Загрузка...



  • ЭКСТРАСЕНСОРНОЕ ВОСПРИЯТИЕ ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ Исследование мира паранормальных явлений
  • ЗРЕНИЕ БЕЗ ПОМОЩИ ГЛАЗ (МЫСЛЕННЫЙ ВЗОР) История Теда
  • ПОСЛАНИЯ ИЗ АСТРАЛЬНОЙ СФЕРЫ История Рихарда
  • ДОКАЗАТЕЛЬСТВО СУЩЕСТВОВАНИЯ ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ? История Вальтера
  • СРЕЗАННЫЕ РОЗЫ В САДУ ТЕТУШКИ АННЫ История Курта
  • ЛУИС ГАСПАРЕТТО Художники и картины из потустороннего мира
  • ВЕЧЕРИНКА В ЧЕСТЬ ЭШУ Интервью с ориша
  • ТАБУ НА ОСОЗНАНИЕ СЕБЯ ЯСНОВИДЯЩИМ Сессии Энн Армстронг
  • МУРАВЬИ ВЕЛИКОЙ МАТЕРИ-БОГИНИ Визит в Паленке
  • УЛУРУ И АЛЧЕРИНГА Приключения во времена творения
  • ИСКУШЕНИЕ НЕЗДЕШНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ Провалившаяся попытка астральной проекции
  • ЧЕННЕЛИНГ АВАТАРА Моя мать, Саи Баба и холотропное дыхание
  • ????? ВОЗНИКАЕТ ЕДИНЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ ИСЧЕЗАЮТ Подвиги корейского мастера меча
  • СТРАННОЕ НАСЛЕДИЕ ДРЕВНИХ МАЙЯ Тайна хрустального черепа
  • ЧУДЕСА СИНЕСТЕЗИИ Уго Азукарелли и холофонический звук
  • ОКНО В АБСОЛЮТ Секрет светоносной жабы
  • МАТЕРИЯ И СОЗНАНИЕ Кетамин и новое очарование мира
  • ПО СЛЕДАМ ИНКОВ Раскрытие секрета трепанации
  • ??? В ДОЛИНЕ РЕКИ АМАЗОНКИ Встреча с инопланетянами третьего типа
  • Часть V

    ЭКСТРАСЕНСОРНОЕ ВОСПРИЯТИЕ ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ

    Исследование мира паранормальных явлений


    Истории в этой части книги описывают события и переживания, в которых присутствуют феномены, известные как паранормальные, психические либо пси-эффекты. Систематическое научное изучение психических феноменов проводилось в основном парапсихологами, хотя их различные формы также описывались в книгах по другим дисциплинам, таким как антропология и сравнительное религиоведение. На продолжении всего XX века парапсихология являлась объектом яростного противостояния, поскольку она специализируется на исследовании экстрасенсорного восприятия и других способностей, событий и процессов, которые нельзя объяснить с помощью существующих научных теорий.

    С точки зрения традиционной науки психические феномены невозможны, поскольку они подразумевают передачу информации или даже влияние на материальные процессы без медитации или знания о каналах и энергиях. Общим знаменателем этих переживаний и событий, принадлежащих к этой категории, является то, что они выходят за рамки пространства и времени. Психические явления могут возникать при обычных обстоятельствах и вовсе не требуют изменения сознания. Однако в холотропных состояниях вероятность их возникновения существенно возрастает.

    Чтобы создать нужный фон для данного раздела, я кратко опишу и дам определение психическим явлениям, которые в прошлом привлекали внимание парапсихологов и вызвали их интерес. Телепатия — это прямая передача мыслей другому человеку без помощи слов, невербальных подсказок, сигналов и других традиционных средств общения. Внетелесные переживания — это моменты, во время которых сознание, лишенное тела, приобретает способность передвигаться в пространстве и четко воспринимать все, что его окружает. Когда речь идет о восприятии на очень большом расстоянии, это называется астральной проекцией.

    Предвидение — это четкое предчувствие будущих событий без каких-либо реальных подсказок. Ясновидение — это способность получать информацию о прошлом, настоящем и будущем, не используя обычные источники информации, что подразумевает преодоление пространственных или временных барьеров, или и тех и других. Психометрия — это процесс получения информации об истории объекта или фактов и образов о человеке, которому этот объект принадлежал, с помощью длительного тактильного контакта с этим объектом. Термин психокинез относится к ситуациям, в которых на материальные объекты или процессы оказывается влияние с помощью средств психики.

    Другой проблемой, заинтриговавшей парапсихологов еще в 1882 году, когда двое преподавателей Кембриджа организовали Общество для исследования психики и парапсихология стала самостоятельной дисциплиной, стала возможность продолжения жизни сознания после смерти. Вера в продолжение существование после момента биологической смерти разделялась всеми древними религиями мира. В прошлом старания парапсихологов собрать веские доказательства жизни после смерти были с презрением высмеяны научным сообществом и академическими кругами. Однако во второй половине XX века исследователи сознания накопили огромное количество наблюдений, позволяющих предположить, что эта идея не столь нелепа, как кажется многим, выросшим в интеллектуальной атмосфере, сформированной материалистической наукой. Хотя эти новые данные не могут рассматриваться как доказательства сохранения личного сознания после смерти, они точно представляют глобальный концептуальный вызов для традиционной науки. Они также помогают нам понять, почему эта вера оказалась настолько универсальной и неизменной.

    Мысль о том, что сознание может пережить смерть, на самом деле не является только верой, совершенно беспочвенной фантазией невежественных людей, не желающих принять скоротечность жизни и неотвратимость собственной смерти. Она основана на разнообразии невероятных переживаний и наблюдений, которые противоречат рациональным объяснениям материалистической науки. Ранее в этой книге мы уже исследовали наблюдения и научные исследования, связанные с воспоминаниями из прошлых жизней детей и взрослых и проблемой реинкарнации. Другим источником научной информации, важной для вопроса жизни после смерти, являются танатологические исследования околосмертных переживаний. Эти завораживающие переживания испытывала примерно третья часть тех людей, которые выжили в автокатастрофах, тонули, пережили сердечный приступ или остановку сердца во время операции или столкнулись с другими формами угрожающих жизни ситуаций.

    Реймонд Муди, Кеннет Ринг, Майкл Сабом, Брюс Грейсон и многие другие провели обширные исследования этого феномена и описали характерный эмпирический паттерн околосмертного состояния. В своей полной форме он включает выход из тела — внетелесные переживания, «просмотр жизни» и путешествие по темному туннелю. Кульминацией является встреча с сияющим Созданием Света — божественной справедливостью, с этической оценкой жизни человека и посещением различных трансцендентальных сфер. Менее часто встречаются болезненные, тревожные и инфернальные типы околосмертных состояний. В конце 1990-х годов исследования Кена Ринга добавили этим наблюдениям еще одно интересное измерение. Ринг смог доказать, что у людей, слепых от рождения по органическим причинам, в этом состоянии могут быть видения, включая такие, достоверность которых могут единодушно подтвердить все присутствующие («достоверные внетелесные переживания»).

    Подтвержденные внетелесные переживания не сводятся только к предсмертным ситуациям и случаям клинической смерти. Они также могут возникнуть во время духовных практик или на сессиях сильной экспириенциальной психотерапии, такой как первичная психотерапия, ребефинг или холотропное дыхание. Применение психоделических веществ — особенно диссоциативного анестетика кетамина — может значительно облегчить их наступление. Внетелесные переживания могут проявляться спонтанно, в обычной, повседневной жизни или как отдельные эпизоды, или повторяясь, как часть кризиса психического раскрытия или какого-либо иного типа духовного пробуждения.

    Соответствующие действительности внетелесные переживания имеют особое значение для проблемы жизни после смерти, поскольку они демонстрируют, что сознание способно действовать независимо от тела. Это имело особый интерес для танатологов и других исследователей сознания, поскольку они представляют феномен, который предлагается для научного изучения и объективного подтверждения. Обычным возражением, выдвигаемым против идеи, что такие исследования служат доказательством существования сознания после смерти, является тот факт, что люди, испытавшие внетелесные переживания, хоть и оказывались на волосок от смерти, все же не умерли. Однако представляется разумным сделать вывод, что если сознание может функционировать независимо от тела при нашей жизни, то это возможно и после смерти.

    Другая сфера интересоа парапсихологов, тесно связанная с проблемой жизни после смерти, включает встречи и общение с умершими. Появление умерших людей, обычно родственников и друзей, часто случается в связи с околосмертными состояниями и как часть предсмертных видений. Умершие, похоже, приветствуют прибывающего и пытаются облегчить его переход в мир иной («комитет по встрече»). К доказательствам в поддержку этой теории необходимо относиться особенно осторожно и критически. Видение мертвого человека или нескольких человек само по себе значит не так уж много и может легко быть отброшено как фантазия или галлюцинация.

