роль может сыграть аборт или выкидыш.

    Иногда психодуховное преобразование может начаться во время интенсивного и эмоционально насыщенного любовного акта. Секс также обладает важными надличностными измерениями: с одной стороны, он служит средством превосхождения индивидуальной биологической смертности, поскольку ведет к новому рождению; с другой стороны, он глубоко связан со смертью. Французы даже называют сексуальный оргазм «маленькой смертью» (petite mort). Сексуальное соединение, происходящее в контексте сильной эмоциональной привязанности, может принимать форму глубокого мистического опыта. Все индивидуальные ограничения как будто исчезают, и партнеры снова ощущают связь со своим божественным источником. Будучи сама по себе биологическим соединением двух человеческих существ, такая ситуация, кроме того, может переживаться как соединение женского и мужского принципов Вселенной и приобретать божественное измерение. Глубокую связь между сексуальностью и духовностью признают и развивают тантрические традиции.

    В других случаях духовный кризис может начинаться с сильных эмоциональных переживаний, в особенности связанных с серьезной утратой. Это могут быть конец значимых любовных отношений, развод или смерть ребенка, кого-то из родителей, либо другого близкого родственника. Реже такому кризису непосредственно предшествует внезапный финансовый крах, серия неудач или потеря важной работы.

    У индивидов, предрасположенных к кризису, последней каплей может оказаться опыт употребления психотропных препаратов, либо интенсивный сеанс психотерапии. Бывали случаи, когда кризис трансформации начинался в кресле дантиста при удалении зуба под наркозом с помощью закиси азота*. Эпоха беспорядочных и бесконтрольных экспериментов с психоделическими веществами привела многих людей к духовному раскрытию, а некоторых — и к духовному кризису. Кроме того, мы сталкивались с ситуациями, когда провоцирующую роль играло лекарство, назначенное по медицинским показаниям.

    Сеанс гипноза, проводимый с целью облегчения мучительных мигреней, также может неожиданно привести к переживаниям смерти и возрождения, «памяти прошлых жизней» и других духовных сфер психики, с которыми, порой, бывает трудно справиться. То же относится и к сеансам эмпирической психотерапии**, в которых не удалось достичь успешного разрешения внутренних конфликтов.

    Наблюдаемый широкий спектр факторов, провоцирующих духовный кризис, ясно указывает на то, что внешние стимулы гораздо менее важны, чем готовность самого индивида к внутренней трансформации. Но если мы все же ищем общий знаменатель или типичную черту ситуаций, вызывающих духовный кризис, то обнаруживаем, что все они связаны с радикальным сдвигом равновесия между сознательными и бессознательными процессами. Происходит нечто, благоприятствующее бессознательной динамике в такой степени, что она подавляет обычное осознание. Иногда защитные механизмы «эго» могут быть ослаблены биологической опасностью; в других случаях психологическая травма препятствует направленным вовне усилиям индивида, переориентируя его на внутренний мир.

    Наиболее важным катализатором духовных кризисов служит глубокая увлеченность той или иной духовной практикой. Многие из этих практик фактически специально предназначены для того, чтобы способствовать мистическим переживаниям, изолируя искателя от внешних влияний и ориентируя его на внутренние пространства. Нетрудно представить себе духовные импульсы, возникающие при активных видах богослужения — таких, как трансовые танцы, суфийское верчение, громкий барабанный бой, пение молитв или непрерывное скандирование. Но кризисы трансформации могут вызываться и менее драматическими формами практики, например: медитацией сидя или в движении, созерцанием или благочестивой молитвой.

    По мере того как растет популярность восточных и западных духовных дисциплин, у все большего числа людей духовный кризис оказывается непосредственно связанным с той или иной практикой. К нам неоднократно обращались те, у кого необычный опыт имел место в процессе занятий практикой дзен, буддийской випассана-медитацией, кундалини-йогой, суфийскими упражнениями или христианской молитвой и монашеским созерцанием.


    Что такое духовное самопроявление?


    Для того чтобы понять проблему духовного кризиса, необходимо рассматривать ее в более широком контексте «духовного самораскрытия» — как осложнение эволюционного процесса, который ведет к более зрелому и более полноценному образу жизни. Ядром мистических учений всех эпох была идея о том, что забота только о материальных целях и ценностях отнюдь не выражает полный потенциал человеческих существ. В соответствии с этой точкой зрения, человечество составляет неотъемлемую часть творческой энергии и разума космоса и, в каком-то смысле, едино и соразмерно с ними. Открытие божественной природы человека может привести к такому образу жизни и на индивидуальном, и на коллективном уровне, который несравненно превосходит то, что обычно считается нормой.

    Это наиболее кратко выразил Плотин, философ-неоплатоник, который говорил: «Человечество стоит на полпути между богами и животными». Многие духовные системы описывали высшие уровни и состояния ума, которые ведут к реализации божественной природы человека и божественного сознания. Этот спектр бытия характеризуется прогрессивным возрастанием утонченности и совершенства, уменьшением плотности, более всеобъемлющим осознанием и большей степенью соучастия в космическом разуме.

    Из систем, выражающих далеко идущие возможности развития сознания, лучше всего известно индийское учение о семи чакрах, или центрах психической энергии. Чакры расположены на различных уровнях центральной оси человеческого организма, в так называемом энергетическом, или «тонком теле». Степень открытости или закрытости отдельных чакр определяет то, как человек переживает мир и относится к нему. Три нижние чакры управляют силами, которые движут человеческим поведением до момента духовного раскрытия — инстинктом выживания, сексуальностью, агрессией, стремлением к соревнованию и жаждой приобретения. Высшие чакры представляют потенциальную возможность переживаний и состояний бытия, все более окрашиваемых космическим сознанием и духовным осознанием.

    В наиболее общих терминах духовное самораскрытие можно определить как движение индивида к более расширенному, более совершенному способу бытия, который включает в себя лучшее эмоциональное и психосоматическое здоровье, большую свободу личного выбора и чувство более глубокой связи с другими людьми, природой и всем космосом. Важную часть этого развития составляет растущее осознание духовного измерения в собственной жизни и в универсальном порядке вещей.

    Потенциальная возможность духовного самораскрытия — это врожденное качество человеческих существ. Способность к духовному росту столь же естественна, как тенденция наших тел к физическому развитию, и духовное возрождение — это такая же нормальная часть человеческой жизни, как биологическое рождение. Подобно рождению, духовное самораскрытие на протяжении столетий рассматривалось во многих культурах как неотъемлемая часть жизни, и, так же, как и рождение, в современном обществе оно приобрело черты патологии. Переживания, происходящие во время этого процесса, охватывают широкий спектр глубины и интенсивности — от умеренных до подавляющих и вызывающих беспокойство.


    От духовного самораскрытия к духовному кризису


    Иногда процесс духовного пробуждения проходит настолько тонко и постепенно, что почти незаметен. Потом, спустя месяцы или годы, человек оглядывается назад и замечает, что произошел глубокий сдвиг в его понимании мира, системе ценностей, этических стандартах и жизненных стратегиях. Это изменение могло бы начаться, например, с чтения какой-то книги, основная идея которой была настолько ясной и убедительной, что на нее нельзя было не обратить внимания. У человека остается желание узнать и пережить больше; затем, по стечению обстоятельств, автор книги приезжает в этот город, чтобы выступить с лекцией. Это ведет к общению с другими людьми, которые тоже восхищаются книгами этого автора, к открытию для себя других книг, к посещению еще каких-то лекций и семинаров. Духовное путешествие началось!

    В других случаях духовное осознание приходит в жизнь человека в виде более глубокого и изменившегося восприятия определенных ситуаций повседневной жизни. Например, человек может войти с группой туристов в кафедральный собор в Шартре и совершенно неожиданно испытать потрясение от звуков хора и органной музыкой, игры света в оконных витражах или величия готических арок. У него останется память о пережитом восторге и чувстве связи с чем-то большим, чем он сам. Сходные изменения восприятия случались с людьми в путешествиях на плоту в окружении величественной красоты Большого каньона и в других прекрасных уголках природы. Многим людям путь в трансцендентальную сферу открыло искусство.

    Никто из этих людей уже никогда не будет считать себя совершенно отдельным и изолированным. Все они имели яркий и убедительный опыт, который позволил им выйти за пределы их физических тел и ограниченных представлений о собственном «я» и ощутить связь с чем-то, что находится вне их.

    Однако когда духовное пробуждение происходит быстро и принимает драматичные формы, этот естественный процесс переходит в критическую ситуацию, и духовное самораскрытие (spiritual emergence) превращается в духовный кризис (spiritual emergency). Люди, оказавшиеся в таком кризисе, подвергаются натиску переживаний, которые внезапно ставят под сомнение их прежние убеждения и образ жизни, и тогда их отношение к реальности меняется очень быстро. Они вдруг начинают испытывать дискомфорт в прежде хорошо знакомом мире, и многим из них может оказаться трудно справляться с требованиями повседневной жизни. Они могут испытывать серьезные проблемы с проведением различий между своим внутренним миром видений и внешним миром повседневной реальности. На физическом уровне они могут ощущать мощные энергии, проходящие через их тела и вызывающие неконтролируемую дрожь.

    Испуганные и сопротивляющиеся, они могут тратить массу времени и сил, пытаясь контролировать то, что ощущается как ошеломляющее внутреннее событие. И они могут испытывать побуждение рассказывать о своих переживаниях и инсайтах всем окружающим с риском создать впечатление, что они «не в себе», утратили связь с реальностью или претендуют на мессианство. Однако когда им предлагают понимание и совет, они обычно выражают готовность к сотрудничеству и благодарность за то, что им есть с кем поделиться своим приключением. Основные критерии, по которым можно оценить, когда духовное самораскрытие стало кризисом, приведены в таблице 1.

    Следует отметить, что духовное самораскрытие и духовный кризис составляют непрерывный континуум и между ними не всегда легко провести различие. В этой книге мы для удобства и простоты будем использовать понятие «духовный кризис», несмотря на то что иногда речь будет идти о таких ситуациях, когда для некоторых людей и в некоторых специфических условиях было бы правильнее говорить о духовном самораскрытии.


    Целительный потенциал духовных кризисов


    Важно понимать, что даже самые драматичные и трудные эпизоды духовного кризиса представляют собой естественные стадии духовного раскрытия и, в благоприятных обстоятельствах, могут быть полезными. Активация психики, характерная для таких кризисов, включает в себя радикальное прояснение различных старых травматических воспоминаний и впечатлений. Этот процесс является потенциально целительным и преображающим по самой своей природе. Однако на поверхность выходит так много психологического материала с различных уровней бессознательного, что это начинает мешать повседневному функционированию человека. Таким образом, вовсе не природа и содержание этих переживаний, а их контекст заставляет их казаться патологическими. Подобные состояния были бы не только приемлемыми, но и желательными в эмпирической психотерапии, проводимой под опытным руководством. Однако их большая длительность — в отличие от терапевтических сеансов эти переживания могут продолжаться дни и даже недели — требует специальных мер.

    Учитывая все это, мы и предложили термин духовный кризис. В нем есть игра слов: слово emergency*, означающее внезапный кризис, происходит от латинского «emergere» — «подниматься» или «идти вперед». Таким образом, оно означает как рискованную ситуацию, так и потенциальную возможность подъема на более высокий уровень бытия. Эту идею в совершенстве представляет китайский иероглиф для слова «кризис». Он составлен из двух знаков, один из которых означает «опасность», а другой — «благоприятную возможность».

    Признание двойственной природы духовного кризиса — опасности и возможности — имеет важные теоретические и практические следствия. При правильном понимании духовных кризисов и подходе к ним, как к трудным стадиям естественного процесса развития, они могут приводить к эмоциональному и психосоматическому исцелению, глубоким положительным изменениям личности и решению многих жизненных проблем.

    Перед тем как продолжить исследование идеи духовного кризиса и ее следствий, нам нужно прояснить некоторые основные понятия, которые мы будем использовать. Первыми в ряду тем, требующих прояснения, стоят вопросы о роли бессознательного в психотерапии, о духовности ее отношения к религии и, самое главное, о природе группы переживаний, которые современная психология называет надличностными.


    Бессознательное, психотерапия и исцеление


    Жизнь человека связана с множеством биологических и психологических проблем и травматических переживаний. В младенчестве и детстве нередко бывают болезни, травмы, операции и разнообразные эмоциональные угрозы. Сам процесс появления в этом мире — рождение — представляет собой крупную физическую и психологическую травму, которая длится много часов или даже дней. Некоторые из нас еще во время предродового существования подвергались серьезным кризисам, связанным с болезнью или эмоциональным стрессом у матери, различными токсическими влияниями и даже с угрозой выкидыша или попыткой аборта.

    Большинство этих болезненных воспоминаний забываются или вытесняются, но при этом не теряют своего психологического значения. Фактически, они запечатлеваются глубоко внутри нас и могут оказывать сильное воздействие на нашу жизнь. Основатель психоанализа австрийский психиатр Зигмунд Фрейд первым представил убедительные доказательства того, что наша психика не ограничивается процессами, которые мы осознаем, но включает в себя обширные области, которые большую часть времени остаются за порогом сознания.

    Фрейд называл это измерение психики «бессознательным». Он обнаружил, что вытесненные и забытые воспоминания из младенчества, детства и последующих периодов жизни могут выходить на поверхность сознания в виде пугающих кошмаров. Кроме того, они представляют собой важный источник различных эмоциональных и психосоматических нарушений, могут вызывать разнообразные формы иррационального поведения и мешать нам получать удовлетворение от жизни. Во время терапевтического процесса, который Фрейд назвал психоанализом, свободные ассоциации пациента и их интерпретации психиатром помогают вывести этот бессознательный материал в сознание и уменьшить его дестабилизирующее влияние на повседневную жизнь.

    Открытия Фрейда внесли в психологию и психотерапию значительный и поистине революционный вклад. Однако его теоретическая модель ограничивалась биографией после рождения: он пытался обосновать объяснение всех психологических процессов, обращаясь к истории жизни индивида, начиная с периода младенчества. Точно так же его терапевтический метод словесного обмена был относительно слабым инструментом для проникновения в бессознательное, так что исцеление и преобразование проходили медленно и отнимали много времени.

    Один из учеников Фрейда — «ренегат» психоанализа Отто Ранк — в значительной степени расширил эту модель за счет привлечения внимания профессиональных кругов к психологической значимости травмы рождения. Наблюдения Ранка, которые в течение многих лет оставались незамеченными, за последние три десятилетия получили важное подтверждение со стороны различных эмпирических методов психотерапии. В последние пять лет прошли специальные конференции, посвященные проблемам пренатальной и перинатальной психологии — дисциплины, которая изучает влияние на человеческую психику переживаний в период до и во время рождения.

    Исследования швейцарского ученика Фрейда — Карла Густава Юнга — привели к столь удивительным и революционным открытиям, что они до сих пор еще не полностью поняты и приняты в академических кругах. Юнг пришел к выводу, что человеческое бессознательное не ограничивается содержанием, происходящим из индивидуальной истории. В дополнение к открытому Фрейдом «индивидуальному бессознательному» Юнг предложил идею «коллективного бессознательного», которое содержит в себе память и культурное наследие всего человечества. Согласно Юнгу, универсальные и изначальные структуры коллективного бессознательного, или «архетипы», обладают мифологической природой. Переживания, связанные с архетипическим измерением психики, передают чувство священного — или «нуминозного»*, как называл это сам Юнг.

    Когда содержимому бессознательного, несущему сильный эмоциональный заряд, дают выйти на поверхность и быть в полной мере пережитым и усвоенным в сознании, оно теряет свою способность отрицательно влиять на нас. Этот процесс является главной целью глубинной психотерапии. Некоторые из старых школ пытаются достичь этой цели с помощью терапевтического диалога; более современные и новаторские методы связаны с подходами, облегчающими непосредственное эмоциональное и физическое переживание ранее не осознававшегося материала. Нечто похожее происходит и во время духовных кризисов, но спонтанно и, зачастую, по неизвестной причине.

    Иногда количество бессознательного материала, всплывающего с глубоких уровней психики, может быть столь огромным, что человеку оказывается трудно справляться с требованиями повседневной жизни. Однако несмотря на свои, порой драматические, проявления, это бурное событие, по существу, представляет собой попытку организма отбросить старые негативные импринты и программы, упростить свое функционирование и исцелиться. Человек, понимающий это и имеющий хорошую систему поддержки, может сотрудничать с происходящим процессом и получать от него пользу.


    Духовность, религия и переживание Божественного


    Во избежание неправильного истолкования, мы хотели бы объяснить свое понимание термина «духовность» и того, в каком смысле мы будем его использовать. Понятие «духовность» следует зарезервировать для тех ситуаций, которые связаны с личным переживанием определенных измерений реальности, придающим жизни человека и бытию в целом нуминозное, священное качество. Карл Юнг использовал слово «нуминозный» для описания опыта, который воспринимается как сакральный, святой или выходящий за рамки обычного. Духовность — это нечто, характеризующее взаимосвязь индивидуума с Вселенной и не обязательно нуждающееся в формальной структуре, коллективном обряде или посредничестве священнослужителя.

    По контрасту с этим, религия представляет собой форму организованной групповой деятельности, которая может быть или не быть проводником подлинной духовности в зависимости от того, в какой степени она создает контекст для личного открытия нуминозных измерений реальности. Хотя истоки всех религий лежат в непосредственных визионерских откровениях их основателей, пророков и святых, очень часто религия со временем утрачивает связь с этой живой сутью.

    В современной психологической литературе для обозначения непосредственного опыта духовных реалий используется термин «надличностный» (или трансперсональный), означающий выход за пределы обычного способа восприятия и интерпретации мира с позиции отдельного индивида, или «тела-эго». Существует совершенно новая научная дисциплина — трансперсональная психология, которая специализируется на изучении такого рода переживаний и их следствий. Открытия, сделанные в ходе изучения надличностных состояний сознания, имеют решающее значение для концепции духовного кризиса.

    Состояния, в которых происходит встреча с нуминозными измерениями бытия, можно подразделить на две большие категории. К первой из этих категорий относится опыт «имманентного Божественного», или восприятие Божественного разума, выражающегося в мире повседневной реальности. Все мироздание — люди, животные, растения и неживые объекты — кажется пронизанным одной и той же космической сущностью и божественным светом. Человек, переживающий это состояние, внезапно видит, что все во Вселенной — это проявление и выражение одной и той же творческой космической энергии и что разобщение и границы иллюзорны.

    Переживания, относящиеся ко второй категории, связаны не с другим способом восприятия того, что нам уже известно, а раскрывают широкий спектр обычно скрытых от нас измерений реальности, которые недоступны в повседневном состоянии сознания. Их можно было бы назвать переживаниями «трансцендентного божественного». Типичным примером может быть видение Бога как сияющего источника света сверхъестественной красоты или чувство собственного слияния и отождествления с Богом, воспринимаемым таким образом. К этой же категории относятся видения различных архетипических существ, таких как божества, демоны, легендарные герои или духовные наставники. Другие переживания включают в себя не только индивидуальные сверхчеловеческие сущности, но и целые мифологические сферы — Рай, Ад, Чистилище или разнообразные места и ландшафты, непохожие на все, что можно увидеть на земле.

    На данном этапе нас интересуют прежде всего практические последствия личных встреч с духовными реалиями. Для тех, кто их пережили, существование имманентного и трансцендентного божественного — это не предмет необоснованной веры, а факт, основанный на непосредственном опыте — так же, как наше отношение к материальному миру повседневной жизни основано на личном чувственном восприятии. По контрасту с этим, вера представляет собой мнение о природе реальности, основанное на том или ином воспитании, идеологической обработке или на чтении религиозной литературы; она лишена непосредственного эмпирического подтверждения.

    Такие надличностные состояния могут оказать очень благотворное преображающее влияние на тех, кто их переживает, и на всю их жизнь. Они могут устранять разные виды эмоциональных и психосоматических расстройств, равно как и затруднения в межличностных отношениях. Кроме того, они снижают агрессивные тенденции, повышают самооценку, увеличивают терпимость по отношению к другим людям и улучшают общее качество жизни. К числу их положительных последствий нередко относится глубокое чувство связи с другими людьми и природой. Эти изменения в отношениях и поведении становятся естественными следствиями надличностных переживаний; индивид выбирает и принимает их добровольно, без нажима со стороны внешних предписаний, наставлений, заповедей или угроз наказания.

    Духовность такого типа, основанная на непосредственном личном откровении, как правило, существует в мистических ответвлениях великих религий и в монашеских орденах, где используются медитация, ритмичные песнопения и молитвы, и другие методы вызывания надличностных состояний сознания. Мы неоднократно убеждались, что спонтанные переживания, возникающие во время духовных кризисов, имеют аналогичный потенциал, если они происходят в обстановке поддержки и понимания.


    Духовные кризисы и западная психиатрия


    С традиционной точки зрения, быть может, покажется невероятным, чтобы столь драматические и дезорганизующие переживания, которые имеют место в самых крайних формах духовных кризисов, могли быть частью естественного, тем более, исцеляющего и эволюционного процесса. В общепринятой медицинской модели психологические и физические проявления таких состояний считаются признаком серьезного заболевания. Их обычно называют «психозами», что на языке традиционной психиатрии означает «душевное расстройство неизвестного происхождения». При этом предполагается, что существует какой-то биологический процесс, природа и причины которого пока не открыты, ответственный не только за возникновение аномальных переживаний, но и за их содержание.

    Тот факт, что содержание трансформативных состояний сознания нередко бывает мистическим, воспринимается как дополнительное доказательство их патологической природы. Мировоззрение, созданное традиционной западной наукой и преобладающее в нашей культуре, в своих наиболее строгих формах совершенно несовместимо с каким бы то ни было понятием о духовности. Во Вселенной, где реально лишь то, что осязаемо, материально и измеримо, все виды религии и мистических явлений выглядят продуктами суеверия, предполагающего недостаток образования, иррациональность и склонность к примитивному магическому мышлению. Когда они встречаются у интеллигентных и высокообразованных людей, их относят на счет эмоциональной незрелости и неразрешенных детских конфликтов с авторитетом родителей. И, таким образом, личные переживания духовных реалий воспринимают как психотические проявления, указывающие на душевное заболевание.

    Хотя есть много отдельных исключений, традиционное направление психиатрии и психологии, в целом, не проводит различия между мистицизмом и психопатологией. Официально не признается, что великие духовные традиции, которые на протяжении веков занимались систематическим изучением сознания, могут что-либо дать нам для понимания психики и человеческой природы. Так, идеи и практики, основанные на столетиях психологических исследований и экспериментов в буддийской, индуистской, христианской, исламской и других мистических традициях, без разбора игнорируются и отбрасываются вместе с суевериями и наивными представлениями примитивных народных религий.

    Такое отношение к духовности вообще и к духовным кризисам, в частности, имеет серьезные практические последствия. Индивиды, переживающие кризис трансформации, воспринимаются как душевнобольные и подвергаются рутинному лечению подавляющими лекарствами. Однако убеждение, что мы здесь имеем дело с болезнью в медицинском смысле слова, ничем не обосновано, поскольку до сих пор нет никаких клинических или лабораторных данных, которые бы это подтверждали.

    Даже если и можно было обнаружить соответствующие биологические изменения, это бы объяснило только то, почему различные элементы всплывают из бессознательного в тот или иной момент — но не их содержание. И обнаружение специфического фактора, провоцирующего эти эпизоды, не обязательно исключает возможность того, что сам процесс будет целительным. Так, например, в глубокой эмпирической психотерапии и в различных целительских ритуалах бессознательный материал выходит на поверхность в результате действия вполне известных факторов — учащенного дыхания, музыки или психоактивных веществ.

    Вдобавок, существует ряд проблем, связанных с клиническим диагнозом психозов и их разновидностей. Отдельные клиницисты и исследователи значительно расходятся во мнениях относительно некоторых фундаментальных вопросов, и позиции различных школ психиатрии противоречат друг другу. Официальная классификация психиатрических расстройств также варьирует от страны к стране, а антропологи показали культурную относительность того, что считается нормальными и приемлемыми формами переживаний и поведения.