    Поэтому исследователи психики обращают большое внимание на тот факт, что «комитет по встрече» всегда состоит только из умерших, в том числе и тех, о чьей смерти умирающий ничего не знал. Подобные примеры обычно называют «сказочным брегом» (Кобб, 1877).[2] Конкретные случаи общения, которые могут быть объективно подтверждены, также представляют важный материал для исследований. Особый интерес представляют квазиэкспериментальные доказательства жизни после смерти, которые исходят из эмоционально заряженной и спорной области сеансов спиритизма и ментального или трансового медиумизма. Лучший медиум способен точно воспроизвести в своем представлении голос, манеру речи, жесты, манеры и другие характерные черты умерших, которых они до этого не видели.

    Совсем недавно исследователи во всех уголках мира, объединенные сетью Интернет, в том числе Эрнст Сенковски, Джордж Мик, Марк Мейси, Скотт Рого и другие, создали группу, пытавшуюся установить «коммуникацию между мирами». Они утверждали, что получили множество паранормальных вербальных контактов и картинок от умерших людей с помощью электронных медиумов, в том числе записей на кассетах, телефонов, факсов, компьютеров и телеэкранов. Другое интересное нововведение в области общения с умершими — процедура, описанная в книге Реймонда Муди «Воссоединения: визионерские встречи с ушедшими близкими» («Reunions: Visionary Encounters with Departed Loved Ones», 1993). Во вступительном слове к этому к своему исследованию Реймонд Муди проводит систематический обзор литературы по гаданиям по магическим кристаллам и тому подобным феноменам, Используя большое зеркало и драпировки из черного бархата, он создавал особую среду, которая, как он утверждает, может облегчить воображаемую встречу с умершими близкими.

    Еще один феномен, который следует упомянуть в этом контексте, — ченнешнг. Это современный термин для ситуации, в которой человек передает через автоматическое письмо, речь или сообщения действием, из источника, находящегося вне данной личности. Этот источник часто обозначает себя как существо из нефизической реальности, иерархический ранг этих сущностей варьируется отархетипической фигуры (божество или ангел) или духовно просветленного сверхчеловеческого существа, и до невоплощенного существа или даже живущего человека. Качественное содержание общения также варьируется очень широко, от тривиальной болтовни до глубокого и запоминающегося психологического и духовного общения.

    Богатый материал, накопленный современными исследователями сознания, имеет для парапсихологии странно неоднозначный подтекст. С одной стороны, он дает сильные доказательства в поддержку многих явлений, традиционно изучаемых парапсихологами, а с другой стороны, они угрожают самому существованию парапсихологии как независимой дисциплины. Стоит нам принять существование трансперсональных переживаний, и мы осознаем, что все они или, по крайней мере, большинство могут иметь посреднический доступ к новой информации с помощью каналов, неизвестных современной науке, независимо от того, задействуют ли они других людей, другие формы жизни, архетипические фигуры и сферы или различные эпизоды из истории человечества. Если способность человеческой психики получать доступ к новой информации без посредства чувств будет в основном принята, исчезнет нужда в специальной дисциплине, занимающейся изучением сравнительно узкой подборки конкретных психических явлений. То, что в прошлом считалось «паранормальным», можно будет рассматривать как нормальные возможности человеческой психики.


    ЗРЕНИЕ БЕЗ ПОМОЩИ ГЛАЗ (МЫСЛЕННЫЙ ВЗОР)

    История Теда

    Интересным примером подтвержденного внетелесного переживания в близкой к смерти ситуации является история Теда, 26-летнего учителя афроамериканского происхождения, страдающего от неоперабельной формы рака. В ходе болезни мы провели с ним три сессии с высокой дозой ЛСД, которые Тед посчитал очень полезными и благотворными, поскольку они помогли ему свыкнуться со своим заболеванием и справиться со страхом смерти. Позднее его состояние ухудшилось, и метастазы заблокировали мочеточник. Это породило опасный застой мочи в чашевидной полости его почек, в результате чего в его крови стали накапливаться токсические продукты жизнедеятельности организма.

    После того как Тед провел несколько дней в состоянии прогрессирующей уремии, нам позвонила его жена Лилли. Тед хотел видеть меня и Джоан, в то время мою жену и коллегу, чтобы обсудить проблему огромной важности. К тому времени как мы приехали в отделение интенсивной терапии Синайской больницы, состояние Теда сильно ухудшилось — по всей видимости, он был в коме. Его окружали родственники, пытавшиеся как-то привлечь его внимание, но Тед не отвечал, если, конечно, не считать ответом неразборчивое бормотание — было ясно, что вскоре он умрет.

    Пока я успокаивал Лилли и остальных родственников, пытаясь помочь им примириться с этой ситуацией, Джоан присела на кровать к Теду и начала мягко разговаривать с ним, используя собственную, переработанную в традициях западной культуры версию инструкции из тибетской «Книги мертвых». В сущности, она предположила, что Тед движется навстречу свету и сливается с ним, не боясь его яркости. К тому моменту, когда все, находящиеся в комнате, похоже, смирились с тем, что смерть Теда неизбежна, произошло то, чего никто не ожидал. В самый последний момент врачи все-таки решились его оперировать. Без всякого предупреждения двое санитаров вошли в палату, переложили Теда на каталку и повезли в операционную. Все, кто при этом присутствовал, были шокированы тем, что казалось грубым вторжением в очень личную и непростую ситуацию. Позднее мы узнали, что во время операции у Теда дважды останавливалось сердце, что повлекло за собой клиническую смерть, и оба раза его возвращали к жизни.

    Мы отправились домой, чтобы принять душ и сменить одежду, поскольку у нас были свои планы на вечер. По дороге в центр мы решили заехать в больницу, чтобы выяснить, как дела у Теда. Когда мы приехали, он уже снова находился в отделении интенсивной терапии, приходя в себя после наркоза. На этот раз он находился в сознании и мог говорить. «Привет, спасибо, что второй раз задень ко мне заходите», — сказал он. Тед посмотрел на Джоан и поразил ее точным, но весьма неожиданным заявлением: «Вы переоделись; собираетесь пойти куда-то сегодня вечером?» Затем он рассказал, что уже видел нас сегодня, но не мог поговорить с нами, поскольку его сознание витало под потолком палаты и не могло связаться с телом.

    Это происходило за несколько лет до того, как танатологические исследования установили, что внетелесные переживания отражают реальные события и это является клинически подтвержденным фактом. Не желая поверить в то, что человек, находящийся в состоянии комы, может четко воспринимать то, что вокруг него происходит, и помнить такие мелкие подробности, мы начали расспрашивать Теда о том, что случилось в тот день. Он в мельчайших подробностях описал ту одежду, которая была на нас во время первого визита в его палату. Стало ясно, что он воспринимал людей, находившихся рядом с ним, абсолютно правильно, хотя его глаза были закрыты. В какой-то момент он даже заметил, что по щекам Джоан катятся слезы. Однако, полностью осознавая то, что вокруг него происходит, он пережил несколько весьма необычных состояний.

    Он полностью осознавал то, что происходит в палате, и мог слышать голос Джоан, но при этом его внутренний мир, похоже, следовал ее инструкциям. Тьма, окружавшая его вначале, сменилась ярким светом. Тед смог приблизиться к нему и слиться с ним. Чувства, которые сопровождали этот процесс слияния, были чувствами священного, глубокого внутреннего спокойствия. Однако в то же самое время он смотрел кино на потолке палаты, яркую демонстрацию всех тех поступков, которые он совершил в своей жизни. Он видел лица людей, которых убил на войне, и всех подростков, которых колотил в юности. Он чувствовал боль и страдания всех тех, кому он причинил боль. Когда это происходило, он ощутил присутствие Бога, который смотрел этот фильм вместе с ним и судил его за его поступки.

    «Я рад, что совершил это ЛСД-путешествие вместе с вами, ребята, — сказал он перед нашим уходом. — То, что произошло сегодня, перенесло меня туда же, куда я попадал во время этих путешествий. Благодаря вам я знал, что это за место. Я был бы напуган тем, что происходило, но, зная, что происходит, не боялся совсем».


    ПОСЛАНИЯ ИЗ АСТРАЛЬНОЙ СФЕРЫ

    История Рихарда

    Одно из самых интересных наблюдений, связанных с проблемой жизни после смерти, из тех, что я помню, произошло на одной из сессий ЛСД-психотерапии Рихарда, молодого гомосексуалиста, подверженного сильным депрессиям и склонного к суициду. Он и был тем самым пациентом, чей пренатальный визит на ежегодную деревенскую ярмарку был описан в другой главе моей книги. На одной из ЛСД-сессий Рихард испытал очень необычные переживания в странной и даже жуткой астральной сфере. Он внезапно оказался в пространстве, залитом жутким светом и наполненном невоплощенными существами, которые очень настойчиво и требовательно пытались привлечь к себе его внимание. Он не мог видеть или слышать их, но почти физически ощущал их присутствие и получал от них телепатические послания.

    Я записал одно из этих посланий, которое было очень необычным и могло быть подвергнуто последующей проверке. Одно из невоплощенных существ упрашивало Рихарда связаться с его родителями в Кромержиже, городке в Моравии, и дать им знать, что их сын Ладислав в полном порядке и о нем хорошо заботятся. Существо сообщило имена родителей и их номер телефона — эта информация не была известна ни Рихарду, ни мне самому и для любого из нас не имела ни малейшего значения. Это происшествие выглядело абсолютно чужеродным среди других переживаний Рихарда, совершенно не связанным с его проблемами и остальной частью его лечения. Ситуация в целом выглядела очень таинственной и сбивающей с толку.

    По окончании сессии я решил сделать одну вещь, которая наверняка превратила бы меня в мишень для шуток моих коллег, стоило только им узнать о моем поступке. Я подошел к телефону, набрал номер в Кромержиже и спросил, могу ли я поговорить с Ладиславом. К моему немалому удивлению, снявшая трубку женщина заплакала. Когда она немного успокоилась, то ответила: «Наш сын нас покинул — мы потеряли его три недели тому назад». Кто-то может сказать, что это не может быть доказательством, что их умерший сын послал им весточку с того света, но возможность того, что эта ситуация является бессмысленным совпадением, слишком мала.


    ДОКАЗАТЕЛЬСТВО СУЩЕСТВОВАНИЯ ЗАГРОБНОЙ ЖИЗНИ?

    История Вальтера

    Другое, столь же из ряда вон выходящее наблюдение подобного рода имело отношение к моему коллеге и близкому другу, психиатру Вальтеру Панке, который был членом нашей исследовательской команды по изучению психоделиков в Мэрилендском центре психиатрических исследований в Балтиморе. Он был инициатором и основной движущей силой создания в Мэрилендском центре психиатрических исследований в Катонсвилле программы для пациентов с раком в последней стадии. Вальтер сильно интересовался парапсихологией, особенно проблемами существования сознания после смерти, и работал со многими знаменитыми медиумами и экстрасенсами, в том числе и с нашим общим другом Эйлин Гаррет, президентом и основателем Американской ассоциации парапсихологии.

    Летом 1971 года Вальтер вместе со своей женой Евой и тремя детьми отправился на каникулы в штат Мэн, чтобы провести их в своем небольшом домике на побережье Атлантического океана. Перед отъездом из Балтимора он купил у приятеля акваланг и взял несколько уроков дайвинга. Однажды он отправился на погружение в одиночку и без буйка и не вернулся. Хорошо организованные поиски, предпринятые на огромной территории, не нашли ни его тела, ни частей его акваланга. С учетом всех этих событий Еве было очень трудно свыкнуться с мыслью о его смерти, ведь в последний раз она видела Вальтера выходящим из их домика, полным энергии и здоровья. Ей было трудно согласиться, что он больше не будет частью ее жизни, и она не была готова начать новую главу своей жизни, не завершив предыдущую.

    Поскольку она сама была психологом, она могла принять участие в специальной программе по ЛСД, проходившей тогда в нашем институте. Ева решила провести сессию в надежде как-то прояснить ситуацию с гибелью мужа и попросила меня быть ее ассистентом — я с удовольствием согласился, поскольку Ева была одним из самых близких моих друзей. Во второй половине сессии она испытала очень сильное переживание, увидев Вальтера, и вступила с ним в телепатический контакт. Он дал ей особые указания относительно каждого из троих их детей и позволил начать новую жизнь, свободную и не связанную чувством привязанности к его памяти. Это было очень глубокое и освобождающее от чувства вины переживание.

    Поскольку Ева спрашивала, не является ли этот эпизод плодом ее воображения, Вальтер ненадолго появился снова и попросил Еву вернуть книгу, которую он позаимствовал у друга. Затем он сообщил ей имя друга, название книги, комнату и полку, на которой она находится, и последовательность расстановки книг на этой полке. Заинтригованные, желая проверить достоверность этого невероятного послания, мы отправились домой к Еве, как только сессия закончилась. Следуя инструкциям Вальтера, мы без труда нашли книгу, о существовании которой Ева прежде не подозревала.

    Это было вполне в стиле Вальтера — дать Еве подобного рода подтверждения истинности их общения. При жизни он общался с психологами и психиатрами из самых разных частей мира и был заворожен попыткой известного мага Гарри Гудини доказать существование того света. Я присутствовал при попытке Вальтера провести подобный эксперимент. Эйлин Гаррет сказала нам, что она скоро умрет.

    «Эйлин, — сказал Вальтер требовательно, — вы должны пообещать мне, что, если вы захотите, вы можете дать мне какой-нибудь явный знак, чтототсвет действительно существует». Эйлин, известная своим тонким чувством юмора, похоже, не приняла требование Вальтера всерьез. «Можешь быть спокоен, Вальтер, — ответила одна, — ты получишь свое доказательство. Я появлюсь на твоей следующей ЛСД-сессии, и схвачу твой пенис своей холодной, влажной рукой!» Учитывая одержимость Вальтера подобными доказательствами, вполне вероятно, что он воспользуется этой стратегией, чтобы придать больше силы его собственному посмертному общению.


    СРЕЗАННЫЕ РОЗЫ В САДУ ТЕТУШКИ АННЫ

    История Курта

    Героем следующей истории был Курт, один из психологов, принимавших участие в нашей трехлетней программе профессиональных тренингов по трансперсональной психологии и холотропному дыханию. Когда Курт приступил к занятиям, он был одним из самых научно ориентированных и скептически настроенных членов нашей группы. Все, что он наблюдал и переживал во время тренингов, находилось под глубоким влиянием той системы убеждений, которую он унаследовал от своих профессоров. Выше я уже описывал переживания Курта, связанные с его рождением и запахом свежевыделанной кожи. Этот эпизод подорвал его убежденность в том, что термины «сознание» и «психология» применимы только к человеку, который уже родился.

    В то же самое время, когда он пережил собственное рождение, Курт столкнулся с еще одной концептуальной проблемой, которая принудила его сильно расширить собственные профессиональные горизонты. Этой проблемой стала природа трансперсональных переживаний. Были ли они онтологически реальными явлениями, демонстрирующими существование обычно невидимых трансцендентальных сфер, или продуктом человеческого воображения? В процессе тренинга Курт был свидетелем самых разных переживаний своих коллег, но не испытал их сам. Курт продолжал настаивать на том, что подобные переживания являются плодом человеческой фантазии — в полном соответствии с тем, чему его учили в медицинском институте.

    Потом, на одной из сессий холотропного дыхания, Курт испытал сильные переживания, за которыми последовали необычные совпадения, которые и убедили его быть более непредвзятым, насколько может позволить человеческое сознание. В конце этой сессии он пережил очень яркую встречу со своей бабушкой, которая умерла много лет тому назад. В детстве их отношения были очень близкими, и Курт был глубоко тронут возможностью снова встретиться с нею. Несмотря на глубокую эмоциональную вовлеченность в эти переживания, он продолжал сохранять свой профессиональный скептицизм по поводу этой встречи.

    Как Курт позднее объяснил группе, он подозревал, что его разум мог легко создать воображаемую встречу по старым воспоминаниям, поскольку много общался с бабушкой при ее жизни. Но общение с умершей бабушкой было настолько глубоким, открытым и убедительным, что он просто не мог считать его обычной фантазией. Ближе к концу встречи он решил попросить бабушку подтвердить, что это общение было реальным, а не плодом его воображения.

    Прежде чем Курт телепатически задал свой вопрос, он получил следующее послание: «Отправляйся к тетушке Анне и посмотри на срезанные розы». По-прежнему настроенный скептически, он решил, «просто шутки ради», в следующие выходные навестить дом своей тетушки и посмотреть, что произойдет. К своему немалому удивлению, Курт обнаружил свою старую тетушку работающей в саду. Она была в специальной одежде, держала в одной руке садовые ножницы, а в другой — розу. Все лужайки и дорожки в саду были покрыты срезанными розами. Курту было неизвестно, что каждый год в этот самый день, который он выбрал для визита к тете, она обычно срезала все розы в своем саду.

    Ученые-материалисты отвергают и часто смеются над возможностью жизни после смерти просто по причине несовместимости подобных взглядов с их базовыми метафизическими допущениями о действительности. Их позиция базируется не на научных доказательствах того, что продолжение существования сознания после смерти в какой-либо форме невозможно. На самом деле их выводы основаны на пренебрежении большим количеством наблюдений, таких, какие были приведены выше, которым текущая парадигма не может дать адекватного объяснения.