    Если подходить к духовным кризисам в духе медицинской модели, то появление симптомов следует считать свидетельством начала заболевания, а их интенсивность — показателем серьезности ситуации. Согласно альтернативному подходу, который мы здесь предлагаем, симптомам предшествуют проблемы, существующие в непроявленной форме. Первые проявления симптомов следует считать началом процесса исцеления, а их интенсивность указывает на скорость трансформации.

    Даже в контексте медицинской модели стратегия, ограничивающаяся подавлением симптомов, не могла бы считаться удовлетворительной, если бы были известны и доступны более специфические и эффективные средства. Главная задача терапии — вести к такой ситуации, в которой симптомам не нужно проявляться, а не к такой, где они не могут проявляться. Мы бы не одобрили автомеханика, который разрешает проблему красного предупреждающего сигнала, загорающегося на приборной панели нашей машины, обрывая провод, ведущий к красной лампочке.

    Таким образом, имеются важные причины для признания существования духовных кризисов и для того, чтобы вывести эту проблему из узких рамок медицинской модели. Безответственное использование патологических ярлыков и различных подавляющих мер в отношении людей, переживающих такого рода кризис, в том числе неразборчивое применение медикаментов для устранения симптомов, может только помешать проявлению позитивного потенциала этого процесса. Результаты такого лечения — долговременная зависимость от транквилизаторов (со всеми их общеизвестными побочными действиями), утрата жизненной энергии и неполноценный образ жизни представляют собой печальный контраст с теми редкими ситуациями, когда преживаемый человеком духовный кризис встречает правильное понимание и поддержку и может достичь своего завершения. Поэтому крайне важно прояснить идею духовного кризиса и разработать всесторонние и эффективные подходы к его лечению, равно как и адекватную систему поддержки.


    Психоз или духовный кризис?


    Один из вопросов, наиболее часто возникающих при обсуждении духовного кризиса, состоит в том, как провести различие между духовным кризисом и психозом. Как мы уже отмечали, термин «психоз» еще не имеет точного и объективного определения в современной психиатрии. Пока это не сделано, между обоими состояниями невозможно провести четкую грань.

    При существующих обстоятельствах гораздо разумнее задаваться вопросом о том, какие характеристики неординарного состояния сознания позволяют предполагать, что при использовании альтернативных стратегий можно ожидать лучших результататов, чем при лечении, основанном на медицинской модели. Первым важным критерием должно быть отсутствие любых патологических процессов, которые можно обнаружить существующими диагностическими средствами. Это позволит исключить те состояния, первопричиной которых могут быть инфекция, отравление, опухоль, расстройство обмена веществ, нарушение кровообращения или дегенеративное заболевание. У людей, переживающих духовный кризис, изменения сознания качественно отличаются от тех, что связаны с органическими психозами; их относительно легко распознать при наличии достаточного опыта (подробности см. в таблице 2 на стр. 322–323).

    Важные дополнительные характеристики процесса трансформации следуют из самого термина духовный кризис: вовлеченный в него человек должен осознавать, что этот процесс, а также надличностное содержание самих переживаний, имеют отношение к важнейшим духовным вопросам его жизни. Еще один важный критерий — это способность в значительной мере проводить различие между внутренними переживаниями и миром общепринятой реальности. Во время духовного кризиса люди, как правило, осознают, что изменения в субъективном мире их опыта связаны с их собственнными внутренними процессами, а не вызываются событиями во внешнем мире. Регулярное использование механизма проекции — отказ от признания своих внутренних переживаний и приписание их влияниям, исходящим от других людей или от внешних обстоятельств, — является серьезным препятствием для описываемого нами психологического подхода.

    Люди, страдающие тяжелыми параноидальными состояниями, которые сопровождаются слуховыми галлюцинациями («голосами») и манией преследования, постоянно прибегают к проекции таких бессознательных содержаний и действуют под их влиянием. Им нельзя помочь с помощью новых стратегий, даже если какие-то другие аспекты их переживаний кажутся относящимися к категории духовных кризисов. Если только нет возможности путем систематической психотерапевтической работы создать ситуацию, в которой они смогли бы обрести адекватное понимание природы происходящего с ними процесса и достаточную степень доверия, такие люди нуждаются в подавляющем медикаментозном лечении.

    Важные различия, касающиеся отношения к внутреннему процессу и характера самих переживаний, можно проиллюстрировать, описав двух воображаемых пациентов, которые рассказывают психиатру о своих проблемах; они представляют противоположные полюса континуума возможностей. Первый приходит за консультацией и сообщает следующее: «В последние три недели у меня были всевозможные странные переживания. Мое тело как будто заряжено невероятной энергией. Она постоянно течет вверх по моему спинному хребту, образуя затор в пояснице, между лопаток и у основания черепа. Временами это очень болезненно. Мне бывает трудно заснуть, и я часто просыпаюсь посреди ночи весь в поту и с чувством крайней тревоги. У меня странное ощущение, что я только что вернулся откуда-то издалека, но я не знаю откуда.

    У меня бывают видения ситуаций, которые, судя по всему, относятся к иным векам и другим культурам. Я не верю в перевоплощение, но порой кажется, что я вспоминаю какие-то вещи из прошлых существований, как будто я уже жил раньше. В другой раз я могу видеть сияющий свет или образы богов, демонов и прочих персонажей волшебных сказок. Доводилось ли вам слышать о чем-то подобном? Что со мной происходит? Может, я схожу с ума?»

    Этот человек очень смущен и озадачен множеством странных переживаний, но ясно осознает, что это внутренний процесс, и хочет получить совет и помощь терапевта. Это позволяет квалифицировать процесс как возможный духовный кризис и предполагать хороший результат.

    Второй пациент приходит с совершенно другим отношением не столько за советом и помощью, сколько для того, чтобы изложить определенную историю, пожаловаться и обвинить: «Мой сосед решил меня достать. Он тайно проложил трубу в мой подвал и накачивает через нее ядовитые газы. Он отравляет мою еду и воду. Я перестал быть хозяином в своем доме; сосед разбросал повсюду множество подслушивающих устройств. Мое здоровье в опасности, моя жизнь под угрозой. Все это часть сложного заговора, поддерживаемого мафией; они заплатили большие суммы денег, чтобы избавиться от меня. Я для них неудобен, потому что мои высокие моральные принципы препятствуют исполнению их планов».

    Каковы бы ни были причины этого состояния, у пациента, относящегося к данной категории, явно отсутствует необходимое понимание того, что существующее положение дел имеет какое-то отношение к его собственной психике. Поэтому он совершенно не заинтересован в получении какой-либо помощи, кроме возможного содействия в борьбе против его воображаемых преследователей, например, в возбуждении судебного дела или в очистке его дома от подслушивающих устройств. Вдобавок, он склонен видеть в терапевте, скорее, потенциального врага, чем помощника. По этим причинам он будет неподходящим кандидатом для любой терапевтической работы, основанной на принципах, которые обсуждаются в данной книге.


    Темная ночь души

    Тень смерти, страданий и мук ада чувствуется особенно остро, и это происходит от ощущения, что ты оставлен Богом… и в душе возникает ужасное предчувствие, что так будет всегда… Душа видит себя в самом центре разнообразнейших форм зла, среди жалкого несовершенства, опустошенной, жаждущей понимания и покинутой духом во тьме.

    (Сан-Хуан де ля Крус, «Темная ночь души»)

    В этой главе будут описаны некоторые наиболее общие угрожающие и трудные виды переживаний, которые выходят на поверхность из сложного и активного внутреннего мира человека в процессе преобразования личности и с которыми мы знакомы как по собственному опыту, так и по сообщениям других людей. Мы надеемся, что не обескуражим читателя тем, что сейчас погрузимся в изучение этих тяжелых переживаний. Темная ночь души — это только один из аспектов духовного путешествия, и есть много других, которые гораздо более приятны.

    Мы обращаемся к этой теме с самого начала, прежде всего, для того, чтобы отразить обычную последовательность состояний в ходе процесса преобразования. Хотя существует много исключений, однако большинству людей, переживающих духовный кризис, приходится погружаться в темные области и проходить через них, прежде чем они достигнут состояния свободы, света и безмятежности. Для тех, кто идет таким путем, положительные ощущения нередко оказываются тем более значимыми и глубокими по контрасту с теми тяжелыми переживаниями, с которыми им пришлось столкнуться до этого. Подобно тому, как восход солнца может выглядеть особенно ярким и вселяющим надежду после длинной зимней ночи, так и радость кажется особенно сильной после боли.

    Помня об этом, можно задаться следующими вопросами: что представляют собой эти темные внутренние области, которые человеку, быть может, придется пересекать? На что они похожи? И какого рода конфликты там могут возникать?

    Для некоторых людей, переживающих духовный кризис — как в относительно мягкой, так и в более драматической форме, — серьезным вызовом может стать задача прожить еще один день, действовать привычным образом. Нормальная, казалось бы, простая деятельность, составляющая часть повседневной жизни, внезапно может стать трудной или непосильной. Нередко индивиды, испытывающие кризис, переполнены внутренними переживаниями, которые так зрительно ярки, насыщены эмоциями и энергией, что им бывает трудно отделить этот живой и красочный внутренний мир от событий внешней реальности. Их может расстраивать то, что им не удается сохранять концентрацию внимания, или же быстрые и частые смены состояний сознания могут вызывать у них панику. Неспособные вести себя как обычно, они чувствуют себя бессильными, бесполезными и виноватыми.

    Одна женщина так описывала свои проблемы: «Я была способна понимать, что мне нужно сделать кое-какие дела по дому, и раньше я справлялась с ними без всяких усилий — но теперь между ними и мной как будто возникла стена. Я помню, что вышла из дома, чтобы немного поработать в саду, думая, что эта простая деятельность мне поможет. Вместо этого все, что я смогла ощутить — это то, что если я буду слишком быстро двигаться, то взорвусь. Творческие и художественные проекты, которые, бывало, доставляли мне такое удовольствие, теперь были просто слишком сложными, чтобы я могла на них сосредоточиться. В течение какого-то времени мне было слишком трудно даже играть со своими детьми. Единственное, что я могла делать в этот период — это кое-как заботиться о себе».

    К числу самых мучительных и тревожащих состояний, с которыми обычно сталкиваются те, кто переживает духовный кризис, относятся чувства страха и одиночества, ощущение собственного безумия и озабоченность смертью. Хотя эти состояния часто бывают неотъемлемыми, необходимыми и центральными составными частями целительного процесса, они могут стать пугающими и подавляющими, в особенности, при отсутствии поддержки со стороны других людей.

    Когда открываются врата бессознательного ума, в сознание могут выходить самые разнообразные вытесненные эмоции и воспоминания. При встрече с теми или иными воспоминаниями или переживаниями из личностных или надличностных областей, в сознании человека могут, порой одновременно, появляться темы страха, одиночества, безумия и смерти. Он может воскрешать в памяти эпизоды тяжелых болезней или опасных аварий, равно как и другие тревожные события из младенчества и детства, либо заново переживать опыт биологического рождения с его сложными, хаотическими и динамичными проявлениями

    Многие воспоминания содержат в себе элементы страха. Люди, выросшие в неблагополучных семьях, могут испытывать ужас, вызванный жестокостью пьяной матери. Другие могут воскрешать в памяти тот страх, который они переживали при падении с дерева или во время болезни коклюшем.

    Индивид может внезапно почувствовать чисто детское ощущение одиночества, которое, казалось бы, совершенно неуместно в его теперешней ситуации. Эти иррациональные чувства могут быть связаны с тем, что в детстве он лишился одного из родителей или не имел адекватной связи с матерью при рождении. Сходные чувства могут быть результатом изоляции от ровесников в школе или болезненного переживания разлуки при разводе родителей.

    Некоторые люди зачастую сталкиваются с ощущением безумия, вспоминая тот или иной случай, связанный с опасностью для жизни. В памяти человека могут неожиданно оживать угрожающие события из его личной истории: автомобильная авария, едва не закончившаяся смертью, инцидент во время плавания, когда он чуть не утонул, или эпизоды крайнего физического или сексуального насилия. Заново переживая этот инцидент, такие люди могут чувствовать себя настолько подавленными и в опасности, что у них возникает ощущение, будто они теряют связь с реальностью.

    Такие ситуации могут приводить человека и к переживанию смерти. Кроме того, воспоминания о близости смерти связаны с обстоятельствами рождения. Человек всегда в той или иной форме неизбежно соприкасается со смертью, когда заново переживает опыт рождения, сопровождающийся ощущениями удушья и угрозой для жизни. Если во время дородового существования индивиду угрожала опасность аборта или выкидыша, то ему, возможно, пришлось пережить весьма убедительный эмбриональный кризис выживания, который позднее способен снова всплывать в его памяти.

    Человек может столкнуться с опытом страха, одиночества, безумия или смерти и во время надличностных переживаний, происходящих из коллективных или вселенских областей. Надличностные области содержат в себе как светлые, так и темные элементы; страх могут вызывать и те и другие, «положительные» и «отрицательные». Кто-то может бороться с чудовищным мифологическим демоном или переживать битву, происходившую в другой эпохе — в подобных ситуациях неизбежны чувства тревоги и страха. Однако тот факт, что чувство страха иногда возникает, когда индивид переходит в области света и красоты, слегка озадачивает. Мы подробно обсудим проблемы «положительных» сфер в главе 3.

    Индивид может переживать чувство одиночества во время реалистического отождествления с солдатом, разлученным с возлюбленной во время войны, или с матерью из Африки, которая переживает утрату своего ребенка, умершего от голода. Одна женщина во время наших семинаров пережила настоящее безумие, когда в ходе сеанса глубокой эмпирической работы она почувствовала себя сумасшедшей в средневековом приюте для душевнобольных. Через час, когда ее переживания завершились, она вернулась к своему обычному рациональному состоянию.

    Встреча со смертью на надличностном уровне может принимать различные формы. В переживаниях, которые кажутся воспоминаниями прошлых жизней, могут ярко оживать ощущения убитого солдата, раба, мученика или матери, потерявшей детей во время войны. Человек может сталкиваться со смертью в мифологическом мире, например, через отождествление с Христом, умирающим на кресте, либо с расчленяемым Осирисом.

    Индивид может отождествляться с общечеловеческим опытом умирания — со всеми женщинами, когда-либо умиравшими во время родов, или со всеми мужчинами, которые погибали в сражениях на протяжении всей истории человечества. Кто-то может пережить отождествление с самой архетипической фигурой Смерти, ощущая всю чудовищность этой вселенской силы. Следующий яркий пример взят из отчета женщины, чей духовный кризис включал в себя много реалистических переживаний смерти:

    «Повсюду вокруг себя я могла видеть хоровод образов смерти: могильные плиты, кресты, скалящиеся черепа и перекрещенные кости. Я видела множество кровавых битв, концлагерей и больничных палат — везде были сцены смерти. Мне казалось, что я одновременно наблюдаю и переживаю все смерти на протяжении истории. Потом мои переживания внезапно изменились, и я почувствовала, как будто я, кем бы я ни была, ответственна за все это; я стала самой Смертью, Старухой с косой, апокалиптическим всадником на коне бледном — и именно я лишала всех людей жизни».

    Легко совершить ошибку и связать эмоции и ощущения, которые относятся к внезапно проявляющимся воспоминаниям, с текущей ситуацией в реальной жизни. Например, у того, кто заново переживает надвигающуюся угрозу гибели во время рождения, может развиться серьезная озабоченность собственным здоровьем или необычно сильная реакция на фильмы или телевизионные передачи, показывающие сцены смерти. Он может ощущать угрозу со стороны потенциальных опасностей в окружающем мире и даже бояться за свою физическую безопасность. Не осознавая этого, он может впадать в панику в закрытых помещениях, испытывать страх в лифте или в переполненном вагоне метро.

    У некоторых может развиться танатофобия — чрезмерный страх смерти, при котором человек одержим мыслью, что ему угрожает инфаркт или инсульт. Когда опыт рождения со всем его широким спектром эмоций и физических ощущений становится полностью осознанным, то человек догадывается, что это и есть источник его страхов, и эти страхи рассеиваются.


    Лицом к лицу со страхом


    Элемент страха составляет естественную часть мозаики изменения. Духовный кризис обычно сопровождается той или иной формой страха, будь то умеренное чувство озабоченности предстоящими повседневными событиями или чудовищный беспричинный ужас, который, казалось бы, никак не связан с любыми привычными аспектами жизни. Нельзя не испытывать определенный страх в такой ситуации, когда не только рушатся многие из привычных систем убеждений человека, но и сам он становится чрезмерно эмоциональным. Тело как будто разваливается на части, появляются новые физические стрессы и беспокоящие боли. Однако страх, по большей части, кажется совершенно нелогичным, как будто он не имеет почти никакого отношения к переживающему его человеку. Иногда индивид, вовлеченный в кризис, способен справляться со страхами относительно легко, но в других случаях чувство страха, судя по всему, перерастает в полностью неконтролируемую панику.

    В жизни большинства людей встречается много видов страха — от самых грубых и очевидных, таких, как ужас перед физической травмой или смертью, до более тонких, как, например, опаска, с которой мы спрашиваем дорогу у незнакомого человека. Несмотря на свои всевозможные страхи большинство людей способны достаточно хорошо функционировать в повседневной жизни, не будучи ими полностью подавлены. Однако во время многих духовных кризисов повседневные страхи усиливаются и обостряются, нередко становясь неуправляемыми. Они могут принимать форму беспричинной тревоги или же выливаться в те или иные общие разновидности страха.

    Страх неведомого. В известной степени он является обычным для многих людей. Когда жизнь уводит нас в непривычном направлении, мы часто автоматически реагируем на это тем, что начинаем опасаться, а затем сопротивляться. Некоторые люди могут пускаться в неведомое относительно бесстрашно, проявляя при этом завидную отвагу. Но многие другие, если и решаются вступать на неизведанные территории, то делают это против своей воли или, в лучшем случае, очень осторожно.

    У тех, кто переживает духовный кризис, страх неизвестного может увеличиваться до огромных размеров. Зачастую, их внутренние состояния меняются столь быстро, что они начинают испытывать сильный страх перед тем, что может произойти дальше. Перед ними непрерывно открываются неизмеримые внутренние пространства, новые осознания, неоткрытые возможности. Так, вполне материалистически настроенная женщина может испытать спонтанное состояние выхода из тела и узнать, что она является чем-то большим, чем ее физическое существо. Или какой-то мужчина внезапно переживает сложную последовательность зрительных образов и эмоций, которые, как ему кажется, приходят из другого времени и места. Это наводит его на мысли о перевоплощении — совершенно чуждом для него понятии.

    Для неподготовленных людей такого рода внезапные события могут быть крайне пугающими. Подобные люди чувствуют неуверенность в отношении того, куда они идут и что с ними будет, и столь быстрые перемены заставляют их бояться, что они теряют контроль над своей жизнью. Они даже могут тосковать по привычному и безопасному прежнему образу жизни, более спокойному и менее требовательному, хотя и не вполне счастливому существованию, которого они лишились.

    Страх утраты контроля. Человек, который много лет стремился к благополучной семейной жизни, может совершенно четко представлять себе свое будущее и считать себя полностью ответственным за свое существование. Когда у его жены развивается смертельное заболевание, его жизнь идет совсем не так, как он запланировал. Его мечты разбиты вдребезги, и вызванный этим эмоциональный стресс может положить начало трансформационному процессу. Человек мучительно осознает, что он не властен над жизнью и смертью и что им управляют силы, не зависящие от его желаний.

    Многие люди проводят годы с ощущением, что их мир упорядочен и они полностью распоряжаются своей жизнью. Когда они обнаруживают, что не вполне властны над течением собственной жизни, то, порой, чувствуют огромное облегчение. Но бывает, что они очень пугаются этого, особенно если они привыкли считать себя в ответе за все, что с ними происходит. Они, скорее всего, будут спрашивать себя: «Если не я контролирую свою жизнь, то кто же? И является ли он, она или оно заслуживающим доверия? Могу ли я отдаться какой-то неведомой силе и знать, что обо мне будут заботиться?»

    При встрече со страхом утраты контроля, ум и «эго» проявляют чрезвычайную изобретательность в попытках за что-либо уцепиться; люди, находящиеся в таких ситуациях, могут создавать сложные системы опровержения, убеждая себя в том, что им и так достаточно хорошо и вовсе не нужно меняться, либо, что изменения, которые они ощущают, просто иллюзорны. Они могут рационально интерпретировать переживаемые состояния сознания, создавая изощренные теории для их оправдания. Или же они могут попросту пытаться вообще избегать этих состояний. Иногда само чувство беспокойства становится защитой: когда человек цепляется за свое чувство страха, это может успешно предохранять его от слишком быстрого роста.

    Существует еще одна форма утраты контроля, далеко не столь постепенная и более драматичная. Порой, находясь в духовном кризисе, человек может оказаться во власти мощных переживаний, во время которых он полностью утрачивает контроль над своим поведением. Такой индивид может разразиться вспышкой гнева или залиться слезами, трястись в конвульсиях или пронзительно кричать, как никогда не кричал в своей жизни. Подобное несдерживаемое высвобождение эмоций может принести чрезвычайное облегчение, но, прежде чем оно наступит, человек может переживать огромный страх перед силой своих чувств и сопротивление этой силе. После такого взрыва индивид, как правило, бывает испуган и стыдится силы выражения своих эмоций.

    Другие страхи. В некоторых формах духовных кризисов физические ощущения или реакции иногда интерпретируются как страх. Людям кажется, будто ими овладевают странные, порой ошеломляющие вспышки энергии. Они могут ощущать пульсирующие электрические заряды, неконтролируемую дрожь или присутствие какой-то неведомой силы, пронизывающей все их физическое существо. Их пульс учащается, а температура тела растет. Почему это происходит? Такие проявления часто бывают естественным физиологическим сопровождением резких изменений, происходящих в сознании; кроме того, они могут быть специфическими характеристиками некоторых форм духовного кризиса — таких, как пробуждение Кундалини.

    Люди, не готовые к таким феноменам или не знакомые с ними, могут быть очень напуганы, когда эти проявления внезапно становятся частью их повседневной жизни. Поскольку они привыкли к определенному нормальному чувству собственного тела, то обычно испытывают беспокойство при первом появлении странных новых ощущений и легко могут по ошибке принять их за сам страх. Одна женщина, увлеченная практикой медитации, так вспоминала свою реакцию:

    «Я отправилась к своему духовному учителю и рассказала ему о странном чувстве тревоги, которое стало частью моей жизни. Особенно остро я ощущала его ночью или когда пыталась медитировать: мое сердце начинало учащенно биться, тело дрожать, и я покрывалась потом. Когда мой учитель услышал об этом, он рассмеялся и объяснил, что это просто проявления Кундалини Шакти. Он сказал: «Помни, когда ты чувствуешь подобные вещи, то это не страх нападает на тебя — это Бог проходит через тебя». Потом я много раз думала о его словах, и это принесло мне огромное утешение».

    Кроме того, человек может столкнуться со страхом безумия, страхом смерти и страхом вселенского уничтожения, которые мы рассмотрим далее в этой главе.


    Чувство одиночества


    Мирабаи, индийская поэтесса XV века, писала:

    Мои глаза полны слез.
    Что мне делать? Куда идти?
    Кто сможет утолить мою боль?
    Мое тело отравлено ядом
    Змеи по имени «одиночество»
    И жизнь покидает меня
    С каждым ударом сердца.

    Одиночество — еще один неотъемлемый компонент духовного кризиса. Оно может переживаться с разной силой — от смутного чувства отделенности от других людей и мира до глубокого и полного погружения в экзистенциальное отчуждение. Некоторые из ощущений внутренней изоляции обусловлены тем, что во время духовного кризиса людям приходится сталкиваться с необычными состояниями сознания, о которых они никогда и ни от кого не слышали и которые отличаются от повседневных переживаний их друзей и родных. Однако экзистенциальное одиночество, по-видимому, имеет очень небольшое отношение к каким-либо личным или внешним влияниям.