    ЛУИС ГАСПАРЕТТО

    Художники и картины из потустороннего мира

    Хотя мы довольно много слышали о Бразилии от наших друзей, однако ничто не могло подготовить нас к тому культурному шоку, который мы пережили во время нашего первого визита в эту невероятную страну. Ввиду наших занятий исследованиями психоделиков и трансперсональной психологией мы находились в ежедневном контакте со множеством людей, которые были очень открытыми личностями и для которых духовная сфера являлась важной частью их повседневной жизни. Впрочем, было ясно, что в более масштабном контексте западной индустриальной цивилизации они представляли собой, скорее, исключения из общего правила, острова в океане прагматической по большому счету культуры.

    Встречи с жителями Бразилии и беседы с ними заставили нас почувствовать, что мы находимся на другой планете. Большинство бразильцев, включая и представителей высшего общества и образованной элиты, похоже, принимали существование таких реальностей, которые в евроамериканской культуре отнесены к сфере детской чепухи, фантазий, примитивных суеверий или даже душевного расстройства — невоплощенные существа, одержимость духами и добрыми или злыми божествами, духовное целительство, успешные операции психических хирургов-хилеров, визиты НЛО и многое другое. Все эти явления считаются нормальной и неотъемлемой частью их картины мира, по многим пунктам основанной наличном опыте, а не на ничем не обоснованной вере и предрассудках или сенсационных заголовках дешевых газетенок.

    Похоже, это было тесно связано с тем фактом, что бразильцы легко погружаются в холотропные состояния сознания, а также имеют множество возможностей для прямого контакта с областью трансперсонального. Для многих из них это стало возможным благодаря употреблению аяхуаски, психоделического напитка, который много веков использовался в бассейне Амазонки в качестве священного и сильного лекарства. Он разрешен бразильским правительством и используется местными целителями (аяхуаскерус), представителями церкви Санту-Дайми и еще одной крупной организацией под названием «Униан ди Вежетал».

    Значительная часть населения этого государства также является представителями афробразильских синкретических культов, таких как умбанда, кандомбле и макумба, сочетающих элементы религий африканских племен с верованиями коренных бразильцев и христианством. Мы особенно заинтересовались спиритизмом, очаровательным духовным движением, основанным на работах французского просветителя и философа XIX века Аллана Кардека. Спиритизм основан на вере в то, что духи умерших способны общаться с живыми людьми и вмешиваться в материальный мир с помощью людей, обладающих способностями медиумов. Церковь спиритистов стала особенно известной потому, что из ее членов вышли известные психические хирурги-хилеры, такие как филиппинец Тони Агпаоа и бразилец Зе Ариго, «хирург с ржавым ножом».

    Пока мы жили в Сан-Паулу, мы услышали о Луисе Антониу Гаспаретто, экстрасенсе и представителе церкви спиритистов, использующем свои способности медиума совершенно уникальным способом. Он был известен тем, что послужил медиумом для многих известных умерших художников и рисовавший необыкновенные картины в самых разных стилях. С помощью наших бразильских друзей мы договорились о встрече и навестили Луиса у него дома, в пригороде Сан-Паулу.

    Луис был высоким, симпатичным мужчиной, темноволосым и с очень выразительными глазами. Он был одет в свободные слаксы и белую рубашку и вел себя вежливо, тепло и дружелюбно. Луис выглядел скорее как образец ученого, чем как эксцентричный экстрасенс с безумной репутацией. Ничто в его облике или обстановке его дома не предвещало того, что должно произойти, — за исключением огромного количества полок, с невероятным количеством стопок бумаги. Как мы выяснили, эти полки были сделаны на заказ для хранения его «рисунков из-за грани», — к тому моменту их было уже более пяти тысяч.

    Предложив нам чаю, Луис принялся демонстрировать свою коллекцию. Мы были поражены потрясающей выставкой рисунков в стиле великих мастеров всех времен и стран. Они не были копиями уже существующих картин, а новыми сюжетами, выполненными в легко узнаваемой манере конкретных художников. Там были букеты цветов Моне, хрупкие фигуры молодых женщин Модильяни, танцоры Тулуз-Лотрека и другие персонажи «Мулен Руж», незамысловатые лесные пейзажи Анри Руссо с дикими животными, светотени на портретах кисти Рембрандта, лица на портретах Леонардо да Винчи, соединяющие в себе женские и мужские черты, натюрморты и метафорические картины Пикассо, цветы Джорджии О'Кифф, экспрессивные композиции Фриды Кало и многое другое.

    Иногда эти картины отражали не зрелую, достигшую наивысшей точки расцвета манеру умерших мастеров, а различные ранние стадии развития их таланта. Позднее, когда мы лучше узнали Луиса и получили возможность наблюдать за его работой, мы в некоторых случаях сверялись с монографиями, освещавшими творчество тех художников, с которыми, как утверждал Луис, он устанавливал контакт, чтобы подтвердить, что он действительно уловил манеру рисования, свойственную раннему периоду их творчества.

    Пока мы наслаждались этим завораживающим подбором примечательных творений, Луис поделился с нами несколькими историями о своей жизни и работе. Его необычные психические способности начали проявляться еще в детстве. Род Гаспаретто был известен в Бразилии своими паранормальными способностями, которые передавались в семье из поколения в поколение. Мать Луиса тоже обладала особыми способностями, выражавшимися в автоматическом рисовании. Она многому научила сына и помогала ему развивать его талант. Общение Луиса с не воплощенны ми художниками началось, когда ему исполнилось тринадцать. Они продолжали являться Луису достаточно регулярно, научив его пониманию астральных сфер и смыслу жизни. Некоторые из них были очень известными, и Луис знал не только их имена, но и их картины, другие же были ему совершенно неизвестны, и Луису приходилось подтверждать их подлинность, сверяясь с Книгами по истории искусства.

    Духи умерших мастеров сообщали ему, что хотели снова показать свои работы и передать известие о том, что они все еще существуют. Другой причиной того, что они связывались с Луисом, было их желание дать осязаемое доказательство существования того света. Художники сообщили Луису, что планировали нечто подобное с самого момента его рождения. Луис никогда не знал, кто из художников посетит его на этот раз и что они будут делать. Он даже не мог рисовать сам — без помощи невоплощенных художников он просто не мог рисовать. Когда появлялись духи, он мог чувствовать все, что чувствуют они, и видеть мир их глазами — Луис сравнивал это ощущение с состоянием оргазма. Его общение с умершими художниками изменило собственную картину мира Луиса, открыв его магическую красоту.

    Нас поразил рассказ Луиса и его искусство, и мы решили пригласить его в качестве гостя на наш грядущий месячный семинар. Он был частью экспериментальных обучающих программ, которые мы два раза в год проводили в институте Эсален, Биг Сур, штат Калифорния, где мы тогда жили. Это давало нам возможность самим выбирать интересовавшие нас темы и приглашать в качестве гостей тех людей, которые являлись выдающимися представителями в своей области и связанных с темой семинара. Приглашенные гости представляли самый широкий спектр, от таких ученых, как Фритъоф Капра, Карл Прибрам и Грегори Бейтсон, до тибетских лам, индийских гуру, индейцев, мексиканских шаманов и христианских мистиков. Спектр обсуждаемых тем был также необычайно широк: месячные семинары посвящались буддизму и западной психологии, шизофрении и способности входить в измененные состояния сознания, картам сознания, методам целительства коренного населения и современной медицине, древней мудрости и современной науке, высшему творению и передовым достижениям науки.

    Ближайший семинар назывался «Энергия: физическая, эмоциональная и духовная». В краткой аннотации, которая была опубликована в Эсаленском каталоге, мы обещали теоретически и эмпирически исследовать эти различные формы энергии и возможности работы с ними, и Луис был для этой программы идеальным приглашенным преподавателем. Наш бюджет позволял предложить ему гонорар, который почти полностью компенсировал ему затраты на дорогу, и к тому же Луиса очень обрадовала перспектива приехать в Калифорнию.

    Месячные семинары проходили в Большом доме, расположенном на заросшем кипарисами утесе, с видом на Тихий океан, а территория, на которой он был построен, отделялась от остальных земель института ручьем. Институт Эсален получил свое имя от индейского племени, которое жило в Биг Суре до появления европейских колонизаторов. Индейцы считали, что земли вокруг горячих источников обладают целительной силой и предназначены для погребения. Когда закладывался фундамент Большого дома, строители обнаружили множество скелетов эсаленских индейцев, лежащих в позе эмбриона, лицом на запад. Еще два места захоронения были в разное время обнаружены на территории института, и, вместе с первым, они составляли треугольник.

    Наше первое знакомство с психическими возможностями Луиса состоялось сразу же по его прибытии в Большой дом. Он бродил вокруг дома, как будто что-то искал, и мы, не понимая, что происходит, спросили, что он делает. «Вы знаете, что здесь жило и умерло множество индейцев? — спросил он. — В этом месте полно их духов — я чувствую, что они окружают меня». Это было особенно интересно, поскольку Луис ничего не знал об истории Эсалена.