    В ходе процесса внутренней трансформации многие люди чувствуют свою изоляцию от других из-за самой природы своих переживаний. Когда внутренний мир становится более активным, человек испытывает потребность временно отвлечься от повседневных дел, будучи полностью поглощен собственными напряженными мыслями, чувствами и внутренними процессами. Отношения с другими людьми становятся менее важными, и человек даже может чувствовать отстраненность от привычного ощущения собственного «я». Когда это происходит, человек испытывает всеобъемлющее чувство отделенности от самого себя, других людей и окружающего мира. Тем, кто находится в подобном состоянии, недоступны даже обычное человеческое тепло и утешение.

    Молодой учитель рассказывал нам об одиночестве, которое он переживал во время духовного кризиса: «Ночью я привычно ложился в постель рядом с женой и чувствовал себя полностью и безоговорочно одиноким. Жена оказывала мне огромную помощь и поддержку во время моего кризиса. Но в этот период все, что бы она ни делала, не могло мне помочь — ни ласковые объятия, ни любая степень ободрения и поддержки».

    Мы часто слышали, как индивиды, переживающие духовный кризис, говорили: «Никто никогда не проходил через это раньше. Я — единственный, кто так себя чувствует!» Подобные люди не только полагают, что этот процесс происходит только с ними, но и убеждены, что никто в истории не переживал того, что они чувствуют. Быть может, именно потому, что они кажутся себе такими особенными, они также считают, что им способен помочь только определенный, заслуживающий доверия терапевт или учитель. Сильные эмоции и непривычные восприятия уводят их настолько далеко от их прежнего существования, что им легко приходит в голову мысль о собственной ненормальности. Они чувствуют, что с ними творится что-то неладное и что их никто не сможет понять. Если терапевты, к которым они обращаются, также озадачены и не знают, что делать, то их чувство острой изоляции усиливается.

    Даже если людям, находящимся на этой стадии, известно множество разнообразных теоретических схем и духовных систем, описывающих сходные состояния, они обнаружат разницу между их теоретическим изучением и пребыванием в самих этих состояниях. Это можно проиллюстрировать на примере Сары, изучавшей антропологию в аспирантуре.

    Конспекты Сары были полны описаний обычаев и ритуалов индейских шаманов в Центральной Мексике. Когда она позднее столкнулась с живыми и реалистичными шаманскими элементами во время своего духовного кризиса, то до какого-то момента не могла связать свои исследования со своими переживаниями. В ходе учебных занятий ее отношение к предмету было чисто интеллектуальным; она полагала, что восприятие и поведение индейцев не имеет к ней никакого отношения. Во время преобразующего кризиса ее переживания были настолько непосредственными и всеобъемлющими, что она была не способна распознать их со своей исключительно научной точки зрения.

    Во время экзистенциального кризиса человек чувствует себя оторванным от своей глубинной сущности, высшей силы или Бога — чего бы то ни было за пределами его личных возможностей, что дает ему силу и вдохновение. Результатом этого становится самый ужасный вид одиночества — полное и совершенное экзистенциальное отчуждение, пронизывающее все существо человека. Вот как это выразила одна женщина, пережившая духовный кризис: «Я была буквально окутана постоянным, безмерным одиночеством. У меня было такое чувство, что каждая моя клетка пребывает в состоянии предельного уединения. Мне снилось, будто я стояла на скале, обдуваемой ветром, и смотрела в черное небо, страстно желая соединиться с Богом, но передо мной была только чернота. Это было нечто большее, чем человеческая покинутость; это чувство было тотальным».

    Судя по всему, это глубокое чувство изоляции может приходить ко многим людям вне зависимости от их личной истории и часто бывает основным компонентом духовного преобразования. Ирина Твиди, женщина из России, обучавшаяся у суфийского мастера в Индии, писала в своей книге «Огненная бездна»:

    «И пришла Великая Отделенность… своеобразное, особое чувство полнейшего одиночества… его нельзя сравнить с любым чувством одиночества, которое все мы порой переживаем в своей жизни. Все казалось темным и безжизненным. Нигде, ни в чем не было ни смысла, ни цели. Ни Бога, чтобы помолиться, ни надежды. Вообще ничего».

    Это чувство предельной изоляции отражено в одинокой молитве Иисуса на кресте: «Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Люди, которые оказались в таком положении, часто приводят пример Христа в самый тяжелый момент его жизни, пытаясь объяснить, насколько фундаментально это чувство. Они не могут найти никакой связи с Божественным; вместо этого их преследует постоянное, мучительное чувство, что Бог их оставил. Даже когда человек окружен любовью и поддержкой, он может быть наполнен глубоким и жгучим одиночеством. Когда человек погружается в бездну экзистенциального отчуждения, никакое человеческое тепло не в состоянии ничего изменить.

    Те, кто сталкиваются с экзистенциальным кризисом, чувствуют не только свою изолированность, но и свою совершенную незначительность, подобно бесполезным пылинкам в огромном космосе. Сама Вселенная выглядит абсурдной и бессмысленной, а любая человеческая деятельность представляется незначительной и пустой. Таким людям может казаться, что все человечество занято бесплодным существованием, не имеющим никакой полезной цели. В этом положении они не способны увидеть какой бы то ни было космический порядок, и у них отсутствует всякий контакт с духовной силой. Они могут погружаться в глубокую депрессию и отчаяние, и даже пытаться покончить с собой. Часто они догадываются, что даже самоубийство не разрешит их проблему; им кажется, что из этой муки нет никакого выхода.


    Изолирующее поведение


    Во время духовного кризиса человек может в течение какого-то времени казаться «иным». В нашей культуре установившихся норм и, нередко, строгих требований, тот, кто начинает внутренне изменяться, может выглядеть неуместным. Он может однажды появиться на работе или за обеденным столом с желанием обсудить свои новые идеи или догадки, например: отношение к смерти, вопросы, связанные с рождением, давно замалчивавшиеся эпизоды семейной истории, которые он вспомнил, необычные взгляды на мировые проблемы или фундаментальную природу вселенной

    Чуждое качество этих понятий и настойчивость, с которой человек их излагает, могут заставить его коллег, друзей или родных отдалиться от него, в результате чего его уже существующее чувство одиночества только усиливается. У человека могут измениться интересы и ценности, и он может больше не захотеть участвовать в той или иной деятельности. Перспектива провести вечер с друзьями за бутылкой уже не выглядит для него такой привлекательной, как прежде; она даже может казаться ему отвратительной.

    В такой ситуации люди могут чувствовать себя совсем не так, как прежде, из-за характера переживаний, которые они испытывают. Они могут думать, что они растут и изменяются, в то время как с остальным миром ничего не происходит, так что никто не может последовать за ними. Их могут привлекать занятия, которые их близкие не понимают или не одобряют. Их внезапный интерес к молитвам, мантрам, медитации или к какой-то эзотерической системе, наподобие астрологии или алхимии, может казаться их друзьям и семье «странным» и усиливать их отчуждение.

    Если индивиду, находящемуся на этой стадии ставят психиатрический диагноз, то ярлык «душевнобольного» и соответствующее лечение нередко усугубляют его чувство изоляции. Чувство отделенности усиливается всякий раз, когда человеку говорят или как-то еще дают понять: «Ты больной. Ты не такой, как мы».

    Кроме того, люди, переживающие процесс преобразования личности, могут резко менять свой внешний вид. Они могут коротко стричься или, наоборот, отращивать волосы; могут предпочитать одежду, отличающуюся от нормы. Примеры можно найти в психоделической культуре шестидесятых и семидесятых годов, когда многие имели духовные прозрения и вместо того, чтобы выражать их приемлемым для общества образом, чувствовали потребность передавать их путем формирования отдельной, или «контр» культуры, для которой были характерны экспрессивные одежды, украшения, прически и даже ярко раскрашенные автомобили.

    Другие примеры можно найти в различных духовных группах. Так, посвященные в дзен-буддизм бреют голову и живут в демонстративной простоте. Последователи гуру Раджниша не только носят одежду определенного цвета, но также надевают мала, или четки, с портретом учителя и меняют имена, данные им при рождении, на индийские. По правилам ортодоксального иудаизма мужчины носят ермолки и длинные бороды, ведя строго религиозный образ жизни. Сообщество товарищей по духовной практике будет проявлять терпимость к подобным формам поведения или даже поощрять их. Однако тот, кто внезапно решит выражать себя таким заметным образом, находясь вне поддерживающей ситуации, может переживать еще большую изоляцию.

    У многих людей, переживающих духовный кризис, трансформация проходит без таких отчуждающих внешних проявлений, однако у некоторых происходят очевидные изменения поведения. У кого-то эти новые формы поведения представляют собой лишь временный этап духовного развития, тогда как у других они могут стать постоянной частью нового образа жизни.


    Переживание «безумия»


    Во время духовного кризиса роль логического ума часто ослабевает, и на первый план выходит красочный, богатый мир интуиции, вдохновения и воображения. Рассудок становится ограничивающим фактором, и подлинные прозрения уводят человека за пределы интеллекта. У некоторых индивидов эти путешествия в области визионерского опыта могут быть спонтанными, волнующими и творческими. Но чаще многие люди при переживании подобного опыта думают, что сходят с ума, поскольку он связан не с теми состояниями сознания, которые они считают нормальными.

    Когда в процессе духовного развития происходит ослабление рациональности, оно часто приводит к исчезновению старых ограничений или предрассудков мышления, что, порой, бывает необходимо для того, чтобы взамен могли появиться новое расширенное сознание и возросшая интуиция. Однако в действительности исчезает вовсе не способность к логическому рассуждению — хотя поначалу может казаться именно так, а когнитивные ограничения, которые стесняют человека и не дают ему меняться.

    Когда это случается, линейное мышление временами оказывается невозможным, и человек переживает смятение ума, когда на его сознание вдруг обрушивается поток высвобожденного материала из бессознательного. Неожиданно возникают странные и беспокоящие эмоции, и некогда привычная рациональность не помогает объяснить происходящее. Этот момент духовного развития порой бывает очень пугающим. Однако в процессе подлинного самораскрытиия он имеет лишь временный характер и может быть весьма важным этапом преобразования.

    Вот как описывает переживание собственного безумия Ирина Твиди в книге «Огненная бездна».

    «В полубессознательном состоянии я вдруг заметила в темной комнате вокруг меня какое-то вращение, темный или серый туман… и вскоре могла различать в нем контуры совершенно отвратительных вещей или существ; бросая на меня косые непристойные взгляды, звероподобные элементальные сущности сплетались в бесстыдных объятиях, предаваясь дикой сексуальной оргии. Я была уверена, что схожу с ума. Меня охватил леденящий ужас; галлюцинации, безумие — мне не на что надеяться, это сумасшествие; это конец… Существа приблизились ко мне, собравшись вокруг моей кровати… и все это зло было во мне! Милостивый Бог, помоги мне! У меня нет никакого другого выхода, кроме индийского приюта для душевнобольных; обитой войлоком палаты!»

    Иногда может казаться, что событиями в мире управляют непривычные сплетения необычайно значимых совпадений, которые заменяют более предсказуемый и, казалось бы, поддающийся контролю порядок вещей. В других случаях, люди могут переживать полный внутренний хаос; их логические способы структурирования своей реальности рушатся, оставляя им спутанное и дезорганизованное чувство отсутствия связности происходящего. Пребывая целиком во власти активного внутреннего мира, полного ярких драматических событий и захватывающих эмоций, они не могут действовать объективно и рационально. Они могут видеть в этом окончательное уничтожение любых остатков здравого рассудка и бояться, что приближаются к полному, необратимому безумию.

    Вот как вспоминает этот опыт безумия женщина, пережившая духовный кризис: «Мне казалось, что мой ум разбивается на миллионы мелких кусочков. Я не могла ухватить ни одной целой мысли, какими они были прежде; остались только обрывки. Мой муж пытался разговаривать со мной, но я не могла воспринимать его слова. Ничто не имело никакого смысла. Все полностью перепуталось и смешалось. Я представляла себя хронической пациенткой какой-нибудь государственной больницы, обреченной провести в уединенной палате остаток своей жизни. Я была уверена, что навсегда останусь такой».

    Некоторые духовные традиции предлагают альтернативный взгляд на такого рода «безумие». «Священное безумие», или «божественное безумие», известно и признается различными духовными учениями, которые отличают его от обычного сумасшествия; они рассматривают его как своеобразное опьянение Божественным, которое дает человеку необычные способности и духовное руководство. В таких традициях, как суфизм и культура индейцев Америки, воплощением этого состояния являются сакральные фигуры дураков или шутов. Почитаемых провидцев, пророков и мистиков часто описывают, как вдохновленных безумием.

    Греческий философ Платон описывал священное безумие как дар богов:

    «Величайшее благословение приходит через безумие — безумие, поистине посланное небесами. Именно в состоянии безумия прорицательницы в Дельфах и жрицы Додоны достигали столь многого, за что им благодарны в Греции и государства*, и отдельные люди. В здравом уме они могли очень мало или вообще ничего… безумие — это священный дар, когда оно дается по милости богов».

    В культуре острова Окинава такое состояние называется камидари. Это период, когда страдает дух человека, время испытаний, в течение которого человек не может действовать рационально. Общество поддерживает таких индивидов, признавая, что их необычное состояние — знак близости к Богу. Впоследствии считается, что у этого человека божественная миссия — например, целителя или учителя.


    Столкновение с символической смертью


    Встреча с проблемой смерти — это центральная часть процесса внутреннего преобразования и неотъемлемый компонент большинства духовных кризисов. Нередко она составляет часть мощного цикла смерти-возрождения, в котором, в действительности, умирают лишь прежние способы бытия, которые сдерживают рост индивида. С этой точки зрения, каждый человек в той или иной форме умирает много раз на протяжении своей жизни. Во многих традициях идея «умирания до смерти» принципиально важна для духовного развития. Примирение с фактом смерти, как частью непрерывности жизни, считается в высшей степени освобождающим, избавляющим человека от страха смерти и открывающим возможность переживания бессмертия. В XVII веке христианский монах Абрахам из Санта-Клары писал: «Человек, который умер еще до своей смерти, во время смерти не умирает».

    Свами Муктананда в своем рассказе о встрече с собственной смертью в книге «Игра сознания» ярко описывает не только опыт умирания, но и движение к возрождению:

    «Меня ужасала смерть. Моя прана (дыхание, жизненная сила) прекратила свое движение. Мой ум больше не функционировал. Я чувствовал, как прана уходит из моего тела… Я потерял всякую власть над своим телом. Подобно умирающему, рот которого открывается, а руки вытягиваются в стороны, я издал странный звук и рухнул на пол… Я полностью потерял сознание. Я пришел в себя примерно через полтора часа, и мне было забавно говорить себе: «Я недавно умер, но я опять жив!» Я встал, чувствуя глубокий покой, любовь и радость. Я осознавал, что пережил смерть… Теперь я знал, что значит умереть, и смерть больше меня не пугала. Я стал полностью бесстрашным».

    У многих людей тема смерти вызывает, по большей части, негативные ассоциации; они верят, что это конец всего, предельное лишение и окончательное возмездие. Они воспринимают смерть как пугающее неизвестное и, когда она приходит в качестве части их внутреннего опыта, они испытывают ужас.

    Встреча со смертью может проявляться в различных формах. Одна из них — это конфронтация со своей собственной смертностью. Тому, кто всегда избегает темы умирания, скорее всего, будет трудно справиться с глубоким переживанием, которое показывает человеку, что его жизнь временна и смерть неизбежна. Многие люди подсознательно сохраняют детское представление, будто они бессмертны, и, когда сталкиваются с трагедиями жизни, обычно отвергают их, заявляя: «Это случается с другими людьми. Со мной этого не произойдет».

    Когда духовный кризис подводит таких людей к необходимому пониманию своей смертности, они начинают проявлять чрезвычайное сопротивление. Они будут делать все, что угодно, лишь бы избежать этой темы — скорее всего, будут активно пытаться остановить происходящий с ними процесс с помощью лихорадочной работы, чрезмерной общительности, кратких отношений, приема подавляющих лекарств или алкоголя. Быть может, они будут стараться в разговорах избегать темы смерти или высмеивать ее, возвращаясь к относительно безопасным вопросам. Другие могут внезапно начать остро осознавать процесс старения, как своего собственного, так и близких им людей.

    Некоторые приходят к неожиданному осознанию, как в случае, который описывает один пациент, учитель по профессии: «В течение какого-то времени я размышлял над проблемой собственной смертности. Мне были знакомы кое-какие идеи христианства и буддизма о непостоянстве всего сущего, но, в действительности, я не считал их чем-то относящимся непосредственно ко мне. Потом настал день, когда взорвался космический корабль «Челленджер». Я наблюдал это по телевизору и видел, как семь астронавтов весело махали провожающим, поднимаясь в космический корабль, который стал их смертельной ловушкой. Они никак не могли знать, что это последние минуты их жизни. Все, в чем они действительно могли быть уверены — это тот момент жизни, и скоро он должен был пройти. Наблюдая эту ужасную драму, я понял! То, что описали философы, правда: наша жизнь эфемерна, и все, что у нас действительно есть — это мгновение настоящего. Ни прошлого, ни будущего — только настоящее».

    Такое открытие может стать разрушительным для людей, которые не желают или не способны встретиться лицом к лицу со своим страхом смерти; но оно же может стать освобождающим для тех, кто готов принять факт своей смертности, так как полное принятие смерти может освободить их для того, чтобы наслаждаться каждым мгновением жизни.

    Еще одно распространенное переживание — это смерть ограниченного образа мысли или образа жизни. Когда человек начинает изменяться, ему оказывается необходимо отбрасывать некоторые ограничения, которые препятствовали его росту. Иногда это происходит медленно и почти по своей воле, посредством очень выверенной терапии или духовной практики, которая требует от человека сознательного отказа от старых ограничений. Или же это может происходить самопроизвольно в процессе развития.

    Однако у многих людей, переживающих духовный кризис, этот процесс бывает быстрым и неожиданным. Внезапно они чувствуют, что их комфорт и безопасность как будто исчезают и они движутся в неизвестном направлении. Привычные способы бытия больше не годятся, но их еще только предстоит заменить новыми. Индивид, который застревает на этой смене, чувствует себя неспособным зацепиться за какие-либо точки отсчета в жизни и боится, что ему окажется невозможно вернуться к старому поведению и старым интересам. Ему может казаться, что все, чем он когда-либо был и что его заботило, умирает, и что этот процесс необратим. Такой человек может быть поглощен безмерной скорбью о смерти своего прежнего «я».

    Еще одну форму символической смерти представляет собой состояние отрешенности от различных ролей, отношений, мира и самого себя. Оно хорошо известно во многих духовных системах в качестве главной цели внутреннего развития. Отрешение — это необходимое событие в жизни, которое естественным образом происходит в момент смерти, когда каждый человек полностью понимает, что не может взять с собой в иной мир свое материальное имущество, свои земные роли и взаимоотношения. Практика медитации и другие формы самоисследования позволяют искателям встретиться с этим переживанием до физической смерти, чтобы освободиться и в полной мере наслаждаться тем, что у них есть в жизни.

    Поэт Т.С.Эллиот писал:

    Чтобы обладать тем, чем ты не обладаешь,
    Ты должен будешь идти по пути лишения обладания.
    Чтобы стать тем, кем ты не являешься,
    Ты должен пройти по пути, на котором тебя не существует.

    В буддизме привязанность, или пристрастие, к проявлениям материального мира считается корнем всех страданий, а отказ от нее — ключом к духовному освобождению. Эта идея присутствует и в других традициях, и ее выразил Патанджали в Йога-Сутрах: «Отсутствием всякого потворствования себе в тот момент, когда семена привязанности к страданиям разрушены, достигается чистое бытие».

    Более или менее радикальная отрешенность регулярно возникает в ходе процесса самораскрытия и может вызывать тревогу и замешательство. Когда человек начинает преображаться, его отношение к близким, к деятельности, к привычным ролям в жизни тоже начинет меняться. Мужчина, полагающий, что его семья принадлежит ему, вдруг обнаружит, что привязанность к жене и детям лишь приносит ему огромную боль. Он даже может прийти к пониманию, что единственная постоянная вещь в жизни — это изменение, и что, в конечном счете, он потеряет все, что, как он думает, у него есть.

    Женщина, которая сильно отождествляется со своей ролью тренера по аэробике, осознает, что она не сможет сохранять свое физическое совершенство всегда и что никакие месяцы напряженной тренировки этого не изменят; фактически, из-за затрат времени и энергии ей становится еще труднее смириться с реальностью. Промышленник, потративший всю жизнь на зарабатывание денег и накопление собственности, с большой неохотой признает, что не сможет забрать это с собой и, в конце концов, все потеряет.

    Открытия такого рода могут привести к осознанию того, что смерть, в конечном счете, уравнивает всех, и даже если человек отрицает ее реальность в жизни, она, в конце концов, берет свое. Во время перехода к этому опыту, люди должны претерпеть болезненную процедуру отказа от мирских забот, к которым они привязаны и тем самым увековечивают свои страдания. Процесс отрешения сам по себе — форма смерти, смерти привязанностей. У некоторых людей это побуждение к отрешенности настолько сильно, что они начинают опасаться, не готовятся ли они на самом деле к близкой физической смерти.

    На этой стадии духовного самораскрытия у людей нередко возникает неправильное представление, что завершение этого внутреннего перехода означает полный отход от значимых связей в повседневной жизни, и они путают свою новообретенную потребность во внутренней отрешенности с внешней отчужденностью. У них может быть настойчивое внутреннее побуждение освободиться от ограничивающих условий, но если у них нет понимания, что процесс отрешения можно завершить внутренне, они ошибочно начинают осуществлять его в повседневной жизни. В шестидесятые и в начале семидесятых годов многие из тех, кто достиг этой стадии, экспериментируя с методиками изменения сознания и психотропными веществами, разыгрывали ее на внешнем уровне, буквально отказываясь от семьи и общественного положения и создавая контркультуру, которая пыталась представлять их новообретенное понимание

    Адвокат, участвовавший в одном из наших семинаров, подошел к этому этапу в своем духовном путешествии и пришел к нам отчаянно озабоченный: «Значит ли это, что я должен буду отказаться от всего, ради чего я работал все это время? Я люблю свою семью и свою работу. Я женат уже двадцать лет и очень привязан к своей жене. Моя юридическая практика процветает, и я хороший специалист. Но все внутри меня говорит мне, что мне придется все это бросить. Может быть, я скоро умру? Что мне делать?»

    После небольшого обсуждения он понял, что ему нет необходимости отказываться от здорового и плодотворного образа жизни и что процесс духовного раскрытия вовсе не ведет к физической смерти. Наоборот, он достиг вполне обычной и естественной стадии отрешенности, на которой ему потребовалось отказаться от эмоциональной привязанности к некоторым важным элементам своей жизни. Он сумел понять, что все, чему суждено умереть на этой стадии — это лишь его ограничивающее, стесняющее отношение к привычным для него ролям, и что это внутреннее отрешение, в конечном счете, освободит его для более эффективного функционирования.

    Важным аспектом переживания символической смерти при внутреннем преображении является смерть «эго». В процессе духовного самораскрытия человек переходит от относительно ограниченного образа бытия к новому, расширенному состоянию. Часто для завершения этого перехода необходимо, чтобы прежний способ существования «умер», открыв путь новому «я» человека; «эго» должно быть разрушено, прежде чем станет возможным новое, более широкое самоопределение. Это и называется смертью «эго». Это не смерть того «эго», которое необходимо для того, чтобы иметь дело с повседневной реальностью; это смерть старых структур личности и малоэффективных способов бытия в мире, которая необходима для начала более счастливого и более свободного существования. Ананда К.Кумарасвами писал: «Ни одно существо не может достичь высшего уровня бытия без прекращения своего обычного существования».

    Смерть «эго» может происходить постепенно, на протяжении длительного периода времени, а может случиться внезапно и с огромной силой. Хотя это одно из наиболее благотворных и целительных событий в духовной эволюции, оно может восприниматься как катастрофа. На протяжении этой стадии процесс умирания иногда может быть очень реалистическим, как будто это уже не символическое переживание, а самая настоящая биологическая гибель. Как правило, человек при этом пока еще не может видеть, что по другую сторону того, что воспринимается как полное уничтожение «эго», его ждет более широкое и всеобъемлющее чувство своей подлинной сущности.

    Строки из «Феникса» Д. Лоуренса отражают характер этого разрушительного, но преображающего процесса:

    Готов ли ты быть вычеркнутым, стертым,
    аннулированным, превращенным в ничто?
    Готов ли ты стать ничем?
    Кануть в забвение?
    Если нет, то ты никогда по-настоящему не изменишься.

    Когда люди погружаются в процесс смерти «эго», они зачастую чувствуют себя подавленными и опустошенными, как будто все, что они собой представляют или представляли, рушится без всякой надежды на восстановление. Поскольку им кажется, что их личность распадается, они больше не уверены в своем месте в мире, в том, могут ли они быть родителями, работниками и вообще полноценными человеческими существами. Внешне их старые интересы больше не имеют значения, системы ценностей и друзья меняются, и они теряют уверенность в том, что правильно ведут себя в повседневной жизни. Внутренне они могут переживать постепенную утрату личности и чувствовать, что их физическая, эмоциональная и духовная сущность неожиданно и насильственно разрушается. Они могут думать, что на самом деле умирают, внезапно оказавшись перед необходимостью взглянуть в лицо своим глубочайшим страхам.

    Одна женщина средних лет после прохождения через опыт смерти «эго» вспоминала свое ощущение полного уничтожения: «Потом кто-то восхищался тем, с каким мужеством я снова собрала воедино части своего «я». Но там не было никаких частей, ни одной крупинки. Все, чем я себя считала, было уничтожено».

    Очень трагическим недоразумением на этом этапе может стать смешение желания смерти «эго» с побуждением действительно покончить с собой. Человек может легко спутать желание того, что можно назвать «эгоцидом» — «убийством «эго», — с влечением к суициду, самоубийству. На этой стадии людьми нередко движет мощное внутреннее убеждение, что нечто в них должно умереть. Если внутренее давление достаточно велико и если отсутствует понимание динамики смерти «эго», они могут неправильно истолковать эти чувства и воплотить их во внешнем саморазрушительном поведении. Или же они могут без конца говорить о самоубийстве, вызывая серьезную озабоченность у тех, кто их окружает.

    С помощью терапии, духовной практики и других форм самоисследования появляется возможность завершить символический процесс умирания на внутреннем уровне. Человек может умереть внутренне, оставаясь при этом живым и здоровым.

    Одна из самых всеобъемлющих форм встречи со смертью — переживание разрушения всего мира или даже всей Вселенной. Столкновение с фактом собственной смертности и смерть «эго» происходят на индивидуальном, личностном, уровне. Однако, порой, то же чувство неминуемой гибели распространяется и на надличностный уровнь; при этом могут переживаться реалистичные картины уничтожения всего живого на земле или даже самой планеты. Человек может спутать эти внутренние события с внешней реальностью и начать бояться, что существование всего мира находится под угрозой.

    Более того, это же переживание может распространяться на уничтожение Солнечной системы или всего космоса. Человек может видеть яркие образы взрывающихся звезд и физически отождествляться со всей материей, исчезающей в черной дыре. При этом он чувствует свое полное бессилие и тщетность всех попыток остановить эту ужасающую катастроф.

    Свами Муктананда описал в книге «Игра сознания» собственные драматические переживания, возникшие у него во время медитации:

    «Когда я сел, мои ноги сами перекрестились в позе лотоса. Я посмотрел вокруг. Во всех направлениях бушевало пламя огромного пожара. Весь космос был в огне. Пылающий океан взорвался и поглотил весь земной шар… Я был очень напуган… Я все еще мог видеть Землю, захлестнутую волнами распада… Весь мир… был уничтожен».

    В последнее время мы живем с сознанием реальности того, что всей нашей планете угрожает ядерное уничтожение, и многие опасения по поводу этой ситуации совершенно оправданы. Однако во время духовного кризиса кто-нибудь может столкнуться с очень реалистичными внутренними переживаниями ядерной катастрофы, и страх, который при этом возникнет, может оказаться выходящим за пределы личной обеспокоенности. Когда человек переживает такое апокалиптическое внутреннее событие, за ним часто следуют картины планетарного или вселенского переустройства, и человек вступает в новый мир, возрожденный и сияющий в космосе, где снова царит любовный и благожелательный порядок.


    Встреча с Божественным

    Вдруг осиял меня великий свет с неба…

    Бывшие же со мною свет видели и пришли в страх…

    Тогда я сказал: Господи! что мне делать? Господь же сказал мне: встань и иди в Дамаск, и там тебе сказано будет все, что назначено тебе делать.

    А как я от славы света того лишился зрения, то бывшие со мною за руку привели меня в Дамаск.

    Саул из Тарса о том,

    что произошло на дороге в Дамаск.

    («Деяния», [22:6–11])

    Пока мы сосредоточивались на трудных или отрицательных внутренних территориях, которые может пересекать человек, переживающий темную ночь души. Однако во время духовного кризиса люди также часто встречаются и со светлыми, экстатическими и божественными областями в самих себе. Как и можно было ожидать, эти состояния, как правило, вызывают меньше затруднений, чем другие. Некоторые люди просто чувствуют, что эти переживания сделали их счастливыми, и способны спокойно учиться на них и сознательно применять эти уроки в повседневной жизни. Однако эти «положительные» мистические состояния вовсе не обязательно полностью лишены каких бы то ни было проблем; есть люди, которые пытаются бороться с ними, и тогда эти переживания даже могут стать частью кризиса преобразования личности.

    И светлые и темные области — это обычные и одинаково важные аспекты духовного самораскрытия, и хотя мы используем термины «отрицательный» и «положительный», это вовсе не означает, что одни из них более или менее ценные, чем другие. Обе эти области представляют собой необходимые и взаимодополняющие компоненты целительного процесса.

    Некоторые люди способны относительно легко соприкасаться с положительными или мистическими областями в обычной жизни. Кто-то может столкнуться с ними в ходе простой деятельности или в природной обстановке Во вдохновенном отрывке из пьесы Юджина О`Нила «Долгий день уходит в ночь» Эдмунд рассказывает о переживании, которое он испытал во время плавания на корабле:

    «Я лежал на бушприте лицом к корме, подо мной бурлила и пенилась вода, а надо мной высились мачты с парусами, белыми в лунным свете. Меня опьянили красота и поющий ритм окружающего, и на какой-то миг я потерялся — буквально потерял мою жизнь. Я освободился! Я растворился в море, стал белыми парусами и летящими брызгами, стал красотой и ритмом, лунным светом и кораблем и высоким небом с тусклыми звездами. Без прошлого и будущего, в мире и единстве со всем и в диком восторге я принадлежал к чему-то большему, чем моя собственная жизнь или жизнь Человека — к самой Жизни! К Богу, если вам угодно назвать это так… Как будто невидимая рука отдернула занавес внешней видимости вещей. На секунду во всем был смысл».

    Кроме того, запредельные области могут внезапно открываться перед человеком во время физических упражнений, например, танцев или занятий спортом. Возможно, это связано с сосредоточением на деятельности, с телесным напряжением или с ускорением ритма дыхания; эти же элементы входят в состав методов, разработанных во многих медитативных традициях для того, чтобы помочь человеку выйти за пределы обычного, логичного мира. Баскетболистка Пэтси Нил пишет в своей книге «Спорт и личность»:

    «Есть моменты торжества, которые выходят за пределы человеческих ожиданий, за пределы физических и эмоциональных возможностей индивида. Что-то необъяснимое берет все в свои руки и вдыхает жизнь в привычное существование… Называйте это состоянием благодати, или актом веры… или деянием Бога… Это просто есть, и невозможное становится возможным… Спортсмен выходит за пределы себя, за пределы естественных возможностей. Он прикасается к небесам и получает силу из неизвестного источника».

    У некоторых людей мистические переживания бывают во время медитации, у других они становятся частью яркого и ошеломляющего преобразующего процесса духовного кризиса. Эти состояния оказываются внезапными, всепоглощающими и радикальными, они полностью изменяют восприятие человеком самого себя и мира. Но независимо от того, каким образом божественные сферы входят в жизнь человека, они обладают определенными общими чертами.


    Природа трансцендентного мистического опыта


    Эмоции и ощущения, связанные с божественными внутренними сферами, обычно прямо противоположны тем, с которыми можно столкнуться в темных областях. Вместо болезненного отчуждения человеку может открыться всеобъемлющее чувство единства и взаимосвязи со всем сущим. Вместо страха его наполняют восторг, покой и глубокое чувство поддержки со стороны космического процесса. Вместо переживания «безумия» и смятения человек нередко обнаруживает в себе чувство ясности ума и безмятежности. И вместо озабоченности смертью человек может обрести связь с состоянием, которое ощущается как вечное, и понимание того, что он — это не только его тело, но и все, что существует.

    Отчасти, из-за невыразимой и безграничной природы божественных сфер, их труднее описывать, чем темные области, хотя поэты и мистики всех веков создали прекрасные метафоры, чтобы дать о них хотя бы приближенное представление. Во время некоторых духовных состояний обычное окружение видится человеку исполненным тайны чудесным творением божественной энергии; все вокруг оказывается частью изысканной, сложно переплетенной ткани. Поэт Уильям Блэйк так передает это ощущение близости божественного:

    Видеть весь мир в песчинке
    И Небеса в полевом цветке
    Когда Бесконечность умещается в ладони
    А Вечность — в едином часе.

    Другие переживания включают в себя открытие измерений, которые мы не осознаем в повседневной жизни: они превосходят пространство и время и населены небесными и мифологическими существами. Эти переживания нередко сопровождаются интенсивными ощущениями мощной духовной силы, которая наполняет тело. Мистические сферы кажутся людям пронизанными священной или божественной субстанцией и безмерной красотой; у них часто бывают видения золотых драгоценностей, сверкающих самоцветов, неземного сияния, свечения и ослепительного света. Поэт-мистик Уолт Уитмен писал в «Листьях травы»:

    Подобно обмороку, на одно мгновение
    Еще одно солнце, невыразимо яркое, ослепляет меня
    И все светила, что я знаю, и более яркие неведомые светила.
    Одно мгновение будущей страны, небесной страны.

    Нередко трансцендентные области описывают не только как наполненные сияющим божественным светом, но и как недоступные для обычных органов чувств. Американский поэт Генри Дэвид Торо писал:

    Я слышу за пределами слышимого,
    Я вижу за пределами видимого
    Новые земли, небеса и моря вокруг,
    И в сиянии моего дня тускнеет свет солнца.

    Божественное часто может переживаться как вечное, неизменное и вневременное. Это о нем говорил китайский философ Лао-цзы в Дао-дэ цзин:

    Есть нечто, изначально присущее всему,
    Существовавшее прежде неба и земли,
    Неподвижное и неизменное.
    Оно пребывает само по себе и никогда не меняется;
    Оно проникает повсюду, никогда не истощаясь.
    Оно может почитаться как Мать Вселенной.
    Я не знаю его имени.
    Если меня вынуждают назвать его,
    Я называю его Дао, и я называю его высшим.

    Многие люди, переживающие эти внутренние измерения, распознают в них часть безграничной, открытой сущности каждого человеческого существа, которую обычно затеняют проблемы и заботы повседневной жизни. Из-за своей ясности и жизненности трансцендентные состояния часто кажутся более реальными, чем «обычная» реальность; люди часто сравнивают открытие этих областей с пробуждением от сна, с устранением непрозрачной завесы или с раскрытием врат восприятия. Иногда они обретают новые догадки и сложные знания о процессе жизни из внутренних источников, недоступных в обычных условиях.

    Так же, как во время темной ночи души человек может столкнуться с опустошающей областью смерти «эго», в трансцендентных областях он может пережить положительную форму смерти «эго». Здесь личные границы временно растворяются, и человек может чувствовать, что сливается с внешним миром или даже со всем космосом. При одном из наиболее распространенных видов положительного распада люди чувствуют, будто они теряют себя в имманентном божественном, которое проявляется в окружающем их мире. Они могут чувствовать, как их индивидуальное самоопределение угасает по мере того, как они растворяются в знакомом мире людей, деревьев, животных или неорганической природы. При еще одной разновидности этого переживания они нередко чувствуют, что сливаются с божественными сферами, которые превосходят повседневную реальность.

    Альфред Теннисон так писал об этом состоянии:

    Не раз, когда я, сидя в одиночестве
    Раздумывал над словом, которое символизирует меня,
    Смертный предел «Я» отступал,
    И исчезал в безымяном,
    Как облако тает в небесах.

    Это переживание часто принимает форму мягкой утраты «эго», растворения структур «эго», которое необходимо для достижения более широкого самоопределения. Индийский философ и святой Шри Рамана Махарши говорил, что «эго» тает в океане сознания, как сахарная кукла, которая решила искупаться. Более драматичная форма положительной смерти «эго» — это внезапная встреча со светом, которую мистики сравнивают с мотыльком, летящим на огонь божественного и мгновенно сгорающим в нем.

    Встречи с божественными областями в процессе духовного самораскрытия необычайно целительны. Достигая этих областей, человек часто испытывает положительные эмоции — экстаз, восторг, радость, благодарность, любовь и блаженство, — которые способны быстро облегчать или сводить на нет такие отрицательные состояния, как депрессия и гнев. Ощущение себя в качестве части всеобъемлющей космической сети зачастую дает человеку, испытывающему проблемы с самоуважением, свежий и более широкий образ самого себя.

    Те, кто испытал подобные переживания в самом начале процесса духовного кризиса, считают, что им повезло; у них вырабатывается философский взгляд на вещи, который помогает им во всех будущих проблемах. Они чувствуют, что, хотя порой им может становиться очень трудно, они, по крайней мере, понимают, куда идут. Это подобно мельком увиденной вершине горы — даже если для того, чтобы взойти на нее, нужно возвращаться к ее подножию, все равно есть перспектива, что в конце пути ожидает награда. Это намного лучше той ситуации, когда человек многие месяцы пробивается через трудные эмоции и ощущения, не имея никакого понятия о цели происходящего.

    Эти положительные переживания не обязательно возникают в качестве завершающего этапа линейной последовательности, подобно награде в конце трудных поисков. Многие люди обнаруживают, что им нужно устранить личные проблемы или эмоциональные блоки, прежде чем смогут раскрыться эти области; когда они становятся доступными, может казаться, что это происходит благодаря предварительной тяжелой работе. Однако другие индивиды спонтанно устанавливают связь с трансцендентными областями в себе несмотря на то, что они не занимались проработкой трудных проблем. Во многих случаях духовных кризисов люди периодически переживают краткое соприкосновение с этими областями и обнаруживают, что с течением времени они становятся все более доступными.


    Проблемы, создаваемые мистическими и трансцендентными переживаниями


    Несмотря на общее благоприятное качество этих положительных состояний, есть два рода затруднений, которые могут возникать, когда люди сталкиваются с мистическим опытом: внутренние конфликты, связанные с переживанием и принятием трансцендентных областей, и проблемы, которые возникают, когда опыт переплетается с окружающим миром. Кроме того, во многих случаях два типа затруднений накладываются друг на друга.


    Внутренние проблемы

    Многие люди чувствуют себя не подготовленными к возможностям священных сфер. Это неизвестные реальности и состояния ума, и допустить их в свое сознание обычно означает для человека отказ от привычных представлений о том, что реально. Кроме того, подобным людям может казаться, что они недостаточно сильны, чтобы выдержать мощное воздействие чувственных и физических проявлений мистических переживаний, или что они недостаточно открыты, чтобы справиться с их властью. Американский духовный учитель Рам Дасс сравнивает такого человека и его реакцию с тостером, «включенным в сеть 220 вольт вместо 110, когда все подгорает». Восприятие этого невероятного физического, умственного, эмоционального и духовного потока может подавлять, и естественной реакцией на него будет отступление.

    Сходная реакция может возникать при мощном переживании яркого света. Иногда люди чувствуют, что их глаза слишком слабы или слишком затуманены, чтобы вынести силу этого ослепительного света, и буквально боятся, что если они допустят в себя это переживание, то навсегда ослепнут. Когда такое происходит, они могут ощущать значительную физическую боль в глазах и вокруг глаз.

    Одна женщина, занимавшаяся практикой медитации, так вспоминала о том, какой ужас она испытала во время «положительного» надличностного состояния. «Это было так странно… я читала про переживание света в книгах о духовности и знала, что его описывают как блаженное. Я давно хотела испытать это состояние и испробовала многие виды внутренней работы, чтобы достичь его. Но когда оно действительно произошло, я была в ужасе. Оно внушало благоговейный страх; оно было болезненным, ужасным и чудесным одновременно. Мне казалось, что оно слишком велико, чтобы я могла вместить его в себя. Я подумала о Моисее, стоявшем перед пылающим кустом, о том, что пламя было столь ярким, что ему пришлось отвернуться. Я чувствовала, что не готова к этому, что мое сознание недостаточно расширено или очищено, чтобы это принять».

    Хотя страдание, переживаемое при мистических встречах, поначалу может казаться яростным и разрушительным, со временем люди часто распознают в нем боль духовного раскрытия и роста. Оно даже может становиться для них желанным знаком их связи с божественным, как пишет об этом Св. Тереза Авильская:

    «Боль была настолько острой, что я стонала, но наслаждение этой огромной болью столь переполняет человека, что он не может желать, чтобы она его оставила, и душа более не удовлетворяется ничем меньшим, чем Бог. Это духовная, не телесная боль, хотя тело принимает в ней определенное и даже значительное участие. Это обмен любезностями между душой и Богом».

    Описанный выше опыт положительного распада «эго» также может вести к проблемам. В то время как некоторые люди могут приветствовать в нем возможность освобождения и расширения, для тех, кто слишком привязан к своей индивидуальной личности, это событие может быть очень пугающим, и они будут пытаться противиться ему и бороться с ним. Хотя это состояние утраты «эго» носит временный характер, тем, кто в нем находится, оно может казаться очень даже постоянным. В неопределенном состоянии между тем, кем они себя знали, и тем, кем они становятся, люди могут спрашивать: «Кто я? Куда это меня ведет? И как я могу быть уверен в том, что происходит?»

    Некоторые люди не верят в реальность своих новообретенных возможностей или опасаются, что переживаемые ими состояния могут быть признаками душевной болезни. Им может казаться, что они уходят слишком далеко от обыденного мира. Они даже могут считать, что после прикосновения к Божественному они настолько изменятся, что другие люди вокруг них сразу же заметят, что они «не такие, как все», и будут думать, что они «со странностями» или вовсе сумасшедшие.

    Другие могут бороться с трансцендентными переживаниями, какими бы прекрасными и умиротворяющими они ни были, поскольку считают, что не заслужили этого опыта. Мы знали несколько человек, у которых были застарелые проблемы с самооценкой; они считали, что не заслуживают любого опыта, который будет слишком приятным или благотворным. Нередко, чем более благоприятно их духовное состояние, тем больше они пытаются ему противиться

    Некоторые люди после посещения трансцендентных областей впадают в депрессию, поскольку их повседневная жизнь выглядит тусклой и неинтересной по сравнению с блеском и освобождением, которые им довелось пережить. Один из них, терапевт, так писал о своем возвращении к ограниченности физического тела после мистического переживания:

    «В том просветленном состоянии я чувствовал себя совершенно неограниченным и свободным, окруженным и наполненным сверкающим светом, и омытым невероятным чувством покоя. Когда я начал возвращаться в повседневный мир, то почувствовал, что мое новое, расширенное «я» втягивается обратно в ограниченную оболочку моей физической, повседневной сущности. Тело воспринималось как стальной капкан, который захватил и удерживает все мои возможности. Я ощущал, как в меня начинают входить боль и драматизм повседневной жизни, и плакал, страстно желая вернуться к свободе, которая мне открылась».

    В такой ситуации некоторые люди могут пожелать на самом деле оставаться в приятном расширенном состоянии, отбросив свои повседневные обязанности. Или они могут так сильно хотеть повторения этого опыта, что закрывают для себя возможность того, что другие этапы их духовного путешествия, хотя и не такие прекрасные и необычные, тем не менее, столь же важны. В результате, они могут не давать себе сотрудничать со своим дальнейшим развитием, сопротивляясь всему, что считают менее значимым, чем положительное мистическое состояние.


    Проблемы взаимодействия с повседневной жизнью

    Нередко люди получают несомненную пользу от встречи с божественным, однако у них возникают проблемы с окружающими. В некоторых случаях люди рассказывают своим близким о пережитом мистическом состоянии. Если семья, друзья или психотерапевт не понимают целительного потенциала этих измерений, они могут не считать их реальными или автоматически начинать опасаться за душевное здоровье близкого человека, либо пациента. Если сам человек, переживший подобный опыт, вообще сомневается в его правомерности или озабочен состоянием собственного ума, то беспокойство других людей может усугубить эти сомнения, обесценивая, омрачая или скрывая богатство первоначальных чувств и ощущений.

    Кроме того, трудности возникают, когда встречи с трансцендентным происходят в ситуации, где они могут быть неправильно поняты. Люди обычно обнаруживают, что у них бывает меньше проблем, если восторженное мистическое состояние охватывает их в безопасной обстановке комнаты для медитации или собственной спальни, а не посреди универмага или аэропорта. Если во время растворения личных границ человек не находится в поддерживающей обстановке, то у него, скорее всего, будут временные трудности во взаимодействии с внешним миром. Например, он может чувствовать неуверенность в физической координации движений, выглядеть неуклюжим и потерявшим ориентацию. Если ему в это время приходится иметь дело с официантом в ресторане или с охранником в аэропорту, его поведение легко может быть неправильно понято.

    Других людей может пугать то, что если они позволят такому расширенному опыту войти в свою жизнь, то их новое осознание принесет с собой дополнительные и нежелательные обязанности или ответственность по отношению к окружающим людям либо миру в целом. Человек задается вопросом: «Означает ли это откровение, что мне нужно что-то делать? Быть может, я должен помогать другим людям видеть то, что я увидел? Наделяет ли оно меня какой-то особой ролью в мире?»

    Может быть и противоположная реакция: эти люди могут считать, что они отмечены божественным провидением и потому заслуживают особого призвания и более высокого статуса, ставящего их выше повседневных забот. У них может быть очень реальное прозрение, что их существование составляет часть сложного и взаимосвязанного космического порядка. В результате, они могут полагать, что Бог позаботится обо всем, и потому они освобождены от большей части житейских обязанностей.

    С этим может быть тесно связано то, каким образом люди выражают такие прозрения во внешнем мире. Если они обрели связь с тем, что им кажется Богом, Высшей Силой или небесным существом, наподобие Христа или Будды, они могут позволить этому состоянию исказить их «эго» или чувство личной самотождественности. Вместо того, чтобы понять, что они прикоснулись к вселенской реальности, потенциально доступной для всех, они думают, что она открылась только им. И вместо того, чтобы выйти из этого переживания с пониманием того, что они божественны, так же, как все и всё на свете, эти люди думают, что они — Бог и что у них есть особое послание к миру. У них могут развиваться мессианские наклонности, которые, будучи выражены, способны вести к отчуждению от остальных людей.


    Многообразие духовных кризисов

    От нереального веди меня к реальному,

    От тьмы веди меня к свету,

    От смерти веди меня к бессмертию.

    (Брихад-Араньяка Упанишада)

    Общая черта всех кризисов преобразования личности — проявление разнообразных аспектов психики, которые ранее были бессознательными. Однако для каждого духовного кризиса характерны свои набор и сочетание элементов бессознательного. Некоторые из них носят биографический характер, другие — околородовой, третьи — надличностный. Эти три категории переживаний уже были кратко охарактеризованы ранее и будут подробно обсуждаться в главе седьмой. В психике нет разграничений, и все ее содержание образует единый целостный массив со многими уровнями и многими измерениями. Поэтому не следует ожидать, что духовные кризисы будут подразделяться на четко ограниченные формы или типы, которые можно легко отличить друг от друга.