    В течение месяца, прожитого с нами, он проводил с участниками семинара целительные сессии, которые послужили дополнительным доказательством его необычных паранормальных способностей. Однако самые удивительные впечатления от работы с Луисом мы получили от его выступления в Хаксли — просторной аудитории для совещаний, непосредственно примыкавшей к зданию Эсалена на его основной территории. Несмотря на то что это выступление было частью нашего семинара, мы предоставили право посетить его всем членам эсаленского сообщества. В центре помещения мы поставили стол и два стула — один для Луиса, другой для Кристины, чьей задачей было передавать Луису листы бумаги. Во время выступления все источники освещения, за исключением лампы с красной колбой на столе Луиса, были выключены.

    По дороге в Биг Сур Луис останавливался в Лос-Анджелесе в доме одного из моих близких друзей, психолога и парапсихолога Тельмы Мосс. Когда она демонстрировала его способности своим близким друзьям, во всем квартале на время отключили свет. К немалому удивлению гостей и самого Луиса, это никак не повлияло на его работу — Луис продолжал рисовать, правильно выбирая краски и создав за то время, пока в комнате было темно, несколько прекрасных рисунков.

    Рисование в полной темноте было бы впечатляющим экспериментом, но темнота не позволила бы зрителям наблюдать за процессом. В качестве компромисса мы решили выбрать красный свет, который позволил бы наблюдать за Луисом, но эффективно препятствовал распознаванию цветов. Луис потребовал, чтобы мы включили «Времена года» Вивальди, и эта музыка играла в течение всего опыта, поскольку он выяснил, что эта музыка помогает ему работать. Через несколько минут после того как музыка начала играть, голова и тело несколько раз содрогнулись, и, похоже, он вошел в состояние транса. В то же время Кристина, которая сидела рядом с ним, почувствовала страшный жар, исходящий от его рук, — это продолжалось на протяжении всей сессии.

    Луис начал рисовать и с потрясающей скоростью рисовал одну примечательную картину за другой, причем каждую — в стиле какого-нибудь известного художника — ван Гога, Пикассо, Гогена, Рембрандта, Моне и многих других. Он работал обеими руками, иногда рисуя одновременно две разные картины, каждую картину одной рукой. Чаще всего он даже не смотрел на бумагу, закрывая глаза или наклонив голову назад или набок. Он нарисовал портрет Моне вверх ногами, под столом правой ногой, вовсе не видя, что рисует. Это потрясающее представление длилось чуть больше часа и, когда Луис перестал рисовать, пол вокруг него был покрыт картинами большого формата — всего двадцать шесть картин. Несмотря на красный свет, все они были нарисованы именно теми красками, которые должны были быть. Люди, находившиеся в комнате, зашевелились, желая рассмотреть рисунки поближе.

    Однако было очевидно, что Луис еще не закончил. Он немного помедитировал и заявил: «Здесь присутствует дух, который называет себя Фрицем Перлсом. Он хочет, чтобы его портрет был нарисован Тулуз-Лотреком». Затем он нарисовал портрет легендарного южноафриканского психотерапевта, основателя гештальт-практики, который'последние годы своей жизни провел в Эсалене. Это был не только очень точный портрет Фрица, но и выполненный в характерной манере Тулуз-Лотрека.

    Луис закончил рисунок, но снова не сказал, что сеанс закончен. После некоторого размышления он сказал: «Здесь есть еще один дух, его имя Ида Рольф. Она тоже хочет получить свой портрет, но не непосредственно перед смертью, а в возрасте сорока лет». Ида Рольф тоже была легендой и идолом Эсалена. Немецкий врач, разработавшая известную технику работы с телом, названную ее именем, она много лет прожила в Эсалене, примерно в полутора милях от основного комплекса, в доме, в котором мы поселились после ее отъезда.

    Портрет Фрица показывал Фрица таким, каким люди его помнили или могли видеть на фотографиях. Нарисованный Луисом портрет Иды был очень интересен с художественной точки зрения и изображал фигуру женщины средних лет, но оценить точность изображения не было никакой возможности. Никто в Эсалене не имел ни малейшего понятия о том, как выглядела Ида Рольф в возрасте сорока лет, поскольку она переехала в Эсален из Германии уже пожилой. Дик Прайс, один из соучредителей Эсалена, был совершенно очарован тем, что делал Луис, и в особенности портретами двух легендарных личностей из истории института, о которых Луис ничего не знал. Позднее Дик потратил немало времени на то, чтобы получить из Германии фотографии Иды Рольф в возрасте сорока лет. Когда же он наконец получил их, невероятное сходство между ними и «портретом из-за грани» стало еще одним убедительным доказательством огромной психической одаренности Луиса.


    ВЕЧЕРИНКА В ЧЕСТЬ ЭШУ

    Интервью с ориша

    Следующая история описывает другие необычные переживания, которые испытали мы с Кристиной во время нашего первого посещения Бразилии. В то время когда мы жили в институте Эсален, Биг Сур, штат Калифорния, наши финансовые возможности были весьма ограничены. Отчасти этим мы были обязаны потерям во время наших предыдущих разводов, отчасти потому, что мы намеренно избрали то, что Дуэйн Элджин называл «добровольной простотой»: мы предпочитали простую жизнь в прекрасном месте на побережье Биг Сура более респектабельному стилю жизни, который потребовал бы переезда в город.

    В обмен на конкретное количество семинаров Эсален предложил нам дом, расположенный на пологом утесе на берегу Тихого океана, с захватывающим 200-градусным видом на океан. Таким образом, мы могли жить в постоянном контакте с потрясающей дикой жизнью, наблюдать за играми каланов, морских львов и дельфинов. Мы могли видеть чаек, бакланов, пеликанов и других морских птиц, летающих в небе и плавающих в океане, в зарослях гигантских водорослей. Дважды в год мимо проплывали стада серых китов по дороге с Аляски в Баха-Калифорния, а в редких случаях и появление касаток еще сильнее обогащало и без того невероятный биологический спектакль. Биг Сур также был важной остановкой на пути другой группы неутомимых путешественников — бабочек-монархов.

    Обратной стороной этого рая были весьма ограниченные возможности зарабатывания денег. Институт Эсален давал нам пищу и кров, но плата за те семинары, которые мы могли провести сверх того минимума, который шел в уплату за жилье и пищу, были весьма скудными. Руководители семинаров получали двадцать процентов от той платы, которую Эсален собирал с участников этих семинаров, что было едва не самыми худшими условиями, на которые мы могли бы рассчитывать в любом другом месте мира. Однако есть множество причин тому, почему приглашенные преподаватели соглашаются приезжать и работать на таких условиях.

    Побережье в районе Биг Сура, без всякого сомнения, одно из наиболее прекрасных мест в мире. Полоска земли, на которой построен институт, считалась индейцами-эсселенами, по имени которых он и назван, священной и, несомненно, являлась энергетической точкой. В дополнение к этому Эсален является легендарной Меккой всех тех, кто стремится к развитию человека и его возможностей, известным во всем мире как потрясающая лаборатория по изучению человека и местом яркого мышления, связанным с такими именами, как Олдос Хаксли, Алан Уотте, Абрахам Маслоу, Грегори Бейтсон, Фриц Перле, Моше Фельденкрейс и Ида Рольф.

    По вышеперечисленным причинам, мы искали дополнительные источники доходов за пределами Эсалена, в других частях Соединенных Штатов и даже за границей. Мы пытались организовать наши путешествия таким образом, чтобы хотя бы возместить расходы. Такова была и ситуация во время нашего первого визита в Бразилию, когда мы путешествовали, чтобы принять участие в четвертой Международной трансперсональной конференции в Белу-Оризонти. Мы организовали несколько лекций и пару семинаров в различных частях Бразилии и рассчитывали получить достаточно денег, чтобы оплатить это путешествие.

    Но внезапно мы столкнулись с непредвиденными осложнениями. Мы не знали, что наш семинар в Рио по времени совпадает с отборочным матчем футбольного чемпионата мира Бразилия—Перу, и, как мы выяснили, у того, кто решит соревноваться в популярности с футбольным матчем в Южной Америке, шансов не больше, чем у снежка не растаять в пекле. Дело кончилось тем, что мы с трудом набрали пять участников для сессии по холотропному дыханию, намеченной на выходные, что при сложившихся обстоятельствах было чудом, но в тоже время явно недостаточным для продолжения семинара. Мы вынуждены были извиниться перед нашей небольшой группой и отменить семинар, с болью понимая, что нас ждут значительные финансовые потери.