    Однако, возможно, и полезно определить некоторые типы духовных кризисов, которые имеют достаточно характерные и специфические черты, позволяющие проводить различие между ними. Приводимый ниже перечень основан на нашем многолетнем опыте работы с людьми, переживающими такие кризисы, на информации, полученной от коллег, которые занимаются аналогичной работой, и на изучении литературы по этому вопросу. Хотя мы определяем, описываем и обсуждаем каждую из этих форм отдельно, важно помнить, что их границы несколько размыты и во многих случаях перекрываются.

    — Эпизоды объединяющего сознания (пиковые переживания)

    — Пробуждение Кундалини

    — Околосмертный опыт

    — Проявление «воспоминаний о прошлых жизнях»

    — Психологическое обновление через возвращение к центру

    — Шаманский кризис

    — Пробуждение экстрасенсорного восприятия (парапсихическое раскрытие)

    — Общение с духами-проводниками и контактерство

    — Переживание близких встреч с НЛО

    — Состояния одержимости


    Эпизоды объединяющего сознания (пиковые переживания)

    В этом свете мой дух внезапно видел сквозь все и во всем, и во всех тварях, даже в растениях и травах он познавал Бога, кто он есть, и каким образом он есть, и какова будет его воля; и внезапно в этом свете во мне возник мощный порыв описать бытие Бога. Но поскольку я пока не мог постичь глубочайшую природу Бога в ее бытии и охватить ее своим разумением, прошло почти двенадцать лет, прежде чем мне было дано верное понимание этого.

    (Якоб Беме, «Аврора: Восход дня на Востоке»)

    Американский психолог Абрахам Мэслоу описал категорию мистических переживаний, для которых характерны растворение личностных границ и чувство единства с другими людьми, с природой, со всей Вселенной и с Богом; он предложил для них термин «пиковые переживания». В своих работах он выступил с острой критикой традиционной позиции западной психиатрии, согласно которой такие переживания следует считать признаками душевного расстройства. Мэслоу неопровержимо показал, что пиковые переживания нередко бывают у совершенно нормальных и уравновешенных людей. Он также обнаружил, что если позволить таким переживаниям достичь их естественного завершения, то это, как правило, приводит к лушему функционированию человека в мире и способствует тому, что он назвал «самоактуализацией», или «самореализацией», — более полному выражению человеком своего творческого потенциала.

    Психиатр и исследователь сознания Уолтер Панке разработал перечень основных характеристик типичных пиковых переживаний, основанный на работе А.Мэслоу и В.Т.Стэйси. Для описания этого состояния ума, он использовал следующие критерии:

    — Чувство единства (внешнего и внутреннего)

    — Сильные положительные эмоции

    — Выход за пределы пространства и времени

    — Чувство священности переживания

    — Парадоксальная природа переживания

    — Объективность и реалистичность инсайтов

    — Невыразимость переживания

    — Положительные последствия


    Как видно из перечня, у индивида, испытывающего пиковое переживание, возникает ощущение преодоления обычной разделенности тела и ума и достижения состояния полного внутреннего единства и целостности, которое обычно воспринимается как необычайно целительное и благотворное. Кроме того, он преодолевает привычное разграничение между субъектом и объектом и переживает состояние экстатического единства с природой, космосом и с Богом. Это переживание связано с сильными чувствами радости, блаженства, безмятежности и покоя.

    У индивидов, переживающих это мистическое состояние сознания, возникает чувство ухода из обычной реальности, в которой пространство трехмерно, а время линейно, и вступления во вневременную мистическую сферу, где категории пространства-времени больше не применимы. В этом состоянии вечность и бесконечность могут переживаться в течение нескольких секунд объективного времени. Еще одно важное эмпирическое качество объединяющего сознания — это чувство нуминозности (термин, предложенный К.Юнгом для описания глубокого чувства священности или святости, которое связано с определенными глубинными процессами в психике). Переживание нуминозности не имеет никакого отношения к предшествующим религиозным убеждениям или воспитанию человека; это прямое и непосредственное осознание того, что мы имеем дело с чем-то, обладающим божественной природой и радикально отличающимся от нашего обычного восприятия повседневного мира.

    Описания таких переживаний обычно полны парадоксальных утверждений, нарушающих основные законы логики. Мистическое состояние можно было бы назвать лишенным какого бы то ни было специфического содержания и, в то же время, всеобъемлющим. Хотя оно не содержит ничего конкретного, в нем как будто ничего не упущено, так как оно содержит в себе все бытие в потенциальной форме. Человек, описывающий его, может говорить о полной утрате «эго» и одновременно заявлять, что его чувство самотождественности бесконечно расширилось, охватив всю Вселенную. Другие могут рассказывать, что во время этого переживания они чувствовали себя в высшей степени незначительными, униженными и напуганными и в то же время испытывали ощущение свершения космического масштаба. Ощущая себя в определенном смысле ничем, они также чувствовали, что в каком-то другом смысле они соизмеримы с Богом.

    Во время мистических переживаний человек может чувствовать, что имеет доступ к высшему знанию и мудрости в вопросах космической значимости. Как правило, это не касается конкретной информации о материальном мире, хотя иногда мистические переживания были источником достоверной информации, применимой на практике. В большинстве случаев это определенное всеобъемлющее прозрение в суть бытия, которое в Упанишадах названо «Знанием Того, познание чего дает знание всего остального». Это знание подлинной природы бытия обычно воспринимается как нечто, в конечном счете, более реальное и важное, чем все научные теории или представления и понятия нашей повседневной жизни.

    Чрезвычайно характерный признак мистических состояний — их невыразимость. Практически невозможно описать природу этих переживаний, их глубокий смысл и их значимость другим людям, в особенности тем, кто никогда их не испытывал. Почти все описания мистических состояний полны сетований на полную неадекватность слов для подобной задачи. Люди, пережившие такого рода опыт, зачастую соглашаются с тем, что язык поэзии, при всем его несовершенстве, лучше всего подходит для описания этих состояний. В пользу этого факта свидетельствуют бессмертные строки великих трансцендентальных поэтов Востока — Омара Хайяма, Руми, Кабира, Мирабаи и Калила Джибрана, — равно как и Хильдегарды фон Бинген, Уильяма Блэйка, Райнера Марии Рильке и других поэтов из нашей западной традиции.

    Если переживаниям такого типа позволить идти своим путем, они могут оказать глубокое и стойкое влияние на общее благополучие человека, его жизненные ценности и всю стратегию существования. Они часто приводят к улучшению эмоционального и физического здоровья; человек начинает больше ценить жизнь и с большей любовью, терпимостью и честностью относиться к своим собратьям-людям. Такие переживания способны резко снижать нетерпимость, агрессию, иррациональные побуждения и нереалистичные амбиции.

    В жизни бывают определенные ситуации, которые особенно способствуют пиковым переживаниям. Во многих случаях растворение «эго» может произойти, когда человек переполнен впечатлениями от восприятия чего-то чрезвычайно красивого. Это часто происходит в необычной природной обстановке — во время плавания с маской среди подводных садов коралловых рифов, путешествия под парусом по океану или на плоту по пенящимся горным рекам, при ночевке в пустыне, восхождении на высокие горы, полете на воздушном шаре или дельтаплане. Переживания такого рода происходили с несколькими астронавтами во время полета на Луну или пребывания на околоземной орбите.

    Еще один важный источник пиковых переживаний — вдохновение в искусстве; здесь экстатический восторг может переживать создатель художественного произведения, исполнитель на сцене, а также восприимчивый зритель или слушатель. Многие эпизоды опыта объединяющего сознания были вызваны величием египетских пирамид, индийских храмов, готических соборов, мусульманских мечетей и Тадж Махала, либо волнующей музыкой, живописью или скульптурой. Любовь, романтические отношения и эротический экстаз также нередко вызывают мощные переживания единства. Возможно, покажется несколько неожиданным, что пиковые переживания возникают и во время напряженных тренировок и соревнований в различных видах спорта. Майкл Мерфи и Реа Уайт привели много удивительных примеров таких состояний в своей книге «Парапсихические аспекты спорта».

    Учитывая положительные природу и потенциал пиковых переживаний, может вызывать недоумение тот факт, что они способны становиться источником духовного кризиса. Главная причина таких осложнений — отсутствие реального понимания неординарных состояний сознания в западной культуре. В результате мы не способны признавать ценность таких переживаний, принимать их и оказывать поддержку людям, у которых они происходят. В традиционной психиатрии в обществе преобладает мнение, что любое отклонение от обычного восприятия и понимания реальности — это патология. При таких обстоятельствах средний представитель западной культуры, переживающий мистические состояния, будет склонен сомневаться в своем душевном здоровье и противиться этому опыту. Друзья и близкие, скорее всего, будут поддерживать такую позицию и предложат обратиться за психиатрической помощью. Многих людей во время пиковых переживаний направляли к психиатрам, которые ставили им диагноз патологии, прерывали их опыт успокаивающими препаратами и навязывали им роль хронических психиатрических пациентов.


    Пробуждение Кундалини

    Иногда Духовный Поток поднимается по позвоночнику, подобно ползущему муравью. Иногда, в самадхи, душа беззаботно плавает, как рыбка, в океане божественного экстаза. Иногда, когда я ложусь на бок, я чувствую, что Духовный Поток толкает меня, как обезьяна, и весело играет со мной. Я остаюсь неподвижным. Тогда Поток вдруг, как обезьяна, одним прыжком достигает Сахасрары (теменного центра). Вот почему ты видишь, что я рывком вскакиваю. Опять же, иногда, Духовный Поток поднимается, подобно птице, перепрыгивающей с ветки на ветку. Место, где он отдыхает, горит, как огонь…. Иногда Духовный Поток ползет вверх, как змея. Двигаясь зигзагообразно, он, наконец, достигает головы, и я погружаюсь в самадхи. Духовное сознание человека не пробуждено до тех пор, пока не проснется его Кундалини.

    (Рамакришна, индийский святой)

    Описания этой разновидности духовного кризиса можно найти в древней индийской литературе. Его проявления приписывают активизации, или пробуждению, определенной формы тонкой энергии, которая называется Змеиной силой, или Кундалини. Согласно учению йоги, Кундалини (буквально, «свернутая кольцом») — это энергия, которая создает и поддерживает космос. В человеческом теле она пребывает в непроявленном состоянии у основания позвоночника. Она обладает способностью очищать и исцелять ум и тело, содействовать духовному раскрытию и поднимать человека на более высокий уровень сознания.

    Спящую Кундалини традиционно представляли в образе змеи, обернувшейся три с половиной раза вокруг лингама, фаллического символа мужской воспроизводящей силы. К числу ситуаций, которые могут привести к пробуждению Кундалини, относятся интенсивная медитация, вмешательство продвинутого духовного учителя — гуру — и некоторые специфические действия и упражнения Кундалини-йоги. Иногда решающую роль могут сыграть рождение ребенка или страстный половой акт. В некоторых случаях люди переживают спонтанное пробуждение Кундалини; это может происходить совершенно неожиданно в ходе повседневной жизни без какой-либо явной причины.

    Активированная Кундалини принимает свою огненную форму, или Шакти, и движется вверх вдоль позвоночника, проходя по каналам тонкого тела — нефизического поля энергии, которое, по утверждениям йогов, пронизывает и окружает физическое тело. Устраняя последствия прошлых травм, этот поток открывает семь духовных центров, называемых чакрами, которые расположены в тонком теле вдоль оси, соответствующей позвоночнику. Помимо различных трудных переживаний, сопровождающих этот процесс очищения, люди, испытывающие пробуждения Кундалини, часто описывают экстатические состояния, которые связаны с достижением более высоких состояний сознания. Среди них следует особо отметить самадхи, или соединение с божественным, происходящее, когда процесс достигает седьмой чакры на макушке головы (Сахасрары). Хотя йоги считают этот процесс крайне желательным и полезным, он не лишен опасностей. В идеале, людям, проходящим через интенсивный процесс пробуждения Кундалини, нужно руководство опытного духовного учителя.

    Энергия Шакти, движущаяся по телу, приносит в сознание целый ряд ранее не осознававшихся элементов: воспоминания о психологических и физических травмах и о переживаниях в процессе рождения, а также различные архетипические образы. Когда это происходит, люди с этой формой духовного кризиса переживают богатый спектр эмоциональных и телесных проявлений, называемых крийя. Они испытывают интенсивные ощущения энергии и тепла, движущихся вверх по позвоночнику, и их телами нередко овладевают неистовая дрожь, судороги и скручивающие движения. Их психику могут неожиданно захлестывать волны сильных эмоций — тревоги, гнева, грусти, либо радости и экстатического восторга. Подавляющий страх смерти, утраты контроля над собой и надвигающегося безумия также часто сопровождают экстремальные формы пробуждения Кундалини.

    Людям, вовлеченным в этот процесс, может оказаться трудно контролировать свое поведение; во время мощных приливов энергии Кундалини они часто издают различные непроизвольные звуки, а их тела движутся странным и неожиданным образом. В число наиболее общих проявлений такого рода входят беспричинный и неестественный смех или плач, говорение на незнакомых языках, пение ранее неизвестных песен и духовных гимнов, выполнение поз и жестов йоги, а также имитация различных звуков и движений животных.

    Изменения восприятия при пробуждении Кундалини могут быть очень богатыми и разнообразными. Люди, вовлеченные в этот процесс, часто описывают яркие видения прекрасных геометрических форм, сверкающего света сверхъестественной красоты, сложные сцены, связанные с образами богов, демонов и святых. Они слышат внутренние звуки — от простого жужжания, гула и стрекота сверчков до небесной музыки и хора человеческих голосов. Иногда они могут чувствовать запахи изысканных благовоний (некоторые упоминают о неописуемо сладостном аромате божественного нектара). Особенно часто встречаются сильное сексуальное возбуждение и оргазмические ощущения, которые могут быть как экстатическими, так и болезненными. Эта глубокая связь между Кундалини и сексуальной энергией лежит в основе йогической практики, именуемой Тантрой, в которой ритуальное сексуальное соединение используется как средство вызывания духовных переживаний.

    Тщательное изучение проявлений Кундалини подтверждает тот факт, что этот процесс, хотя он порой бывает очень напряженным и расстраивающим, по сути своей целителен. В течение многих лет мы неоднократно наблюдали, что переживаниям такого типа сопутствует резкое облегчение или даже полное исчезновение широкого спектра как эмоциональных, так и физических проблем, включая депрессию, различные формы фобий, мигрень и астму. Однако в процессе пробуждения Кундалини могут временно усиливаться различные старые симптомы и становиться явными те, что до этого были латентными. В некоторых случаях они могут имитировать различные психиатрические и общемедицинские проблемы и даже могут стать причиной ошибочного диагноза.

    Хотя идея Кундалини получила наиболее утонченное и продуманное выражение в индийских трактатах, ее важные параллели существуют во многих религиях и культурах по всему миру. Одним из самых интересных примеров могут служить трансовые танцы африканских бушменов племени кунг из пустыни Калахари. Они регулярно проводят ритуалы, длящиеся всю ночь, во время которых женщины сидят на земле и бьют в барабаны, а мужчины перемещаются по кругу ритмичными, монотонными движениями. Один за другим участники входят в глубоко измененное состояние сознания, связанное с высвобождением мощных эмоций — тревоги, страха, и гнева. Часто они не способны сохранять вертикальное положение, и их одолевает неистовая дрожь. После этих дрматических переживаний они, как правило, входят в состояние экстатического блаженства. Согласно бушменской традиции, этот танец высвобождает скрытую в основании позвоночника космическую целительную силу, называемую ntum, или просто «магическое лекарство». Затем эта сила может переходить от одного человека к другому при непосредственном физическом контакте.

    Идеи, сходные с концепцией Кундалини и системы чакр, существуют и у индейских племен Северной Америки. У индейцев гопи невидимые центры психической энергии весьма похожи на чакры. Джозеф Кэмпбелл также часто отмечал подобные параллельные элементы в рисунках на песке индейцев навахо. Идеи, родственные учению о Кундалини и чакрах, можно найти в тибетском буддизме, даосской йоге, корейском дзене и в суфизме.

    Однако феномен активизации Кундалини встречается отнюдь не только в культурах Востока. В христианской традиции описаны сходные проявления во время практики «Иисусовой молитвы» в исихазме. Кроме того, безошибочные признаки пробуждения Кундалини в последнее время наблюдались у тысяч современных людей на Западе. Гопи Кришна, всемирно известный духовный учитель из Кашмира, сам переживший глубокий и драматичный кризис Кундалини, много лет пытался привлечь внимание западного мира к существованию этого феномена и к его важности.

    Заслуга в привлечении к концепции Кундалини внимания западных профессиональных психотерапевтических кругов принадлежит калифорнийскому психиатру и офтальмологу Ли Саннелле. В своей новаторской работе «Опыт пробуждения Кундалини: психоз или выход за пределы» он с позиции западной медицины описал ту форму, какую пробуждение Кундалини принимает в нашей культуре. Саннелла уделил особое внимание медицинскому значению синдрома Кундалини и отметил, что он может напоминать многие психиатрические и даже общемедицинские проблемы, в том числе, психозы, истерию, нарушения зрения, сердечные приступы, желудочно-кишечные расстройства, инфекции мочеполовой системы, эпилепсию и даже рассеянный склероз. По этой причине Саннелла считает, что при этой разновидности духовного кризиса особенно важно медицинское обследование у знающего и опытного клинициста.


    Околосмертный опыт

    Затем я увидел всю мою жизнь во многих образах как бы на сцене на некотором расстоянии от меня. Я видел себя главным действующим лицом этого представления. Все преображалось как будто небесным светом, и все было прекрасным, без горя, без тревоги, без боли. Память об очень трагических переживаниях, которые мне довелось испытать, была ясной, но не вызывала печали. Я не чувствовал никакого конфликта или спора — конфликт превратился в любовь. Возвышенные и гармоничные мысли преобладали во мне, объединяя в себе все отдельные образы, и, подобно прекрасной музыке, божественный покой тек через мою душу. Меня все более окружало роскошное голубое небо с нежно-розовыми и лиловыми облачками. Я несся в них безболезненно и тихо и видел, что теперь свободно падаю, а внизу подо мной лежит в ожидании снежное поле… Затем я услышал глухой удар, и мое падение прекратилось.

    (Альберт Хейм о своем едва не кончившемся гибелью падении в Швейцарских Альпах)

    Смерть — одно из немногих всеобщих переживаний в человеческом существовании. Это самое предсказуемое и, в то же время, самое таинственное событие в нашей жизни. С незапамятных времен факт нашей смертности был неисчерпаемым источником вдохновения для художников и мистиков. Идеи о сохранении сознания после смерти и посмертного путешествия души присутствуют в фольклоре, мифологии и духовной литературе всех времен и культур. Специальные священные тексты были посвящены описанию и обсуждению переживаний, связанных со смертью и умиранием.

    В прошлом западные ученые игнорировали то, что они называли «похоронной мифологией», считая ее плодом фантазии и воображения примитивных людей, не способных взглянуть в глаза факту своей смертности и принять его. Ситуация начала заметно меняться после того, как Элизабет Кюблер-Росс привлекла внимание профессиональных кругов к теме смерти и умирания, а Раймонд Моуди опубликовал свою книгу «Жизнь после жизни», сразу ставшую бестселлером. Эта книга основана на воспоминаниях 150 человек о своих околосмертных переживаниях; она, по существу, подтверждала описания, содержащиеся в тибетской и египетской «Книгах мертвых», в европейском трактате «Ars Moriendi» — «Искусство умирания», — а также в других аналогичных руководствах для умирающих, относящихся к иным эпохам и культурам. Стало ясно, что процесс умирания может быть связан с необычайным внутренним путешествием в надличные области психики.

    Хотя существуют индивидуальные различия, переживания людей, бывших на грани смерти, судя по всему, соответствуют некоторой общей схеме. Вся предшествующая жизнь умирающего проходит перед ним в необычайно яркой и сжатой форме за несколько секунд. Сознание может отделиться от тела и перемещаться совершенно независимо и свободно. Иногда оно парит над тем местом, где происходят события, и наблюдает их с любопытством и отстраненным удивлением; в других случаях оно путешествует в отдаленные места.

    Многие люди переживают прохождение через темный туннель или воронку к источнику света, яркость и блеск которого превосходят человеческое воображения. Этот свет обладает утонченной, сверхъестественной красотой и наделен явными личностными характеристиками. Он излучает бесконечную всеобъемлющую любовь, всепрощение и принятие. Моуди использует для описания природы этого опыта выражение Существо Света; многие люди совершенно недвусмысленно считают его Богом. Встреча с ним часто принимает форму интимного личного обмена, который включает в себя важные уроки о жизни и вселенских законах, что позволяет человеку по-новому взглянуть на свое прошлое и оценить его в соответствии с этими космическим стандартами. В свете такого нового знания человек принимает решение возвращаться ли ему в обычную реальность. Люди, испытавшие подобный опыт и вернувшиеся к жизни, обычно выходят из этого переживания с глубокой решимостью жить дальше в соответствии с теми принципами, которые они узнали.

    Таким образом, околосмертные переживания могут быть мощным катализатором духовного пробуждения и эволюции сознания. Встреча с надличностным источником в форме Существа Света ведет к глубоким изменениям личности, которые очень похожи на последствия спонтанных пиковых переживаний, описанных Мэслоу: повышению самооценки и уверенности в себе, снижению интереса к положению, власти и материальным благам. При этом человек начинает больше ценить жизнь и природу, проявлять озабоченность экологическими проблемами и с большей любовью и вниманием относиться к своим собратьям-людям. Однако самым поразительным последствием становится пробуждение духовности, которая носит вселенский характер. Она выходит за пределы узких интересов религиозного сектантства и больше напоминает лучшие мистические традиции и духовные философии Востока, с их всеобъемлющим качеством и способностью выходить за пределы ограничений обыденного мира.

    Такого рода околосмертные переживания испытывают свыше одной трети всех людей, оказавшихся на грани утраты жизни. Эти переживания не зависят от пола, возраста, интеллекта, образования, религиозных убеждений, принадлежности к той или иной церкви и других аналогичных характеристик. Они, по-видимому, не зависят и от того, есть ли у человека какие-то серьезные биологические повреждения; часто достаточно оказаться в ситуации, в которой можно расстаться с жизнью.

    Причина, по которой околосмертные переживания зачастую приводят к духовному кризису, состоит в том, что они связаны с необычайно резким и глубоким сдвигом в восприятии реальности у людей, которые совершенно не подготовлены к этому событию. Автомобильная авария в час пик или сердечный приступ во время утренней пробежки могут за несколько секунд отправить человека в фантастическое визионерское путешествие. К несчастью, люди, которые оказывают помощь в таких ситуациях, часто не осознают, что подобные кризисы обладают важными психологическими и духовными измерениями. Так, Моуди сообщает, что только в одном из 150 изученных им случаев присутствовавший врач имел хоть какое-то понятие об околосмертных переживаниях. Это весьма удивительно, учитывая тот факт, что медицине, в силу самого характера этой професиии, ежедневно приходится иметь дело со смертью и умиранием.

    Со времени опубликования книги Моуди ситуация изменилась. Многие дополнительные научные исследования подтвердили и уточнили его первоначальные открытия. Их результаты были опубликованы в популярной литературе и неоднократно обсуждались в средствах массовой информации. Теперь и профессиональные врачи, и их пациенты обладают интеллектуальным знанием о феноменах, связанных с ситуациями близости смерти. Но, к cожалению, эта информация пока не получила достаточного применения в повседневной клинической работе с людьми, находящимися в критической ситуации.


    Проявление «воспоминаний о прошлых жизнях»

    Пациентка была глубоко вовлечена в процесс и сообщала, что участвет в жестокой битве в древней Персии. Внезапно она почувствовала острую боль в груди — ее пронзила стрела. Жарким днем, умирая, она лежала на земле в пыли. В голубом небе над собой она заметила грифов, приближавшихся широкими кругами. Они опустились и окружили ее, ожидая, когда она умрет. Хотя она еще была жива, некоторые из них приблизились и начали рвать куски ее тела. Крича и размахивая руками, она пыталась вести отчаянную, но безнадежную борьбу со стервятниками. В конце концов, она сдалась и умерла. Когда она вышла из этого переживания, она освободилась от страха перед птицами и птичьими перьями, который мучил ее много лет.

    (Гипнотическая регрессия, описанная в книге Станислава Грофа «Путешествие в поисках себя»)

    Одна категория надличностных явлений, происходящих во время духовных кризисов, заслуживает особого внимания, вследствие ее большой практической важности и той ключевой роли, которую она играла в религиях многих культур: это так называемые воспоминания о прошлых жизнях, или кармические переживания. Они принадлежат к числу самых ярких и драматичных проявлений неординарных состояний сознания. Это последовательный ряд переживаний, относящихся к другим историческим периодам и (или) другим культурам. Обычно они изображают эмоционально заряженные события, рисуя их участников, обстановку и исторические обстоятельства с поразительными подробностями. Важной особенностью кармического опыта является убежденность переживающего его человека в том, что эти события представляют собой личные воспоминания из предыдущих жизней.

    Независимо от того, считать ли эти переживания аргументом в поддержку веры в перевоплощения или нет, они являются важным психологическим феноменом, обладающим огромным целительным и преобразующим потенциалом. Несомненно, что именно такого рода переживания легли в основу индийского учения о перерождениях и законе кармы. Согласно этим учениям, наше существование не ограничено временем одной жизни, а представляет собой длинную цепь последовательных воплощений. Как правило, мы не помним событий предыдущих воплощений, кроме тех особых случаев, когда в нашем сознании всплывают отдельные воспоминания о важных событиях из прошлых жизней. Тем не менее, мы ответственны за свои поступки во всех этих жизнях. Из-за неумолимого действия закона кармы наша теперешняя жизнь определяется заслугами и недостатками прошлых воплощений, а наши действия в настоящее время, в свою очередь, влияют на нашу будущую судьбу.

    Чтобы оценить по достоинству психологическое значение переживаний прошлых жизней, мы должны отдавать себе отчет в том, что основанное на них учение о перевоплощении было почти всеобщим в древних и доиндустриальных культурах. Оно было краеугольным камнем великих индийских духовных систем — индуизма, буддизма, джайнизма и сикхизма, а также тибетской ваджраяны. Спектр других культур и групп, разделявших веру в прошлые жизни, чрезвычайно широк; это древние египтяне, американские индейцы, парсы, полинезийские культуры и последователи орфического культа в Древней Греции. Не всем известно, что сходные понятия существовали и в христианстве до 553 г., когда во время правления императора Юстиниана они были запрещены специальным Константинопольским Собором, как связанные с учением Оригена*.

    Еще один важный аспект воспоминаний прошлых жизней — это их необычайно высокий лечебный и преобразующий потенциал, что неоднократно подтверждали психотерапевты и исследователи сознания. Когда содержание кармического опыта полностью проявляется в сознании, оно может внезапно объяснить многие непонятные аспекты повседневной жизни человека. Странные затруднения в отношениях с определенными людьми, беспричинные страхи, причудливые симпатии и антипатии, а также неясные эмоциональные и психосоматические проблемы обретают новый смысл как кармическое наследие прошлой жизни. Они очень часто исчезают после завершения переживания. Мы не раз наблюдали у людей, переживших мощный опыт прошлых жизней, облегчение или полное исчезновение тяжелых психосоматических болей, депрессии, фобий, психогенной астмы, мигреней и других проблем, которые ранее не поддавались самым разнообразным методам традиционного лечения.

    Воспоминания прошлых жизней могут быть и источником значительных проблем. Когда они близки к осознанию, но не настолько, чтобы проявиться полностью, то способны оказывать мощное воздействие на психику, причиняя эмоциональные и физические страдания. Человек, с которым это происходит, испытывает странные ощущения в разных частях тела, не имеющие оснований в повседневной реальности. Он может заметить, что чувствует различные беспричинные страхи по отношению к определенным людям, ситуациям и местам, либо, напротив, непреодолимое влечение к ним. Он может ощущать острые боли или удушье, для которых нет никаких медицинских причин. В его сознании могут периодически возникать незнакомое лицо, сцена или объект.

    Все эти элементы представляют собой значимые части пока еще не проявившейся полностью кармической схемы. Переживаемые вне соответствующего контекста они не имеют объяснения и кажутся совершенно иррациональными. На наших практических семинарах многие люди в ходе сеансов холотропного дыхания были способны выявлять, полностью переживать и разрешать различные воспоминания прошлых жизней, которые на протяжении месяцев или лет были источником серьезных эмоциональных затруднений.

    Другие проблемы могут возникать, когда сильные кармические переживания начинают всплывать в сознании во время повседневных дел, и значительно нарушают нормальную жизнь. Порой человек чувствует, что вынужден отреагировать вовне определенные элементы кармической темы, лежащей в основе переживаний, прежде чем она сможет стать полностью осознанной и понятой, или «завершенной». Мы наблюдали ситуации, когда люди, находясь под влиянием всплывающих воспоминаний прошлых жизней, отождествляли кого-то из своей теперешней жизни в качестве кармических партнеров — врагов или единомышленников. В результате, они не давали этим людям покоя, ища конфронтации или связи с ними. Такие ситуации могут вызывать массу затруднений и недоразумений.

    Эмпирическое завершение воспоминаний прошлых жизней не обязательно означает конец всех проблем. Даже если внутренний процесс подходит к концу и его результаты принимаются, некоторые люди могут сталкиваться с дополнительными трудностями. Они приобрели глубокий и значимый опыт определенных реалий, чуждых нашей культуре, и перед ними встает задача примирения этого факта с традиционным мировоззрением западной цивилизации. Это может быть легко тем, у кого нет твердой приверженности к четко определенному философскому или научному мировоззрению. Они находят этот опыт интересным, открывающим что-то новое и полезное — просто принимают новую информацию и не испытывают большой потребности в ее анализе.

    Однако те, кто имеет сильную интеллектуальную ориентацию и во всем надеются на рациональное понимание, могут почувствовать утрату твердой почвы под ногами. Они могут переживать период неприятного замешательства, испытав убедительный и значимый опыт, который угрожает подорвать и обесценить их систему убеждений.


    Психологическое обновление через возвращение к центру

    В религиозных видениях пациент кажется себе новым Христом, ведущим борьбу против дьявола; подобно Христу, он должен быть распят и снова воскреснуть. Заметное место в видениях занимает рай; там когда-то обитали Отец, Сын и Святой Дух, но теперь им завладел дьявол. С этим переплетаются истории о властелинах четырех сторон света и о крупной ссоре между властелином Севера и властелином Юга.

    Пациент кажется себе мифическим героем, совершающим великие чудеса. В роли короля Ричарда Львиное Сердце он, вскоре после своего рождения, убивает тигра и душит змею. В роли японского героя он сам принимает форму змеи и обретает «жестокую силу наносить ответный удар»; он убивает тарантула, который был японской матерью, одетой для битвы и побеждает несколько чудовищ.

    (Джон Перри, «Дальняя сторона безумия»)

    Этот важный тип преобразующего кризиса был описан калифорнийским психиатром и юнгианским аналитиком Джоном Перри, который назвал его процессом обновления. Перри подробно изучил этот вид кризиса во время многолетней психотерапевтической работы с молодыми людьми, переживавшими острые эпизоды неординарных состояний сознания. Этим людям разрешали и рекомендовали пройти весь процесс без подавляющих лекарств. Перри основал специальный центр, в котором было возможно использовать такой подход; он назывался «Диабазис» и был расположен в Сан-Франциско.

    Люди, вовлеченные в процесс обновления, переживают ряд драматических состояний, в которых участвуют чрезвычайно большие энергии, заставляющие таких индивидов чувствовать себя в центре событий, имеющих глобальное или даже космическое значение. Их психика становится фантастическим полем битвы, где силы Добра и Зла участвуют во вселенской битве, исход которой кажется решающим для будущего всего мира.

    Эти визионерские состояния как бы повторяют историю в обратном порядке, увлекая таких индивидов все дальше и дальше назад — к их собственным корням, к истокам человечества, сотворению мира и первоначальному райскому состоянию. Этому часто сопутствует убежденность, что данный процесс предоставляет возможность для исправления некоторых серьезных ошибок и катастроф, которые происходили как в индивидуальном, так и во всеобщем прошлом, и для сознания лучшего мира.

    Еще одним важным аспектом процесса обновления является глубокая озабоченность смертью в ее многочисленных формах. Индивиды, переживающие такой кризис, могут чувствовать, что им жизненно необходимо понять природу умирания и смерти, а также то, какую функцию они выполняют в общем вселенском порядке. Они могут переживать связь с посмертным существованием и общаться со своими предками. Особенно важными и пртягательными для них оказываются идеи ритуального убийства, жертвоприношения и мученичества.

    Кроме того, для тех, кто переживает это радикальное психологическое обновление, особый интерес представляет проблема противоположностей. Их зачаровывают различия между полами, изменение пола, гомосексуальность и преодоление противоположности полов.

    Когда эпизоду дают развиваться дальше первоначального хаоса и смятения, опыт становится все более приятным и постепенно идет к своему разрешению. Процесс часто достигает кульминации в переживаниях «священного брака» — блаженного соединения с идеальным партнером, которым может быть архетипическая фигура или идеализированный образ человека из реальной жизни, на которого проецируется эта роль. Действующими лицами в священном браке могут быть такие архетипические фигуры, как Адам и Ева, Король и Королева, Солнце и Луна, Шива и Шакти, а также другие аналогичные пары; это обычно означает, что мужской и женский аспекты личности достигают нового психологического равновесия. У женщин это может принимать форму священного брака с Христом.

    В этот момент процесс, по-видимому, достигает центра или организующего принципа психики, который Юнг называл самостью (self). Этот надличностный центр составляет нашу глубочайшую и подлинную природу и, вероятно, близко родственен индуистскому понятию Атмана-Брахмана, Божественного внутри человека. В визионерских состояниях самость предстает в форме сияющего источника света сверхъестественной красоты, в виде драгоценных камней и металлов, блестящих жемчужин, изысканных драгоценностей и других символических выражений.

    Индивид, устанавливающий связь с этими чудесными внутренними областями, часто истолковывает это достижение как личную вершину, космическое событие, которое возвышает его до особой человеческой роли или вообще ставит над человеческим состоянием — в качестве великого вождя, спасителя мира и даже Господина Вселенной. Такие люди могут чувствовать, что победили смерть, и испытывать глубокое ощущение духовного возрождения. В этом контексте женщины нередко чувствуют себя дающими жизнь божественному ребенку, наделенному особой миссией, в то время как мужчины переживают себя заново рождающимися в этой новой роли.

    По мере того как процесс обновления достигает своего завершения и интеграции, в видениях возникают образы идеального нового мира — обычно это те или иные формы гармоничного общества, управляемого любовью и справедливостью, которое успешно преодолело все недуги и зло. Нередко в этой завершающей композиции важную роль играет число четыре, которое в юнгианской психологии считается архетипическим символом Самости и целостности.

    В финальной драме могут участвовать четыре короля, четыре страны или четыре политические партии. Это часто отражается в спонтанных рисунках, где присутствуют четыре оси, четыре квадрата, четыре стороны света или четыре реки. Особенно важным признаком того, что процесс приближается к успешному разрешению, судя по всему, следует считать появление кругов, разделенных на четыре сектора. Когда острота переживаний спадает, человек отдает себе отчет в том, что вся эта драма была психологическим преобразованием, которое, в общем и целом, было ограничено внутренним миром и становится готовым вернуться к повседневной жизни.

    Для неосведомленного наблюдателя переживания людей, вовлеченных в процесс обновления, выглядят столь странными и необычными, что ему может казаться вполне логичным отнести их на счет какого-то экзотического расстройства психики или серьезной болезни, влияющей на работу мозга. Однако Перри не дал себе обмануться необычной природой этих переживаний. Он подошел к работе с серьезными познаниями в области юнгианской психологии и с поистине энциклопедическим культурным багажом. Позволяя переживаниям идти их естественным курсом, он вскоре смог понять, что этот процесс по самой своей природе является целительным и укрепляющим.

    К числу самых важных достижений Перри относится открытие того, что процесс обновления обладает глубоким смыслом и порядком и связан с важными аспектами истории человечества. Перри понял, что последовательности событий, переживавшиеся его пациентами во время наиболее острых эпизодов, были аналогичны темам ритуальных драм, которые разыгрывались в ходе новогодних карнавалов во всех главных культурах мира в те времена, когда цари считались воплощениями богов. Мифологические корни этих переживаний, а также их отношение к человеческой истории будут рассмотрены в главе шестой.

    Целительный и преобразующий потенциал процесса обновления, а также его связь с различными важными стадиями истории человеческой культуры делают его в высшей степени непохожим на эксцентричные проявления душевной болезни. Перри предложил объяснение, которое радикально отличается от позиции традиционной психиатрии; по его мнению, этот процесс представляет собой большой шаг по направлению к тому, что Юнг называл «индивидуацией» — к более полному выражению глубинного потенциала человека.


    Шаманский кризис

    Есть сила, которую нельзя объяснить простыми словами. Великий Дух, от которого зависит мир, и погода, и вся жизнь на земле, — дух настолько могущественный, что он говорит с человеческим родом не простыми словами, а бурями, снегами, дождями и неистовством моря; всеми силами природы, которых боятся люди. Но у него есть и другой способ общения: через солнечный свет, спокойствие моря и маленьких детей, невинно играющих, ничего не понимая… Никто не видел этого Духа; место его пребывания загадочно, ибо он одновременно среди нас и невообразимо далеко.

    (Слова эскимосского шамана, записанные исследователем Кнудом Расмуссеном)

    Эта форма психодуховного преобразования имеет глубокое сходство с кризисом посвящения шаманов — целителей и духовных лидеров у многих первобытных народов. Антропологи называют эти драматические эпизоды неординарных состояний сознания, отмечающие начало целительской карьеры многих шаманов, «шаманской болезнью». Это самая древняя разновидность преобразующего кризиса, но было бы ошибкой полагать, что этот феномен относится только к далекому прошлому или к экзотическим и так называемым примитивным культурам.

    Мы неоднократно наблюдали весьма сходные переживания у современных американцев, европейцев, австралийцев и азиатов, как в форме спонтанно происходящих эпизодов, длящихся много дней, так и в виде кратких и преходящих последовательностей переживаний во время психоделических сеансов и при холотропном дыхании. В этом контексте мы будем описывать природу шаманской болезни как важной формы духовного кризиса. В главе шестой мы более подробно рассмотрим шаманизм как историческое и культурное явление.

    Такие визионерские приключения обычно включают в себя путешествие в подземный мир — царство мертвых. Здесь человек подвергается нападению злобных демонических сущностей и проходит через невообразимые испытания, достигающие своей кульминации в переживаниях смерти, расчленения и уничтожения. Как и в шаманском кризисе, при окончательном уничтожении человек может чувствовать, что его убивают и разрывают на части или что его пожирают специфические животные, которые исполняют функции его посвятителей. Эти же животные потом могут выступать в роли духов-проводников, защитников и учителей. После переживания тотального уничтожения обычно следуют воскрешение, перерождение и восхождение в небесные области. Судя по всему, этот цикл психологической смерти и возрождения тесно связан с повторным переживанием травмы биологического рождения, хотя эта связь отнюдь не дает полного объяснения шаманского кризиса.

    Кроме того, подобные кризисы характеризуются богатым спектром надличностных переживаний, которые позволяют проникать в те области и измерения реальности, которые обычно скрыты от человеческого восприятия и интеллекта. Некоторые из них опосредуют глубокую связь и гармонию с творческими энергиями Вселенной, силами природы, а также с миром животных и растений. Другие включают в себя различные божества, духов-проводников и, в особенности, животные силы — помощников и защитников в образе животных.

    Люди, переживающие такого рода опыт, нередко чувствуют особую связь с природой — океаном, реками, горами, небесными телами и различными формами жизни. Многих охватывает внезапное художественное вдохновение, через посредство которого к ним приходят стихи, песни или идеи различных ритуалов. Некоторые из этих ритуалов могут быть тем, что действительно практикуются шаманами различных культур. И, как и у шаманов, у некоторых людей появляются необычайные прозрения в отношении природы различных эмоциональных и психосоматических растройств и того, как их обнаруживать и исцелять.


    Пробуждение экстрасенсорного восприятия (парапсихическое раскрытие)

    Затем я взглянул снова. Что-то было неладно. В этой стене не было ни окон, ни дверей, около нее не было никакой мебели. Это была не стена в моей спальне, и все же в ней было что-то знакомое. Узнавание пришло внезапно. Это была не стена, а потолок. Я плавал под потолком, мягко отскакивая от него при каждом движении. Удивленный, я перевернулся в воздухе и посмотрел вниз.

    Там, в тусклом свете подо мной, была постель. В постели лежали две фигуры. Справа была моя жена. Рядом с ней был кто-то еще. Оба, казалось, спали. Что за странный сон — подумал я. Мне стало любопытно. Кто бы мне мог присниться в постели с моей женой? Я присмотрелся поближе и испытал полнейший шок. Этот кто-то в постели был я сам!

    (Роберт Монро, «Путешествия вне тела»)

    Многие духовные традиции и мистические школы описывали появление разнообразных паранормальных способностей как естественную, но потенциально опасную стадию в развитии сознания. Очарованность и одержимость психическими феноменами обычно рассматривается как опасная ловушка для «эго» и плачевное отклонение от подлинно духовных исканий. На более продвинутых стадиях развития, которые следуют за преодолением этого опасного препятствия, обостренная интуиция и парапсихические способности могут стать неотъемлемой частью жизни человека. К тому времени они включаются в новое мистическое мировосприятие и не составляют проблемы.

    Поэтому не удивительно, что значительное повышение интуитивных способностей и проявление парапсихических феноменов чрезвычайно часто сопутствуют разнообразным формам духовных кризисов. Практически любой вид межличностного опыта может при определенных обстоятельствах давать поразительную информацию, которую индивид не мог бы получить обычными путями и которая кажется приходящей из паранормальных источников. Вдобавок, многие индивиды, переживающие преобразующий кризис, сообщают о конкретных случаях экстрасенсорного восприятия — ясновидения, предвосхищения будущих событий, телепатии — и других парапсихических феноменах. Однако иногда поток информации из неординарных источников становится настолько ошеломляющим и сбивающим с толка, что подчиняет себе все остальное и становится серьезной проблемой.

    Самым крайним и драматическим проявлением психического раскрытия бывает опыт выхода из тела. В этих случаях сознание как будто отделяется от тела и обретает ту или иную степень свободы и независимости, а также способность воспринимать окружающее без помощи органов чувств. Люди, переживающие подобные развоплощенные состояния, могут наблюдать самих себя, паря под потолком, становиться свидетелями событий, происходящих в других частях здания, либо «путешествовать» в различные отдаленные места и в точности воспринимать все, что там происходит. Как мы увидим в дальнейшем, такие состояния особенно часто бывают в околосмертных ситуациях, где их достоверность подтверждена систематическими клиническими исследованиями.

    Другое паранормальное явление, которое часто встречается у людей, переживающих драматическое психическое раскрытие — это способность так глубоко настраиваться на внутренние процессы других, что это приводит к телепатии. Их догадки могут быть необычайно точными и касаться различных областей, которые люди обычно предпочитают скрывать. Многие из переживающих духовный кризис склонны без разбора высказывать свои телепатические догадки, что раздражает и оскорбляет тех, кого эти догадки касаются, и еще более усугубляют и без того напряженную ситуацию. Иногда это может стать одним из факторов, ведущих к ненужной госпитализации.

    В некоторых случаях индивиды, претерпевающие духовный кризис, могут в той или иной форме и степени осознавать будущее. Иногда это относится к событиям, которые вот-вот произойдут, в другой раз — к тем, что произойдут в отдаленном будущем. Кроме того, такие индивиды могут воспринимать ситуации, которые случаются в других частях света, в особенности, если в них участвуют эмоционально близкие им люди. Частое повторение и накопление подобных психических событий может очень пугать и вызывать беспокойство, так как они серезно подрывают представление о реальности, которое преобладает в индустриальных обществах.

    Еще один вид опыта также нередко вызывает серьезные проблемы у людей, которые переживают драматическое психическое раскрытие. Это периодическая утрата чувства личной самотождественности и медиумическое отождествление с другими людьми. Такие индивиды могут как бы входить в телесный образ другого человека, перенимая его позы, жесты, выражение лица, эмоции и даже мыслительные процессы. Опытные шаманы, экстрасенсы и духовные целители зачастую способны входить в такие состояния по собственной воле и использовать их для обретения понимания проблем других людей, диагностики и исцеления разнообразных расстройств. Однако для неопытных людей внезапное и непрошенное появление таких феноменов в ходе кризиса психического раскрытия часто становится неожиданностью, а связанная с ними утрата контроля над собой и личной самотождественностью оказывается крайне пугающей.

    Очень часто в период духовного кризиса люди сообщают, что в их жизни в изобилии случаются разнообразные необычные совпадения, которые связывают какие-то элементы их внутренней реальности, например, мечты и визионерские состояния — с событиями повседневного мира. Этот феномен впервые открыл и описал К.Г.Юнг, который назвал его синхронностью. Он определил синхронность как внепричинный связующий принцип, ответственный за значимые совпадения, которые соединяют отдельных людей и события в пространстве и времени. Необычные проявления синхронности сопровождают многие формы духовных кризисов, но особенно часто они, по-видимому, встречаются при кризисе психического раскрытия.

    Традиционная психиатрия настаивает на строго причинном объяснении любых явлений и до сих пор не признает феномена синхронности. Психиатры обычно относят любые упоминания о значимых совпадениях на счет искаженного восприятия и неверного истолкования фактов, обусловленных патологическим процессом. Для подобных случаев у них есть специальный термин — иллюзия отнесения, который означает, что человек усматривает связи там, где их, в действительности, не существует. В картине мира, создаваемой ньютоно-картезианской наукой, нет места для значимых совпадений; любое невероятное совпадение считается или случайным стечением обстоятельств или плодом воображения наблюдателя.

    Однако исследования трансперсональной психологии показали, что в ходе процесса духовного раскрытия люди часто переживают подлинную синхронность в том смысле, как ее понимал Юнг. Все, кому известны факты — как о внутренних переживаниях, так и о соответствующих событиях во внешнем мире, признают необычный характер подобных ситуаций. Эти связи бывают очень конкретными, глубоко значимыми и нередко даже содержат в себе элементы космического юмора. Учитывая все это, кажется крайне маловероятным, что такие совпадения можно понять с точки зрения закона причинности или объяснить простой случайностью. В настоящее время концепция синхронности уже не ограничивается одной только психологией. Многие передовые ученые, в том числе специалисты в области квантовой и релятивистской физики, уже признали принцип синхронности в качестве важной альтернативы строго причинному объяснению мира.

    Рост числа случаев парапсихических явлений разного типа может вызывать немалое беспокойство. Когда эти эпизоды становятся такими непреодолимыми и убедительными, что от них трудно отмахнуться, ситуация оказывается крайне пугающей, поскольку старые безопасные представления разрушены, и человек чувствует себя наивным и совершенно неподготовленным новичком в неизвестном и таинственном мире.

    Когда человек привыкает к психическим событиям и способностям и они перестают его пугать, он может столкнуться с проблемами иного рода. Легко стать очарованным открывающейся сферой паранормальных феноменов и истолковывать их появление как признак своего превосходства и особого призвания. Поскольку цель духовного пути состоит в выходе за пределы «эго», такая позиция представляет собой огромную опасность возвеличивания и раздувания «эго».


    Общение с духами-проводниками и контактерство

    Я не верю, что я могла бы сама создать нечто подобное книге Сета. Этой книгой Сет демонстрирует, что человеческая личность многомерна, что мы одновременно существуем во многих реальностях и что наша душа или внутренняя сущность — это не что-то отдельное от нас, а сама среда, в которой мы существуем… Возможно, Сет — такое же произведение, как эта книга. Если так, то это прекрасный пример многомерного искусства, создаваемого на столь богатом уровне бессознательного, что «художник» не осознает свою собственную работу и настолько же заинтригован ей, как и всякий другой.