    Внезапно у нас оказалось очень много свободного времени для осмотра достопримечательностей Рио. Одним из тех, кто пришел на семинар, был Сержиу, молодой бразильский психолог. Мы разговорились, и он сказал, что изучает бразильскую умбанду, очень популярную синкритическую афробразильскую религию, сочетающую элементы традиционных верований африканских племен, католичества и религий индейских племен Бразилии. В своих исследованиях он опирался на юнгианскую перспективу, пытаясь описать архетипическую динамику, проявляющуюся в ее ритуалах. Когда он заметил наш интерес к этой теме, он предложил нам поучаствовать в церемонии, которая должна была проводиться вечером того же дня.

    Умбанда зародилась в Рио-де-Жанейро в 1920-х годах и с тех пор получила широкое распространение по всей Бразилии. Жизнь сообщества направляется Pais de Santos («отцами святых») или Maes de Santos («матерями святых»), которые присматривают за Filhos and Filhas de Santos («сыновьями» и «дочерями святых»). Это медиумы, посвященные в служители разных божеств западноафриканского происхождения, или orixd(ориша), например Шангу, Ошум и Йеманжа. Ритуалы проводились в особых центрах, которые назывались «террейрус» (terreiros) или «тендас» (tendas). На церемониях поют или произносят нараспев гимны на языке йоруба, сопровождаемые игрой на барабане (атабаке), со своим особым ритмом для каждого ориша. Медиумы впадают в транс и становятся воплощением своих божеств.

    Мы располагали некоторым количеством информации об умбанде, почерпнутой из лекций Стенли Криппнера, известного американского парапсихолога, который очень интересовался антропологией и несколько раз был гостем наших месячных семинаров в Эсалене. Мы также получили шанс лично поучаствовать в церемонии умбанды во время поездки в Белу-Оризонти десятью днями раньше. Это переживание подарило нам интересное прозрение относительно сложностей академического мира Бразилии.

    Во время конференции Международной трансперсональной ассоциации мы выразили желание принять участие одной из церемоний умбанды. Наш хозяин, известный психолог, преподававший на факультете психологии университета в Белу-Оризонти, сначала пытался отговорить нас от этой идеи. Он отстаивал взгляды профессионального ученого и стал рассказывать, что умбанда основана на суевериях простонародья, и для людей образованных здесь не может быть ничего интересного, но мы продолжали настаивать, и тут выяснилось, что его кузен проводит службы в местной группе последователей этой религии и с приглашением на церемонию не возникнет никаких проблем.

    Дом, в котором проходили ритуалы, был двухэтажной постройкой с подвалом. Второй этаж олицетворял собой небеса. Он весь был расписан белым и розовым и украшен большими розами и гирляндами цветов, сделанными из гипса и покрытыми несколькими слоями золота. Подвал изображал ад, и его интерьер был полной противоположностью второго этажа: его стены были черными с темно-красным, а пол покрывали подношения, состоящие из окурков и бутылок аквавита, очень крепкого алкогольного напитка. Первый этаж, который и был местом проведения церемонии, богато украшен деревьями и кустарниками в горшках и бассейнами с водой.

    Впечатление от этих слегка наивных декораций развеялось, как только началась церемония. Пение и игра на барабане производили очень сильное впечатление, и многие из присутствующих начали впадать в транс. Мы стали свидетелями множества физических и эмоциональных освобождений от напряжений, и у нас не было ни тени сомнения в том, что этот процесс является естественным и имеет большой целительный потенциал. На самом деле многое из того, что мы видели, напомнило нам те процессы, которые мы наблюдали годами во время психоделических сессий и сессий холотропного дыхания.

    На следующий день мы рассказали нашему хозяину о том впечатлении, которое произвела на нас церемония. Когда он услышал об этом, тут-то правда и начала выходить наружу. Он рассказал, что на собственном опыте убедился в важности церемоний умбанды и их целительном потенциале. Если у кого-то из его родных возникали эмоциональные или психосоматические проблемы, он не стал бы предлагать им обращаться к фрейдистскому психоаналитику или бихевиористу, а отправил бы их для лечения в «умбанда кабилду». Он даже упомянул о ситуации, когда его семья тайком провела целителя в больничную палату, чтобы тот провел индивидуальную церемонию для одного из родственников.

    Наши переживания в Белу-Оризонти лишь разожгли наш аппетит, и мы с удовольствием приняли приглашение Сержиу присутствовать на другой церемонии. В тот же день ближе к вечеру, мы сели в его машину и направились на окраину города. Ехать пришлось довольно долго, и когда мы приехали туда, где должен проходить ритуал, мы были сильно удивлены тем, что увидели. В то время как ритуал в Белу-Оризонти проводился в доме достаточно богатом, на этот раз строение явно относилось к другому концу спектра.

    Сначала мы вошли в темный гараж, освещенный цветными гирляндами, развешанными под потолком. У одной стены находился трехъярусный алтарь, на котором стояли маленькие гипсовые фигурки, символизирующие ориша, вперемешку с их христианскими антагонистами, изображениями католических святых. Мы узнали Шангу, бога агрессии и секса, парного святому Георгию, и Йеманжу, богиню океана, рядом с Девой Марией. Мы также по прошлому разу узнали Кабоклу — темнокожего человека в набедренной повязке, головном уборе из перьев и с луком и стрелами, и Прету Велью, сгорбленного темнокожего старика, сидящего на маленьком табурете, с трубкой во рту.

    Сержиу показал нам две железные фигуры, красную и черную, с рогами и ярко выраженными половыми признаками, изображающие дьявола и дьяволицу. Он также показал нам Помба Жира, богиню в виде сексуальной женщины в платье с глубоким декольте, выглядящую как проститутка, и с насмешливым выражением лица. Он также провел нас в так называемую «комнату воплощения», место проведения ритуала, который уже начинался. Там нас представили пожилой одноглазой женщине с взъерошенными волосами, очень похожей на ведьму, которая играла роль «матери святых» {Мае de Santos) и была главным действующим лицом церемонии.

    Пока мы смотрели на жертвоприношение черного цыпленка и смазывание его кровью различных объектов, Сержиу объяснял нам, что это — «эбу» (ebo) или «диспашу» (despacho), церемониальное жертвоприношение. Эта церемония отличалось от той, которую мы видели в Белу-Оризонти, поскольку эта проводилась в день Бары или день Святого Антония и в честь Эшу. Сержиу рассказал нам, что Эшу — безответственный и своевольный обманщик, сеющий неприятности и расцветающий от всеобщего замешательства. Некоторые видят в нем мост между людьми и ориша, другие — темные силы природы, сравнимые с дьяволом, каким его представляют себе христиане.

    Как только началось пение под аккомпанемент барабанов, возлюбленные святых начали танцевать и постепенно впали в транс. Несколько ассистентов наблюдали за ними и, когда они замечали гримасы, жесты или поведение, характерные для конкретных ориша, они наряжали представляющих их людей в соответствующие костюмы. Две женщины выделялись своим вызывающим, непристойным поведением — Сержиу сказал нам, что воплощают образ Помба Жира. Очень приличные и сдержанные перед началом церемонии, теперь они высоко поднимали свои юбки, демонстрируя нижнее белье, выкрикивали непристойности и показывали мужчинам жесты, символизирующие соитие. Мы видели, как каждая из них выпила до дна три больших бутылки аквавита, очень крепкого дистиллята примерно сорокапятиградусной крепости, не проявляя при этом ни малейшего нарушения координации движений.

    На сцене творилось какое-то безумие, воздух словно уплотнился, а атмосфера стата в своем роде сюрреалистичной, Однако нам с Кристиной хватило сил наблюдать за всем этим с беспристрастностью антропологов, занимающихся полевыми исследованиями, и остаться невозмутимыми. Все изменилось, когда похожая на ведьму мать святых подошла к нам с многозначительной ухмылкой и спросила, не хотим ли мы получить «консулта». Этим словом у последователей умбанды называется разговор с духами, во время которого медиум принимает послания и советы ориша участникам церемонии. Мы согласились на «разговор с духами», рассматривая его как возможность получения интересного опыта, но выяснилось, что мы были совершенно не готовы к тому, что произошло.

    Старуха подвела нас к одной из женшин, которые вели себя непристойно и в огромных количествах пили аквавит. Она подталкивала нас в спину до тех пор, пока мы не оказались очень близко к медиуму, почти вплотную. Лицо женщины было искаженно странной гримасой, она что-то жевала и курила огромную сигару. «Итак, вы хотите поговорить с духами?» — спросила она с насмешливой улыбкой. Не дожидаясь ответа, она потянулась к Кристине и принялась трогать и давить нижнюю часть ее живота. «Женские проблемы, да? — хихикнула она. — Боль и кровотечения. И куча энергии!» Сержиу переводил ее комментарии, поскольку женщина говорила на португальском.