    (Джейн Робертс, «Сет говорит»)

    В неординарных состояниях сознания человек может принимать на себя различные роли по отношению к различным сущностям и ситуациям, с которыми он сталкивается во внутреннем мире. Можно быть сторонним наблюдателем, активным участником событий или реально отождествляться с различными элементами внутреннего сценария. Однако иногда человек может вступать в контакт с сущностью, которая кажется совершенно отдельной и независимой от его внутренних процессов. Эта сущность предлагает свои личные отношения и продолжает играть роль руководителя, защитника, учителя или высшего источника информации. В литературе, посвященной психическим феноменам, такие фигуры обычно называются духами-проводниками или духовными наставниками.

    Иногда человек может понять природу этих существ; в других случаях духовные наставники сами рассказывают о себе и объясняют, откуда они пришли и какова их миссия. Обычно они оказываются развоплощенными душами людей, сверхчеловеческими существами или божествами, обитающими на высших уровнях сознания и наделенными необычайной мудростью. Порой они напоминают человеческие существа, а порой имеют вид сияющего источника света. Бывают и такие случаи, когда они вообще не имеют какой бы то ни было различимой формы, но их присутствие может ощущаться. Они общаются со своими подопечными с помощью прямой передачи мыслей, либо другими экстрасенсорными способами. Иногда они имеют человеческие голоса и передают словесные послания.

    Особую разновидность переживаний такого типа представляет собой контактерство — феномен, который в последние годы приобрел значительную популярность в Америке и широко освещался в средствах массовой информации: индивид становится посредником или «каналом связи» для получения посланий из источника, который якобы находится за пределами его индивидуального сознания. Сообщения передаются через говорение в трансе, автоматическое письмо или телепатическую связь. Качество полученного таким образом материала бывает разным, и вопрос о первоисточнике этой информации служит предметом многочисленных домыслов и предположений. Однако для того, кто получает информацию, контактерство может быть целительным и преобразующим переживанием, а сама эта информация часто оказывалась полезной другим людям как руководство для личностного роста и эволюции сознания.

    Контактерство играло важную роль в истории человечества. К числу полученных таким образом духовных учений принадлежат многие священные писания, оказавшие огромное влияние на культуру, как-то: древнеиндийские Веды, Коран и Книга Мормона. Происхождение многих частей священной книги зороастрийцев Зенд-Авесты и Библии также связано с опытом подобного типа.

    Среди важных примеров контактерства в ХХ в. можно назвать получение информации от сущности, называвшей себя Тибетцем. И Алиса Бейли, и мадам Блаватская признали его источником своих духовных сочинений. Итальянский психиатр Роберто Ассаджиоли верил, что эта же сущность была подлинным автором психологической системы, которую он назвал психосинтезом.

    У К.Г.Юнга в течение всей жизни было много надличностных переживаний. Из них наибольшую известность получил драматический эпизод, в ходе которого Юнг получил от сущности, представившейся Гностиком Василидом, свой знаменитый текст «Семь наставлений мертвому»*. Кроме того, у Юнга были мощные переживания, связанные с духом-проводником по имени Филемон; он даже нарисовал картину, изображающую эту сущность. Опыт общения с этой сущностью убедил Юнга в том, что различные аспекты психики могут функционировать совершенно автономно.

    Один из самых популярных современных текстов, полученный путем контактерства — это книга-бестселлер «Курс чудес»; ее очень высоко оценили не только любители, но и многие профессионалы, которые положили ее в основу своих лекций, семинаров и учебных курсов. Этот текст был получен Хелен Шуцман от сущности, которая называла себя Христом. До этого Шуцман была психологом с традиционным образованием, прочным положением в университете и хорошей профессиональной репутацией; она не верила в Бога и в паранормальные явления. Впервые услышав внутренний голос, передающий ей информацию, которая была для нее совершенно новой, она испытала состояние полного концептуального замешательства и начала сомневаться в своем душевном здоровье.

    Главная причина, по которой такие переживания могут вести к серьезному кризису, состоит в том, что западное общество, по традиции, или высмеивает подобного рода явления, или считает их патологией. Однако людям, вовлеченным в контактерство, нелегко полностью игнорировать и отвергать свои переживания по причине необычной природы и качества полученной информации. Например, иногда путем контактерства могут быть получены абсолютно точные данные из таких областей знания, с которыми реципиент никогда ранее не соприкасался. Это видимое доказательство существования духовных реалий может вызвать серьезное философское замешательство у человека, который ранее придерживался совершенно иной системы убеждений.

    В некоторых случаях опыт контактерства бывает очень интенсивным и навязчивым и может серьезно мешать повседневной жизни. Еще одну проблему создает опасность раздувания «эго» человека, получающего такие послания. Духовные наставники обычно воспринимаются как очень продвинутые и развитые существа, которые находятся на высоком уровне сознания, обладают сверхчеловеческим интеллектом и необычайной моральной цельностью. Люди, избранные ими для контакта, могут интерпретировать это как свидетельство своего собственного превосходства.


    Переживание близких контактов с НЛО

    И я предстаю перед сияющим светом — хрустальным, сверкающим, ярким светом и прозрачными кристаллами, в которых переливаются радуги. Повсюду вокруг одни кристаллы — всевозможнейшие формы кристаллов. Я не знаю, что это такое. Я боюсь! Я хочу обратно. И яркий свет впереди! Они забирают меня через эти кристаллы. Этот яркий свет вверху, впереди… Ох, этот сияющий свет! Мы останавливаемся, и двое сходят с этой штуки. А я все там, перед светом.

    (Бэтти Андреассон описывает свою встречу в книге «Дело Андреассон»)

    С 1947 года, когда американский гражданский пилот Кеннет Арнольд увидел в горах возле Маунт-Райниер неопознанный летающий объект и назвал его летающим блюдцем, тема НЛО, внеземных пришельцев и встреч с ними вызывала множество горячих споров. Некоторые сообщения описывали наблюдения необычных объектов днем или странных источников света ночью; другие рассказывали о приземлении космических кораблей и даже о взаимодействии с их командой. Крайние формы такого опыта включают в себя похищение космическими пришельцами, либо посещение этих космических кораблей и участие в полетах к более или менее удаленным внеземным объектам. Согласно данным анонимного опроса, проведенного Институтом Гэллапа, около 5 миллионов американцев наблюдали в небе странные вещи, которые они никак не могли объяснить и которые относятся к этой категории.

    Дискуссии на тему НЛО обычно воспринимаются как попытки выяснить, посещали ли Землю существа из иных миров и космические корабли. Однако опыт подобных встреч имеет важные психологические и духовные измерения. Они часто порождали серьезный эмоциональный и духовный кризис, имеющий много общего с духовными кризисами. К.Г.Юнг считал этот феномен настолько важным, что посвятил ему специальный очерк: «Летающие блюдца: современный миф о предметах, наблюдаемых в небе». Он основан на тщательном историческом анализе легенд о летающих дисках и их реальных наблюдений, которые порой вызывали массовую истерию. Юнг пришел к заключению, что явления НЛО, возможно, представляют собой архетипические видения, происходящие из коллективного бессознательного, а не внеземные космические корабли. Другие исследователи также отмечали близость этих переживаний к другим надличностным состояниям и особо выделяли их преобразующий потенциал.

    Независимо от того, вызваны ли эти переживания реальными внеземными контактами или внутренними процессами в психике, у них много общих черт с разнообразными надличностными состояниями, в целом, и с определенными формами духовного кризиса, в частности. Индивиды, сообщающие о наблюдениях НЛО, обычно рассказывают о свете, обладающем сверхъестественным качеством и не похожем ни на что известное на земле; эти описания сильно напоминают видения света, которые случаются при мистических переживаниях и в других неординарных состояниях сознания.

    Кроме того, исследователь НЛО Элвин Лоусон указал на тот факт, что «внеземные посетители» подразделяются на несколько основных категорий — тех же самых, которые обнаруживаются в мире мифологии и религии; это наводит на мысль, что они возникают в коллективном бессознательном. Рассказы о похищениях нередко содержат упоминания о физических процедурах — научных исследованиях и экспериментах, которые могут быть чрезвычайно болезненными. В этом они напоминают переживания при шаманском кризисе или различные испытания, которым подвергаются неофиты в ритуалах перехода, проводимых в примитивных культурах.

    Сообщения людей, которые утверждают, что их похищали или приглашали в полет, содержат описания чужих космических кораблей и полетов на них, похожих на видение огненной машины у библейского пророка Иезекииля* или на легендарную колесницу ведического бога Индры. Города высокоразвитых цивилизаций, посещаемые во время этих путешествий, и фантастические ландшафты иных планет также сильно напоминают видения рая, небесных сфер и городов света, описанные в духовной литературе различных культур.

    Переживания контактов с НЛО или похищения теми, что представляется внеземными космическими кораблями и существами, часто могут вызывать серьезный эмоциональный, интеллектуальный и духовный кризис. Кейт Томпсон, профессиональный психолог и активный исследователь феномена НЛО, совершенно недвусмысленно сравнивает людей, вовлеченных в переживание таких ситуаций, с посвящаемыми, которые подвергаются ритуалам перехода. Томпсон отмечает, что люди, переживающие феномены НЛО, как и эти посвящаемые, подвергаются действию обычно скрытых от человеческого восприятия уровней реальности, которые оказывают на них глубокое преобразующее влияние. Такие люди утрачивают связь с обществом и находятся в пограничном состоянии ни там, ни там. Они не могут вернуться к принятой их культурой иллюзии реальности, которая разрушена этим опытом, и им еще не удалось создать новое, более всеобъемлющее мировосприятие.

    Однако в отличие от посвящаемых, получающих поддержку со стороны общества, которое с почтением относится к их новой системе убеждений и проводит ритуалы именно для того, чтобы раскрыть те или иные скрытые реальности, те, кто столкнулся с опытом встречи с НЛО, продолжают жить в культуре, мировоззрение которой они больше не могут разделять. Это неприятие обществом может быть причиной кризиса, очень похожего на тот, который вызывают околосмертные переживания и другие формы внезапного и драматичного духовного расрытия.

    Существуют и дополнительные причины, по которым переживание встречи с НЛО может вызвать психодуховный кризис; эти проблемы сходны с теми, что мы уже обсуждали в отношении духов-проводников и контактерства. Представители внеземных цивилизаций обычно воспринимаются как несравненно более продвинутые, чем жители нашей планеты, причем не только в смысле науки и технологии, но также морально и духовно. Общение и контакты с ними, как правило, обладают сильно выраженным мистическим качеством и вызывают ощущение прикосновения к высшему учению, которое ведет к неким прозрениям вселенского масштаба.

    В таких обстоятельствах люди, ставшие объектом такого особого внимания, могут почувствовать себя исключительными и прийти к выводу, что избраны для исполнения особой задачи существами высшей цивилизации за какие-то особенные личные качества.

    Состояния одержимости

    Вдруг Флора начала жаловаться, что боль от спазма лица становится невыносимой. На моих глазах спазм гротескно усилился, и ее лицо превратилось в то, что лучше всего было бы назвать «маской зла». Она начала говорить низким мужским голосом, и все в ней настолько изменилось, что я не мог найти почти ничего общего между тем, как она выглядела сейчас, и ее прежним образом. В ее глазах было выражение неописуемой злобы, а руки скрючились, как когтистые лапы.

    Та чуждая энергия, которая овладела ее телом и голосом, назвала себя дьяволом. «Он» обратился непосредственно ко мне, приказывая оставить Флору в покое и не предпринимать никаких попыток помочь ей. Она принадлежит ему, и он покарает всякого, кто попытается вступить в его владения. То, что последовало за этим, было настоящим шантажом — это была серия зловещих откровений о том, что будет со мной, моими коллегами и нашей исследовательской программой, если я осмелюсь не послушаться.

    (Станислав Гроф, «Путешествие в поисках себя»)

    При этой форме психодуховного кризиса человек испытывает жуткое ощущение, что его тело и психика захвачены и контролируются некой чуждой сущностью или энергией, обладающей личностными характеристиками. Это чувство может быть эпизодическим или сохраняться в течение длительного времени. Люди, страдающие от такого состояния, воспринимают эту сущность как недоброжелательную, враждебную и беспокоящую; это «чужое эго», пришедшее извне и не принадлежащее личности индивида. Когда чужое «я» удается идентифицировать, оно оказывается развоплощенной сущностью, демоническим существом или сознанием некоего злого человека, пытающегося овладеть индивидом с помощью ритуалов черной магии.

    Это состояние может проявляться в различных формах и с различной итенсивностью. Во многих случаях чуждая энергия бывает непроявленной и способна порождать широкий спектр проблем, в то время как ее настоящая природа остается скрытой. Она может быть движущей силой различных психопатологий: тех или иных форм антисоциального и даже криминального поведения, депрессии со склонностью к самоубийству, смертельной агрессии, а также саморазрушительных тенденций, кровосмесительных или извращенных сексуальных побуждений, неумеренного потребления алкоголя и наркотиков. Иногда «состояние одержимости», лежащее в основе этих проблем, не может быть выявлено до тех пор, пока индивид не начинает проходить эмпирическую психотерапию, в которой используются методы, активизирующие бессознательное.

    В процессе эмпирической психотерапии эта проблема может внезапно проявиться. В середине сеанса у «одержимого» индивида развиваются судороги и спазмы, его глаза и лицо приобретают дикое и пугающее выражение, тело и конечности сводит, а голос становится низким и имеет «потустороннее» качество. Когда ведущие сеанс допускают и поощряют полное проявление и выражение этого состояния, то поведение индивида может становиться совершенно экстремальным. Он может начать метаться, кричать, у него возникают рвота, удушье и даже ощущение временной утраты контроля и потери сознания. Такие сеансы напоминают процедуры изгнания дьявола в христианской церкви или аналогичные ритуалы в разнообразных туземных культурах.

    В других случаях чуждая энергия находится настолько близко к поверхности, что «одержимый» индивид большую часть времени осознает ее и предпринимает гигантские усилия, чтобы предотвратить ее проявление. В крайней и наиболее опасной форме этого феномена защитные механизмы не справляются, и проблема бесконтрольно выходит на поверхность в процессе повседневной жизни. Ее проявления, которые в правильной терапевтической обстановке могли бы быть целительными и преобразующими, в таких обстоятельствах ведут к крайне разрушительным и саморазрушительным формам внешних действий.

    Подобная демоническая одержимость несомненно принадлежит к группе духовных кризисов, даже если внешне она выглядит совершенно не похожей на другие формы таких кризисов; она может ассоциироваться с наиболее неприятными типами психопатологии. Индивиды, на долю которых выпало это испытание, переживают подлинную темную ночь души. Они нередко кажутся себе дурными, отвратительными и оторванными от потока жизни и от Божественного. Друзья, близкие и часто даже психотерапевты склонны отвергать такого «одержимого», отчасти из-за морального осуждения, а отчасти по причине глубинного метафизического страха. Это приводит к еще большему усилению чувств безнадежного одиночества и тревоги, свойственных этому состоянию.

    Однако есть и более важные причины, по которым состояние одержимости следует считать формой духовного кризиса. Вызывающий его демонический архетип, по самой своей природе является надличностным и представляет собой необходимый контраст с Божественным, будучи его полярной противоположностью или отрицательным зеркальным отражением. Нередко он также выполняет функцию барьера, закрывающего доступ к Божественному, подобно пугающим фигурам стражей у ворот восточных храмов. Когда человеку предоставляется возможность вступить в борьбу с досаждающими энергиями и выразить их в обстановке поддержки и понимания, результатом этого часто бывает глубокий положительный духовный опыт, который обладает необычайным целительным и преобразующим потенциалом.


    Зависимость как духовный кризис

    Как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!

    (Псалмы [41, 2])

    Когда мы чувствуем новую силу, которая вливается в нас, когда мы наслаждаемся покоем ума, когда мы обнаруживаем, что способны успешно встречать жизнь лицом к лицу, когда мы осознаем Его присутствие, мы начинаем избавляться от нашего страха — сегодня, завтра и всегда. Мы родились заново.

    (Анонимные алкоголики)

    Не исключено, что у многих людей за потребностью в наркотиках или алкоголе скрывается потребность в трансценденции, потребность в целостности. Если это так, то наркотическая и алкогольная зависимости, равно как и всевозможные другие виды зависимости, во многих случаях могут быть формами духовного кризиса. Зависимость отличается от других форм преобразующего кризиса тем, что ее духовное измерение часто скрыто за очевидной разрушительной и саморазрушительной природой болезни. В других разновидностях духовного кризиса люди сталкиваются с проблемами, вызванными духовными или мистическими состояниями ума. В противоположность этому, в случае зависимости многие трудности возникают из-за отсутствия поиска более глубоких измерений внутри себя.

    И алкоголики, и люди, страдающие от других пагубных привычек, описывают свое падение в глубины зависимости как «духовное банкротство» или «душевный недуг», а исцеление своей несчастной души — как «возрождение». Поскольку для многих форм духовных кризисов характерна та же последовательность, опыт успешного лечения алкогольной и наркотической зависимостей может оказаться полезным и при оказании помощи во время кризисов преобразования личности

    Учитывая остроту проблемы алкоголизма и наркомании во всем мире и в связи с тем, что эта область вызывает большой интерес, мы решили посвятить ей специальную главу. На последующих страницах мы рассмотрим идею зависимости как разновидности духовного кризиса и выскажем кое-какие соображения в отношении того, чему эти две области могут научиться друг у друга. Но сперва нам хотелось бы обсудить истоки нашего интереса к этой проблеме.

    Кристина на себе испытала всю глубину и драму духовного кризиса и химической зависимости, и именно из-за своего близкого знакомства с обоими поблемами она впервые начала задумываться о том, что они могут иметь много общего. Ниже Кристина продолжит свою историю, начатую в Прологе.


    История Кристины: продолжение


    Духовный кризис стал причиной моей алкогольной зависимости, и, в то же время, процесс «падения на дно» в ходе этой болезни и постепенного выздоровления по какой-то причине оказался ключом к разрешению многих драматических проблем, возникших за годы пробуждения Кундалини. Мне стало совершенно ясно, что и духовный кризис, и алкоголизм были необходимыми элементами процесса преобразования моей личности, хотя до этого я никогда бы не подумала, что зависимость способна оказать столь глубокое положительное влияние на мою жизнь.

    Рассказывая эту историю, я отнюдь не хочу приукрашивать ужасно унизительную, саморазрушительную и потенциально фатальную жизнь алкоголика. Хотя многие люди проходят через свою зависимость к более свободной, просветленной и плодотворной жизни, достигая полного выздоровления, тысячам других это не удается. И я бы никогда не порекомендовала эту крайне опасную форму духовного кризиса как путь преобразования личности.

    До того, как я открыла для себя алкоголь в роли транквилизатора, я никогда не употребляла его в больших количествах. Хотя мне случалось выпивать в компании во время моей жизни в Гонолулу, я успешно контролировала себя, а начав заниматься йогой, и вовсе свела употребление алкоголя к минимуму. Но с началом хаотической активности Кундалини эта ситуация изменилась.

    Мы со Стэном путешествовали по всему миру, выдерживая напряженный график лекций и семинаров. В ходе семинаров мне приходилось иметь дело с большим количеством людей, занятых интенсивным эмоциональным самоиcследованием, и, хотя наша работа была захватывающей, я постоянно чувствовала себя опустошенной из-за необходимости постоянно уделять внимание другим.

    Вдобавок, я должна была ежедневно справляться со своими трудными внутренними состояниями, никогда не зная, когда они меня поразят и что за этим последует. Я оказывалась вовлеченной в отчаянную борьбу за то, чтобы уравновесить мой сложный внутренний мир с его, казалось, бесконечными переживаниями, видениями и странными физическими энергиями с не менее сложным внешним миром. Я обнаружила, что пара бокалов коктейля, выпитых во время перелета, помогает снять остроту переживаний, и стала все чаще обращаться к алкоголю в поисках облегчения.

    В то время я не знала, что в некоторых семьях существует предрасположенность к алкоголизму и что этой болезнью страдали многие из моих родных. По этой, как и по другим причинам, я была первейшим кандидатом на роль алкоголика. Я втянулась очень быстро. По мере прогрессирующего развития алкоголизма мне становилось все труднее отличать проявления процесса Кундалини (дрожь, резкие смены настроения и проблемы с желудочно-кишечным трактом) от аналогичных проявлений болезни. Проистекавшее из этого замешательство и мое упорное отрицание того факта, что у меня возникла новая проблема, стали опасным сочетанием.

    Вдобавок, я оказалась перед ужасной дилеммой: я испытала духовное пробуждение и «вступила на путь», мне помогал любимый учитель, и, в то же время, я не могла не пить. Я приходила к Свами Муктананде, чувствовала его любовь, приятие и участие, а потом шла домой, чтобы напиться. Много раз я спрашивала себя: «Как может духовный искатель делать что-то настолько дурное?» — и тогда мне начинало казаться, что в действительности я не переживаю подлинное духовное путешествие.

    Подобно внезапному пожару, моя зависимость быстро распространилась на всю мою жизнь, став особенно разрушительной после смерти Муктананды в 1982 году; я очень привязалась к нему и была подавлена, когда моего учителя и источника поддержки больше не стало. В январе 1986, после двукратной госпитализации в связи с сильным обезвоживанием и нарушениями в печени, я обратилась в центр по лечению алкоголизма и химической зависимости.

    Даже тогда я упрямо держалась за свой привычный образ жизни, несмотря на то что он был крайне разрушительным, нездоровым и позорным. Я знала, что моя жизнь никуда не годится, что физически я очень больна и гублю себя. Но я продолжала цепляться за иллюзию, что я не такая как остальные алкоголики и наркоманы из-за того, что была знакома со «значительными» людьми, бывала в экзотических местах, занималась «важной работой» и имела «высокие» духовные переживания. Тщательно продуманная история, которую я рассказывала самой себе и другим, не давала мне взглянуть на реальное положение вещей и признать очевидную истину: я, несомненно, была алкоголичкой, со всеми проблемами, присущими этому состоянию.

    В конце концов, на десятый день, благодаря ласковому, но твердому руководству персонала центра, я отказалась от остатков своих защитных механизмов и признала себя побежденной. Сочетание работы, которой мы занимались в центре, естественного развития моего недуга и печальной новости о смерти одного моего молодого друга от передозировки алкоголя и наркотиков повергло меня на самое дно.

    Это переживание трудно описать в точности. Это было все равно, что попасть под гигантский каток, который уничтожил все, чем я была. У меня было такое чувство, будто все, что составляло мою жизнь, включая мое «я», ускользает куда-то прочь. Мне больше не за что было держаться, а даже если бы и было, то у меня все равно не осталось для этого сил. У меня не было иного выхода, кроме как сдаться. Очевидно, тут действовала какая-то более мощная сила.

    Каким-то образом это состояние полного физического, эмоционального и духовного банкротства оказалось тем внутренним переживанием смерти, к которому я стремилась. У меня уже было два эпизода духовного кризиса. Несмотря на те глубины, которых я достигла в эти периоды, я так и не завершила процесс «смерти эго», который во многих духовных кризисах бывает необходимой предпосылкой исцеления и возрождения.

    Во время второго эпизода содержание моих переживаний было почти исключительно сосредоточено на теме смерти. Но хотя состояния во время второго кризиса были мощными и напряженными, я никогда не была способна довести их до конца. Умом я знала, что после завершения мощной конфронтации со смертью процесс почти всегда переходит в стадию духовного возрождения. Но вместо этого, после дней активности, я чувствовала физическую и психологическую слабость. Сейчас я понимаю, что сама не давала себе сдвинуться с мертвой точки своим использованием алкоголя в качестве успокаивающего средства. Вместо завершения переживания смерти «эго» внутри себя, я разыгрывала его во внешнем мире в ужасной саморазрушительной драме алкоголизма.