    «Вы печальны, очень печальны и расстроены, — продолжала она голосом, напоминающим кваканье лягушки. — Тяжело разлучаться с двумя детьми, правда? Когда они так далеко, на острове?» Мы были поражены — Кристина находилась на пике пробуждения энергии кундалини, которое характеризуется очень высоким уровнем энергий. В тот момент процесс был сфокусирован в животе и вызвал большое количество гинекологических проблем, для которых не было медицинских причин. К тому же она совсем недавно, в результате судебного процесса, потеряла право опеки над своими двумя детьми, которые теперь жили со своим отцом на Гавайях, что служило для Кристины источником постоянного раздражения и депрессии.

    Потом женщина посмотрела на меня, и на ее лице возникло насмешливо-дразнящее выражение: «Неплохо провел время в Бразилии, да? Нравится бразильская еда и все эти восхитительные специи? Не стоит беспокоиться насчет финансов — это испортит тебе все удовольствие! Можешь не бояться, ты не потеряешь денег в этой поездке!» Это было второе стопроцентное попадание. Любовь к хорошей еде, насколько было известно Кристине и всем моим друзьям, была одной из моих величайших слабостей, и, когда я приезжал в какую-либо новую для меня страну, я незамедлительно принимался за исследование ее кухни. Мы только что вернулись из Байи, где я буквально влюбился в невероятную смесь африканских и бразильских специй. А после отмены нашего семинара в Рио мысли о нашей финансовой ситуации постоянно крутились в моей голове. Это было тем более поразительно, поскольку единственным связующим звеном между мною и местными последователями умбанды был Сержиу, который не был в курсе тех проблем, о которых говорила медиум.

    Открытие невероятных способностей медиума к ясновидению или телепатии и то, насколько они могли видеть нас насквозь, немедленно изменило наши чувства и отношение к церемонии. Внезапно мы почувствовали огромное уважение к тому, что здесь происходит, и ситуация стала выглядеть куда более достоверно и серьезно. Пребывание в незнакомом пригороде Рио, в гротескном интерьере, на церемонии в честь Эшу, и окружающие нас люди с подобными паранормальными возможностями вызвали у нас несколько легких приступов паранойи.

    Уверение в том, что наше финансовое положение в конце этого путешествия не будет плачевным, полученное нами от женщины, ставшей воплощением ПомбаЖира, оказалось верным. Несмотря на неудачу с несостоявшимся семинаром в Рио-де-Жанейро, мы вышли из этой ситуации без потерь — в конце поездки мы обнаружили, что наши расходы и доходы полностью совпадали.


    ТАБУ НА ОСОЗНАНИЕ СЕБЯ ЯСНОВИДЯЩИМ

    Сессии Энн Армстронг

    В те годы, когда я работал в Мэрилендском центре психиатрических исследований, моя дружба с Вальтером Панке дала мне возможность познакомиться с такими выдающимися экстрасенсами нашего времени, как Эйлин Гаррет, Хью и Чарлз Кейс, Джоан Грант и многие другие. За те четырнадцать лет, которые мы с Кристиной провели в институте Эсален, в Биг Суре, у нас было много возможностей для общения с людьми, наделенными необычными психическими возможностями, такими, как Луис Гаспаретто, Ури Геллер, Хелен Палмер, Кит Хэррари и Джек Шварц.

    Однако именно наша долгая дружба с Энн Армстронг дала нам наиболее убедительные доказательства возможности паранормального доступа к информации о других людях и мире в целом. Необычная психическая одаренность Энн раскрылась во время «духовного кризиса», который длился около 20 лет. Процесс внутреннего развития начался, когда Энн и ее муж Джим начали эксперименты с гипнозом в надежде справиться с мучившими Энн страшными мигренями.

    Их терапевтический эксперимент удался, когда они смогли проследить связь этих мигреней с воспоминаниями Энн о своей прошлой жизни, в которой она была атлетом, как-то связанным с римским Колизеем, которого его мучители подвергали суровым пыткам, желая получить какие-то важные сведения. К глубокому изумлению Энн и Джима, этим преступником из кармической памяти Энн оказался Джим, но брак Армстронгов счастливо пережил эту новость, и они вместе отправились в путешествие совместного духовного раскрытия. После нескольких лет внутренней борьбы Энн превратилась в заслуживающего доверия и хорошо подготовленного экстрасенса-практика.

    Энн и Джим регулярно принимали участие в наших месячных семинарах, обычно приезжая на последнюю неделю. До того как они присоединялись к группе, ее члены проводили вместе в среднем по десять часов в день, занимаясь совместными глубинными исследованиями, включая регулярные сессии холотропного дыхания. Энн появлялась в группе, не зная никого, кроме Кристины и меня, но при этом она немедленно получала различного рода информацию об окружающих ее людях, которая была неожиданной для всех нас. Ее специальностью было исследование и разъяснение межличностных отношений, и все, что ей для этого требовалось, — знание имен этих людей. Она даже могла провести очень точное и достоверное считывание по телефону.

    Помимо потрясающего разоблачительного и точного индивидуального считывания для членов группы она также, с помощью Джима, проводила участников через серию упражнений, обучающих обнаруживать, овладевать и развивать их собственные психические возможности. Любимым упражнением Армстронгов было так называемое групповое сканирование, сочетавшее оба эти процесса. Маленькие кусЪчки бумаги с именами участников сворачивали так, чтобы не было видно текста, и складывались в шляпу, а один из членов группы вслепую вытягивал имя человека, который получит групповое считывание, и этот человек сообщал проблему, по поводу которой он хотел получить информацию.

    Группе рекомендовалось временно отбросить любые сомнения в собственных психических возможностях и записать все, что приходит им в голову, без каких-либо оговорок или подавления подсознательных тенденций. После того как каждый из участников делился своими прозрениями по проблеме, Энн проводила собственное считывание, так чтобы мы могли сравнить се результаты с нашими. Заключительной стадией упражнения была обратная связь человека, вынесшего проблему на обсуждение, относительно того, что считают попаданиями и промахами считывания.

    Чтение Энн было неизменно правильным, и часто его результаты действительно оказывались поразительными. Но что еще более невероятно, так это насколько точными оказывались многие образы и прозрения различных членов группы, которые никогда не задумывались о существовании у них каких-либо психических возможностей. Одной из главных трудностей была четкая интерпретация возникающих образов и ассоциаций, что Энн делала с необычайной легкостью. Могу проиллюстрировать эту проблему одной из собственных попыток психометрии, которую я предпринял под руководством Энн и Джима.

    На этом упражнении половина членов группы села у одной стены комнаты, а другая — напротив. Нас попросили, втайне от других членов группы, принести на занятие предмет, имеющий для нас большое эмоциональное значение. Затем Джим дал каждой половине группы по большой хозяйственной сумке и попросил нас потихоньку сложить в нее те предметы, которые мы принесли с собой. Затем он поменял сумки, и каждый из нас вытащил предмет, принадлежащий человеку из другой группы. Нам нужно было, держа предмет в одной руке, провести психометрическое считывание — записать все ассоциации и образы, которые возникали у нас в связи с этим предметом.

    Предмет, который вытащил я, был металлической подвеской, немногим больше дюйма в диаметре. Она была круглой, со стилизованной человеческой фигурой с вытянутыми в стороны руками и ногами, как на одном из известнейших рисунков Леонардо да Винчи — «Витрувианском человеке». Следуя указаниям Энн, я взял подвеску в левую руку, сфокусировал на ней внимание и позволил своему сознанию уплыть, как я обычно делал на тренингах по фрейдистскому анализу. Затем я записал все ассоциации по мере их появления и был поражен той легкостью, с которой они возникали, и их богатством.

    Сначала я припомнил несколько путешествий по Европе, во время которых я побывал в нескольких старомодных и изящных маленьких немецких городках с мощенными булыжником улицами и колоритными домами, украшенными росписями, деревянной резьбой и ящиками с цветами. Потом мои мысли перешли к студенческим годам, когда я изучал медицину в различных институтах, посещая лекции или практические занятия. Это началось с общего обзора, но быстро сфокусировалось на исключительно сильных воспоминаниях, связанных с анатомией и физиологией злокачественных опухолей. Отсюда память перешла к моей работе с людьми, находящимися на последних стадиях рака, в Мэрилендском центре психиатрических исследований и на некоторое время задержалась здесь. А затем, безо всякого предупреждения или перехода, в моей памяти всплыла шутка, которую я услышал совсем недавно, и я рассмеялся. Шутка была такой:

    Турист-авантюрист, приехавший в Северную Африку, Послал за арабским купцом, чтобы купить верблюда. Он собирался пересечь пустыню Сахара и дал купцу понять, что ему нужен действительно хороший верблюд, который сможет долгое время обходится без воды. Араб привел верблюда, который, как он утверждал, был самым выносливым и самым надежным, путешественник заплатил за него требуемую, весьма значительную сумму, и немедленно отправился в путешествие. К своему весьма неприятному удивлению, через несколько дней он стал замечать, что верблюд слабеет, а его бег замедляется. Хотя он использовал воду, как было запланировано, верблюда, казалось, мучила жажда, и он тяжело дышал, его пересохший язык был высунут изо рта. Два дня спустя он отказался продолжать путь и упал в пустыне.