    Сразу после окончательного падения автоматически начался период глубокого и удивительного исцеления. Мне не приходилось искать благодати, которая вошла в мою жизнь на этом этапе. Она просто появилась. Среди множества чудес, которые она принесла с собой, было полное исчезновение драматических проявлений Кундалини. Почти ежедневная поглощенность странными и неожиданными переживаниями кончилась, освободив меня для новых творческих занятий. Я ощущала новую связь с собой и с окружающим миром и начинала глубоко осознавать высший источник, который предлагает мне свое руководство. И я стала безоговорочно доверять продолжающемуся процессу самораскрытия — тому самому процессу, с которым я боролась и которому возмущалась многие годы.

    Моя внутренняя работа далеко не закончена, и я знаю, что буду внутренне умирать еще много раз, но это вызывает у меня чудесное возбуждение, а не ужас. К своей огромной радости я теперь обнаруживаю, что многое из учений Муктананды находит свое отражение в моей программе духовного выздоровления. Я каждый день благодарю судьбу за то, что смогла пережить свое путешествие в алкоголизм и вынесла из него сильное побуждение постараться использовать этот опыт для блага других людей.


    Более внимательный взгляд на зависимость


    Теперь, на фоне этой истории, давайте подробнее рассмотрим три утверждения, высказанные в начале этой главы.


    У многих людей за потребностью в наркотиках, алкоголе или других объектах зависимости скрывается страстное стремление к Высшей Сущности или к Богу. Многие выздоравливающие люди могут рассказать о своем неугомонном поиске какой-то неизвестной части, которой им недостает в жизни, и описать свою бесплодную погоню за разнообразными наркотиками, особой пищей, отношениями, имуществом или высоким положением в попытке успокоить свое неудовлетворенное стремление. Оглядываяь назад, они признают, что это было трагическое заблуждение, ошибочное восприятие, заставлявшее их считать, что ответ можно найти вне их самих.

    Некоторые даже описывают первую выпивку или первый эксперимент с наркотиком как свой первый духовный опыт, при котором индивидуальные границы тают и повседневные болезненные проблемы исчезают в возникающем состоянии псевдоединства, как признаёт Уильям Джеймс в следующем отрывке из книги «Многообразие религиозного опыта»:

    «Власть алкоголя над человечеством, несомненно, обусловлена его способностью стимулировать мистические способности человеческой природы, которые обычно полностью подавлены холодными фактами и сухим критицизмом трезвого состояния. Трезвость умаляет, разграничивает и говорит «нет»; опьянение расширяет, объединяет и говорит «да».

    Достигнув самого дна в своей болезни и включившись в программу духовного восстановления, выздоравливающие алкоголики и наркоманы могут воскликнуть: «Вот чего я искал!». Новообретенные ясность и связь с Высшей Силой и с другими людьми дают им то состояние единства, которого они искали, и их ненасытная тоска уменьшается.

    Уильям Джеймс признавал роль духовности в выздоровлении: «Единственным лечением от дипсомании (старое название алкоголизма) может быть религиомания». Так же думал и великий швейцарский психиатр Карл Густав Юнг. В январе 1961 года Юнг писал Биллу Уилсону, одному из основателей организации «Анонимные алкоголики»:

    «Потребность в алкоголе эквивалентна, на более низком уровне, духовной жажде нашего существа в целостности, что на средневековом языке означало единение с Богом… Алкоголь по-латыни «spiritus»; одно и то же слово* употребляется как для высшего религиозного переживания, так и для самого развращающего яда. И, значит, полезной может быть формула: «spiritus contrа spiritum».

    Идея «spiritus contra spiritum» — применение Божественного Духа против спирта (алкогольных напитков) — стала основой многих программ лечения алкоголизма. Чтобы понять, почему это так, полезно взглянуть на историю алкогольной зависимости в современном мире. Мы будем говорить именно о химической зависимости от алкоголя и наркотиков, поскольку этой области всегда уделялось больше всего внимания и усилий специалистов. Однако некоторые из наших выводов можно применить и к другим видам зависимости (например, от пищи, секса, отношений, азартных игр). Кроме того, мы сосредоточиваемся на алкоголе потому, что этот наркотик нам известен лучше всего, однако большинство идей, которые мы обсуждаем, применимы и к зависимости от других наркотиков — кокаина, крэка, героина и марихуаны.

    Множество людей были воспитаны с верой в то, что алкоголизм и наркомания — это этические недостатки, и что те, кто страдает такими недугами, просто плохие люди. Преобладающим образом наркомана или алкоголика был никчемный бродяга с недельной щетиной на подбородке, бессознательно бредущий через оставшуюся жизнь в состоянии пьяного отупения и невыносимой нищеты. Это был образ чуждого этике человеческого существа, переживающего тяжелые времена, не имея необходимой моральной цельности, чтобы контролировать свою ситуацию или силы воли, чтобы победить привязанность к наркотику. Зрители содрогались от ужаса, когда видели Фрэнка Синатру, колющегося героином в фильме «Человек с золотой рукой», или Джека Леммона, погрязшего в моральном разложении, в фильме «Дни вина и роз».

    Сравнительно недавно это отношение резко изменилось. В 1950 годах Американская медицинская ассоциация признала алкоголизм болезнью. Кроме того, стало известно, что он представляет собой сочетание физической аллергии к алкоголю с непреодолимым влечением к спиртному, имеющим неизвестную природу. Болезнь поражает физическую, эмоциональную и духовную конституцию своей жертвы. Теперь мы знаем, что алкоголизм представляет собой предсказуемое заболевание, которое развивается прогрессивно и при отсутствии лечения ведет к смертельному исходу. Исследователи пытались найти генетические и химические факторы, ответственные за возникновение алкоголизма. Страдающие от зависимости получили надежду, что этот фатальный недуг можно успешно лечить воздержанием. Расширялось товарищество самопомощи «Анонимные алкоголики», появлялись программы реабилитации, рос поток соответствующей литературы. В группах выздоравливающих алкоголиков стала популярной фраза: «Мы не плохие люди, которые пытаются стать хорошими; мы просто больные, старающиеся выздороветь».

    Вскоре люди из самых разных слоев общества с облегчением узнавшие, что они не плохие, а больные, начали делиться опытом, стараясь поддержать других. Кинозвезды, модельеры одежды, богатые дамы, врачи, политики, юристы и даже жена президента Соединенных Штатов признавались в своей борьбе с химической зависимостью. Широкой общественности становилось ясно, что эта проблема затрагивает все слои общества, а не только забытых изгоев.

    Такие «товарищества двенадцати шагов» как «Анонимные алкоголики» и «Анонимные наркоманы» с бульшим успехом помогали алкоголикам и наркоманам воздерживаться от спиртного и наркотиков, чем большинство видов терапии. Подобного рода системы не только способствовали достижению трезвости в повседневной жизни, но и активно сосредоточивались на разработке сложной и подробной схемы, призванной помогать людям в создании лучшей жизни, в которой трезвость сочеталась бы с духовной зрелостью. Они особо подчеркивали необходимость отказа от ощущения контроля над собственной жизнью, призывая людей вверяться Высшей Силе или Богу «как мы Его понимаем».

    Эти программы призывали людей стать честными с собой и другими, делая все, что можно, для исправления «крушения своего прошлого», но также сосредоточиваясь на возможностях и благах настоящего, с решимостью не создавать себе новых проблем. Они побуждали людей заниматься практикой молитвы и медитации, которая обещает возможность «духовного пробуждения», и превратить свой личный опыт страданий и проблем, связанных с алкогольной или наркотической зависимостью, в служение другим людям. Вскоре специалисты начали признавать чрезвычайную эффективность подобных программ и стали строить на их основе схемы реабилитации, которые включали в себя концепцию Высшей Силы.

    Во многих случаях сильная и, порой, непреодолимая потребность в наркотиках, алкоголе, пище, сексе или других объектах завиcимости, на самом деле, представляет собой замещенную потребность в целостности, в расширенном ощущении собственной сущности или Бога — потребность, которую нельзя удовлетворить во внешнем мире. Когда подлинный объект этого страстного стремления — переживание Высшей Силы — становится доступным и хотя бы частично удовлетворяет это всепоглощающее желание, то желание уменьшается. Как это соотносится с духовным кризисом?

    У многих людей наркотическая и алкогольная зависимость, а также другие виды зависимости представляют собой разновидности духовного кризиса. Как и в случае других форм духовного кризиса, путь алкоголика или наркомана к падению на самое дно, а затем к выздоровлению нередко оказывается процессом смерти «эго» и возрождения. Цикл смерти-возрождения считался естественным и закономерным во многих культурах на протяжении всей истории. Подобно тому, как весна из года в год неизменно сменяет зиму, так и развитие новой жизни автоматически следует за опытом полного разрушения старого. Этот принцип применим к динамике многих форм духовного кризиса, включая и зависимость.

    Мы уже обсуждали важную роль смерти «эго» в ходе преобразующего кризиса; этот опыт во многом подобен переживанию «падения на дно» у алкоголика или наркомана. В обоих случаях человек подходит к такому этапу, когда его жизнь «сходит с рельсов» и он оказывается совершенно бессильным контролировать ее течение. Во время смерти «эго», будь то в эпизоде спонтанного духовного пробуждения или при глубочайшем падении в жизни алкоголика или наркомана, все, чем является или был этот человек — все отношения и точки отсчета, все рационализации и защиты — рушатся, и от него не остается ничего, кроме самой сердцевины его существа

    Из этого состояния абсолютной, ужасающей капитуляции нет иного пути, кроме как вверх. В процессе возрождения, следующего за этой опустошающей смертью, человек легко открывается духовно ориентированному существованию, в котором необходимым побуждением становится служение другим. С помощью высшей силы жизнь становится управляемой, и у человека формируется новое отношение к естественным взлетам и падениям повседневного существования. Многие люди бывают удивлены, обнаружив в себе постоянный, неисчерпаемый и щедрый дар, который предлагает им силу и руководство. Они осознают, что жизнь без духовности пуста и не дает удовлетворения.

    Во время падения на дно, вызванного алкоголем или наркотиками, некоторые люди теряют все: здоровье, семья, дом, работа и деньги ускользают от них в результате недуга, и внешне они остаются полностью обездоленными. Другим удается сохранить свой внешний мир относительно нетронутым. Однако алкоголики и люди с другими видами зависимости переживают внутреннюю утрату, «духовное банкротство» или «душевный недуг», который отсекает их от внутренних ресурсов и от окружающего мира. Они вступают в темную ночь души и борются с демонами страха, одиночества, безумия и смерти, что столь типично для других форм духовных кризисов.

    Независимо от индивидуальных обстоятельств каждый алкоголик или наркоман неуклонно движется к полному эмоциональному, физическому и духовному уничтожению. По мере приближения к этому переживанию, самоубийство нередко кажется единственным выходом из этой безнадежной дилеммы: человек, беспомощно увлекаемый водоворотом к уничтожению, не способен понять, что этот процесс внутреннего умирания или полной капитуляции — поворотный пункт, выход к новому образу бытия — это возможность «убийства эго», так часто ошибочно принимаемого за самоубийство, темная ночь души, которая наступает перед рассветом исцеления.

    К несчастью, многие буквально осуществляют фазу смерти этого фундаментального процесса смерти-возрождения и пополняют и без того ужасающий список смертей, связанных с алкоголем и наркотиками. Но те, кто делают ее началом выздоровления, неизменно открывают для себя новую, духовную, жизнь, в которую входят вновь обретенная порядочность, открытость, гибкость, любовь, вера в Бога и в себя — все те элементы, которые характерны для новой жизни после духовного кризиса. Ключом к этому спасению стали полный отказ от иллюзии власти над своей жизнью и принятие помощи Высшей Силы, как это отражено в первых трех «шагах» программы «Анонимных алкоголиков»:

    1. Мы признали, что бессильны перед алкоголем, и наша жизнь стала неуправляемой.

    2. Мы поверили в то, что Сила, большая, чем мы сами, способна снова сделать нас нормальными.

    3. Мы приняли решение отдать свою волю и свою жизнь в руки Бога, как мы Его понимаем.

    Согласно буддийским учениям, корень всех страданий — привязанность. Помня об этом, можно легко понять, что химическая зависимость представляет собой крайнюю форму привязанности, своего рода принудительное страдание. Делаясь физически и психологически зависимым от того или иного вещества, человек привязывается к нему, а также к разрушительному и саморазрушительному поведению, которое неотделимо от его употребления. Избавление от страдания, к которому это приводит, означает полное и безграничное освобождение от вынужденного и губительного образа жизни; за этим, как и при других формах духовного кризиса, следует естественное движение к новой свободе. Это не означает, что человек автоматически избавляется от всех проблем; однако вместо безнадежных попыток эксплуатировать и контролировать свою жизнь, у него вырабатывается позиция сотрудничества с ее динамикой. Это похоже на различие между боксерским поединком, где человек сражается с противодействующей силой, и текучей техникой восточных боевых искусств, в которой он ждет, чтобы увидеть, в каком направлении развиваются движение и энергия, и сотрудничает с ним.

    Для многих людей внезапное и глубокое духовное пробуждение становится началом движения к трезвому образу жизни; эти возвышающие и изменяющие жизнь события часто происходят в самых невероятных местах: в тюремной камере, в канаве под забором, в больнице, на полу собственной квартиры или в кабинке туалета в баре. У других такое преобразующее движение происходит постепенно в процессе выздоровления и на протяжении достаточно длительного времени. Уильям Джеймс называл это «обучающей разновидностью» религиозного опыта, который постепенно развивается с течением времени.

    Каким бы ни был этот путь, у многих людей, которые познали глубины алкоголизма или наркомании, достигли дна и поднялись к новой жизни, развиваются те или иные взаимоотношения с Высшей Силой в той форме, как они ее для себя определяют — как человеческое сообщество, внутреннее «я», творческую силу или Бога. Становится совершенно очевидно, что, будучи предоставлены сами себе, такие люди не смогли бы эффективно справляться с собственной жизнью. Для многих тот факт, что они пережили полное эмоциональное, физическое и духовное опустошение, является чудом, которое стало возможным только лишь с помощью высшего источника и естественного стремления организма к поиску целостности.

    Билл Уилсон, один из основателей организации «Анонимные алкоголики», много говорил и писал о природе алкоголизма и о необходимости духовного измерения для выздоровления. Собственное преобразование Уилсона началась в больничной палате, где, безнадежно больной, он проходил медицинское лечение после одного из своих многочисленных запоев. Его биограф писал:

    «Теперь впереди ничего не осталось, кроме смерти или безумия. Это был финиш, последний трамплин. «Ужасающая тьма стала полной», — говорил Билл… В своем беспомощном и отчаянном положении Билл взывал: «Я сделаю все, все что угодно!» Он достиг состояния полной, абсолютной капитуляции… «Если есть Бог, пусть Он явит мне Себя», — молил он.

    (Далее идут слова самого Уилсона.) «Внезапно моя комната озарилась неописуемо белым светом. Меня охватил экстаз, который невозможно выразить словами… Я стоял как бы на вершине горы, где дул сильнейший ветер. Это был не просто ветер, а ветер духа. С огромной очищающей силой он продувал меня насквозь. Затем вспыхнула мысль: «Ты свободный человек»… великий покой окружил меня… и я остро осознал Присутствие, которое казалось подобным настоящему морю живого духа. Я лежал на берегу нового мира… Впервые я чувствовал, что действительно не одинок. Я знал, что любим и мог отвечать любовью».

    Билл Уилсон больше никогда не пил и стал одним из создателей организации «Анонимные алкоголики». Однако даже после этого события, которое было подлинным откровением, у Уилсона еще оставались сомнения в достоверности его переживания. Вскоре после этого, когда у его ума уже было достаточно времени, чтобы начать сомневаться в случившемся пробуждении, Уилсон нерешительно описал его своему врачу, спросив: «Доктор, реально ли это? В своем ли я уме?» К счастью, доктор Уильям Дункан Силкворт читал о подобных переживаниях, и хотя он сам никогда не встречал людей, у которых они были, он сумел успокоить Уилсона в отношении его душевного здоровья и посоветовал ему развивать новообретенное осознание и чувство собственного «я».

    Эта автоматическая склонность ставить под сомнение или отрицать преобразующий опыт хорошо знакома нам по работе с духовными кризисами. Поскольку мистическое состояние столь далеко от обычного восприятия, человек может легко принять его за безумие. Некоторые, подобно Уилсону, могут считать, что оно серьезно подрывает их твердые атеистические убеждения, и потому пытаются отвергать его. Другие могут чувствовать, что они не заслуживают такой милости

    Опыт успешного лечения алкогольной и наркотической зависимости может оказаться полезным. Поскольку тема духовного кризиса сравнительно нова для нашей культуры, есть не так много данных, полученных при изучении разных видов лечения. Однако многие программы по лечению химической зависимости включают в себя духовное измерение. Мир алкоголизма и наркотической зависимости способен предложить модели, которые можно было бы адаптировать для людей в процессе духовного самораскрытия, а также для тех, кто им помогает. Товарищества самопомощи, наподобие организации «Анонимные алкоголики», наряду с хорошими лечебными центрами и программами лечения химической зависимости предоставляют в нашей культуре те немногие убежища, где люди могут проходить через изменяющий их жизнь ритуал перехода в обстановке любви, понимания и поддержки. Нам бы хотелось, чтобы такие же возможности стали доступны и тем, кто переживает спонтанный духовный кризис. Подобные «убежища на полпути», оказывающие помощь и поддержку алкоголикам и наркоманам в их возвращении обратно в общество, могут служить примером для тех, кто работает с людьми, переживающими кризис преобразования личности.


    Зависимость и духовный кризис


    Есть двоякая взаимосвязь между духовными кризисами и химической зависимостью, которую мы обнаружили в наших неформальных наблюдениях; мы надеемся, что наши мысли помогут дальнейшему пониманию проблем зависимости и духовного кризиса.

    У некоторых людей алкоголизм, наркомания или другие зависимости развиваются во время духовного кризиса. Мы все чаще встречаем людей, которые в ходе преобразующего процесса обращаются к наркотическим веществам в попытке облегчить стресс этого напряженного периода. Алкоголь или наркотики могут давать временное избавление от напряжения, боли и хаоса во внутреннем мире и от того отчуждения, которое человек ощущает во внешнем мире. Ситуация может еще более осложняться, если в состоянии смятения человек ищет помощи у сочувствующего, но неосведомленного психиатра, который прописывает лечение транквилизаторами, вызывающими привыкание. Хотя умеренное использование транквилизаторов может быть показано в некоторых ситуациях, их частое употребление для подавления процесса препятствует полному самовыражению, которое необходимо при духовном кризисе. И у многих людей — в особенности у предрасположенных к зависимости — подобное лечение легко превращается в злоупотребление.

    Кроме того, одним из основных проявлений таких переживаний, как пробуждение Кундалини, является ощущение громадной энергии. Значительная часть этой энергии, особенно в перевозбужденных состояниях, находит выражение в физических движениях и в эмоциональных излияниях, зачастую истощая физические ресурсы человека. После этого индивид чувствует тягу к сладкому для возмещения израсходованных запасов углеводов. А от сладостей всего один небольшой шаг до алкогольных напитков, в особенности, портвейна, в котором много сахара.

    Многие люди с алкогольной или какой-либо другой зависимостью обладают высоко развитой восприимчивостью, интуицией или мистической натурой, которые, хотя и ценятся в других культурах, в современном мире причиняют им неприятности и способствуют развитию или усилению их зависимости. Это стало очевидным, когда мы поняли, что выздоравливающие люди очень часто говорят: «Я всегда чувствовал себя изгоем, не таким как все. Но когда я впервые выпил вина (или принял наркотик), болезненная отделенность внезапно исчезла и я почувствовал свою принадлежность к другим». Как мы уже упоминали, у многих людей это чувство связи может быть жалкой пародией на состояние мистического единства, кажущимся удовлетворением страстного стремления к более широкому ощущению собственного «Я». Но может быть и еще одна причина для такого поведения, которая также связана с врожденным человеческим побуждением к духовному раскрытию.

    Значительное число людей, которые становятся алкоголиками или наркоманами, выросли в неблагополучных семьях, нередко в обстановке эмоциональных, физических или сексуальных оскорблений и у родителей, которые сами страдали той или иной формой химической зависимости. Ясновидящая Энн Армстронг рассказывала в своих лекциях о царившем в ее семье эмоциональном насилии, которое заставило ее развить в себе чрезвычайно острую интуицию и полагаться на нее как на средство выживания. Там где не помогали обычные механизмы приспособления, она могла с помощью своей все более усиливающейся интуицией перехитрить тех, кто ей угрожал.

    По-видимому, так дело обстоит с многими людьми, которые выросли в подобной атмосфере: не имея возможности добиваться успеха, прямо обращаясь к членам своей семьи, они развивали восприимчивость и природные парапсихические наклонности. Дети пьяниц и злобных родителей быстро находили инстинктивные способы позаботиться о самих себе; может быть, они учились понимать настроение и жесты своих родителей или предвидеть их поступки посредством интуитивных впечатлений.

    Такие дети часто укрываются в своем внутреннем мире для обретения комфорта, защиты и ощущения, что они не одиноки; они могут убегать в свои мечты, создавая воображаемых друзей и приключения, или часами читать. Они могут проводить большую часть времени на природе или занимаясь спортом, либо начать посещать местную церковь. У них развивается прочная взаимосвязь с их творческой и мистической природой и при этом возникают подлинно духовные переживания. У таких людей духовное самораскрытие может начаться в детстве, будучи вызвано, как и многие другие преобразующие процессы, крайним физическим или эмоциональным стрессом.

    Затем, после многих лет совершенствования своей интуиции и творческих способностей, они входят в мир нашей культуры — идут в школу, вступают в те или иные взаимоотношения со сверстниками и потом находят себе работу. Здесь они вынуждены каждый день жить в обществе, в котором принято действовать на основе рациональности, а интуиция считается слабостью или чудачеством. Пытаясь как-то приспособиться к миру, построенному на принципах логики и здравого смысла, они испытывают сильные страдания и постоянно чувствуют себя отверженными.

    Они также могут чувствовать неосознанное желание вернуться во внутренние сферы, которые давали им утешение, безопасность и взаимосвязь с чем-то за пределами их индивидуального страдания. Когда они впервые употребляют алкоголь или наркотик, им кажется, что все проблемы решены. Их страдание ослабевает, и чувство отличия от других рассеивается по мере того, как их индивидуальные границы, казалось бы, тают, и они движутся к состоянию псевдоединства. В компании собутыльников они становятся более раскрепощенными, поскольку принимают участие в социально терпимой и даже поощряемой деятельности. И если у них есть предрасположенность к алкоголизму или наркомании, возможно, унаследованная от родителей, они за короткое время могут стать полностью зависимыми.

    Эти наблюдения, касающиеся сложных взаимосвязей между алкоголизмом, наркоманией или другими видами зависимости и духовным кризисом, — всего лишь первый шаг; со временем, вероятно, появятся и другие, которые также могли бы стать предметом серьезного исследования. Нам представляется крайне важным, чтобы как при лечении химической зависимости, так и при оказании помощи в духовном кризисе сам человек, переживающий кризис, равно как и окружающие его люди, ясно осознавали взаимосвязь между этими областями. В случае духовного кризиса необходимо обращать внимание на возможное злоупотребление алкоголем или наркотиками; а если у человека проблемы с химической зависимостью, может быть полезно поискать другие признаки духовного кризиса. Важно, чтобы специалисты, работающие в области лечения алкоголизма или другой наркотической зависимости, признавали и поощряли интуитивные, творческие и духовные измерения у своих пациентов и предлагали им такие программы реабилитации, в которых эти аспекты могут получить дальнейшее развитие.

    Тот факт, что алкоголизм и наркомания, равно как и другие виды зависимости, во многих случаях являются формами духовного кризиса, имеет далеко идущие последствия. Например, в США, России, Японии, Европе и Австралии, равно как и в других регионах мира, есть миллионы людей, страдающих от разрушительного действия алкоголизма и наркомании. Мы мечтаем о том, чтобы заботливое руководство и понимание позволили каждому из этих людей, балансирующих на грани возрождения, сделать шаг к духовному образу жизни; быть может, если они сумеют в той или иной степени обрести покой и безмятежность внутри себя, это окажет положительное влияние на все глобальное сообщество в его борьбе за мир.