    Они бы оба умерли, если бы не караван со значительным запасом воды, шедший в противоположном направлении, который и спас их жизни. После возвращения из этого несчастливого путешествия турист, в праведном гневе, разыскал купца и потребовал, чтобы тот вернул ему деньги. «Что за верблюда вы мне продали? — возмущался он. — Через несколько дней в пустыне он свалился и отказался идти дальше; из-за этого я едва не расстался с жизнью!»

    «Я не понимаю, — недоумевал араб-купец, — вы били его кирпичами?» — «То есть как — кирпичами?» — переспросил несчастный путешественник, окончательно сбитый с толку. «Я вам покажу», — сказал купец и повел верблюда к колодцу. Как только верблюд начал пить, араб подошел к нему, держа в каждой руке по большому кирпичу, и внимательно за ним наблюдал. Как только верблюд закончил пить, купец ударил его кирпичами по яичкам. Верблюд издал ужасный вопль, с перепугу всосав пару дополнительных галлонов воды.

    Не так-то просто передать весь смак этой шутки письменно — для того чтобы все было понятно, рассказчик должен повторить изданный верблюдом вопль. Поток воздуха, который с силой втягивается при воспроизведении этого звука, позволяет понять, какой объем воды добавляется к выпиваемому верблюдом запасу воды с помощью двух кирпичей. История о верблюде была моей последней ассоциацией в этом упражнении по психометрии. Она крутилась в моей голове еще несколько минут уже после того, как упражнение закончилось.

    Под руководством Энн и Джима мы определили владельцев доставшихся нам предметов и начали обсуждение. Я не мог поверить тому, насколько точными оказались мои свободные ассоциации, в особенности потому, что я никогда не думал о том, что обладаю какими-либо парапсихологическими способностями. Я подошел к этой игре со здоровым скептицизмом, сильно сомневаясь, что из этого выйдет что-нибудь толковое. Но как же я ошибался! Выяснилось, что хозяйкой той подвески, которую я использовал во время упражнения, была Мира, женщина из Германии, выросшая в маленьком городке, выглядевшем именно так, как я себе представлял. Она была врачом и недавно заинтересовалась нетрадиционными подходами и начала посещать семинары новых тенденций в психологии.

    Анекдот с верблюдом тоже оказался потрясающе точным попаданием, хотя информация и пришла в виде шутки. На самом деле ситуация, с которой связана эта ассоциация, была еще более жестокой и веселой одновременно, чем сам анекдот. Подвеска была эмблемой Центра целостной личности, группы людей, занятых глубоким самопознанием, основанным на модифицированной и сильно расширенной форме первичной психотерапии. Мира участвовала в недельном семинаре, которым руководил Билл Суортли, один из лидеров этой организации; этот семинар был нудистским марафоном, проходившим недалеко от Атлантик-Сити.

    Нудистский марафон является радикальной формой психотерапии, разработанной в 1960-х годах калифорнийским психологом Полом Биндримом. Он сочетал нудизм, отказ от сна и пост с эмпирической групповой работой в плавательном бассейне с водой, нагретой до температуры тела. Бассейн был около пяти футов глубиной, одинаковой во всех его частях. В начале этого марафона Билл Суортли показал участникам подвеску, служившую символом его центра, и сказал, что в конце семинара она станет наградой тому участнику, который совершит в эти выходные наиболее дикий поступок. Не зная о том, насколько авантюрным человеком является Мира, Билл и не подозревал, на что именно он себя обрекает.

    Одним из упражнений, используемых в нудистском марафоне для вызова сильных эмоциональных реакций, была демонстрация обнаженных тел участников, плавающих в бассейне, пристальному изучению их товарищей. Члены группы стоят в бассейне, двумя линиями, лицом друг к другу. Затем, один за другим, они плыли на спине между двумя линиями. Тот, кто заканчивал путешествие, становился в конец линии. В подобной ситуации гениталии мужчин и женщин и груди женщин были открыты взгляду всех членов группы. Для многих людей подобное грубое вторжение в их частную жизнь служило спусковым механизмом невероятной силы.

    Достаточно часто случалось так, что некоторые из участников не могли вынести подобной ситуации и впадали в истерику. В таких случаях остальные участники окружали этого человека, чтобы поддержать его и помочь проработать происходящее. Когда процесс заканчивается, линии восстанавливаются, и сплав нагих тел продолжается. Равенство ведущего и членов группы выражается не только в его наготе, но и в том, что он тоже участвует в упражнении. Когда между двух линий плыл Билл Суортли,

    Мира увидела благоприятную возможность выиграть приз этих выходных. Она накинулась на Билла, пытаясь достать зубами его мошонку и яички, и, естественно, стала безоговорочным победителем этого необычного соревнования.

    Во время группового считывания многие из нас получили ассоциации, которые были четко связаны с личностями и жизнями владельцев объектов. В этом отношении основное различие между Энн и нами было не только в том, что ее воображение богаче нашего; она также была способна расшифровать эти образы и ассоциации и перевести их в четкое и связное считывание, которое мы выполнить не в состоянии.

    Хотя большинство моих ассоциаций, когда я выяснил, кто является владельцем подвески, и получил от нее подтверждение, оказалось потрясающе точными, я бы не смог самостоятельно расшифровать эти образы и получить четкое, точное и недвусмысленное считывание. Удивительно, но мое психометрическое считывание включало одну очень важную деталь, важность которой стала очевидной далеко не сразу. Воспоминания о моей учебе в мединституте и последующей работе, четко сфокусированные на ситуациях, связанных с раком, были больше, чем аллюзиями на профессию Миры. Через несколько месяцев после нашего Эсаленского семинара у Миры был обнаружен рак, и вскоре она умерла.


    МУРАВЬИ ВЕЛИКОЙ МАТЕРИ-БОГИНИ

    Визит в Паленке

    Следующая история демонстрирует, что трансперсональные переживания в холотропных состояниях сознания могут открыть паранормальный доступ к новой информации об архетипической и исторической сферах коллективного бессознательного. К тому же во многих случаях вполне возможно подтвердить точность информации о божествах и мифологических сферах других культур, так же как и о различных периодах человеческой истории, полученных таким образом. И, похоже, абсолютно не важно, были ли эти мифологические, культурные или исторические факты известны субъекту прежде или же нет. Эти наблюдения соответствуют и подтверждают исследования Карла Густава Юнга о том, что кроме фрейдистского индивидуального бессознательного психика каждого из нас также имеет доступ к коллективному бессознательному, которое хранит записи об историческом и мифологическом наследии человечества.

    События, описываемые в этой истории, произошли в конце ноября 1971 года, когда мы с моим братом Полом участвовали в работе пятого Международного психиатрического конгресса, проходившего в Мехико. Пол, который, как и я, был психиатром, вто время работал в психиатрической больнице университета Макмастерса в Гамильтоне, штат Онтарио, а я жил и работал в Балтиморе, штат Мэриленд, и конгресс предоставил нам благоприятную возможность для долгожданного воссоединения. Мы решили использовать время после конференции для совместного путешествия на полуостров Юкатан для исследования руин древних городов майя.

    Когда конгресс закончился, мы арендовали машину и, после достаточно долгого путешествия, добрались до Мериды, столицы полуострова. Используя в качестве базы отель в Мериде, мы исследовали окрестные развалины древних городов — Чичен-Ицы, Цибильчалтуна, Ушмаля и Тулума. В середине интенсивной программы осмотра достопримечательностей я обнаружил у себя симптомы гриппа и воспаленное горло, но был не в состоянии отказаться от осмотра памятников древних майя, культуры, которая с самой юности очень сильно меня интересовала. Сильная лихорадка и изрядная порция дайкири, которую я выпил, пытаясь бороться с фарингитом и ларингитом, добавили очень интересное измерение к моим переживаниям. Я столкнулся с несколькими воспоминаниями из прошлых жизней и получил несколько очень интересных интуитивных прозрений, касающихся тех мест, которые мы посещали.

    Несмотря на то что отдыхать получалось только по ночам, мне удалось почти выздороветь раньше нашего возвращения в Мехико. На обратном пути мы решили остановиться в Вилья-Эрмосе и посетить Паленке — один из наиболее примечательных городов майя. Хотя мое самочувствие еще не вернулось к норме, я решил поступиться доводами разума и принять немного метилендиоксиамфетамина (МДА), психоделика или энтеогена, родственного «экстази». Сначала я планировал принять его в Чичен-Ице, но не смог, поскольку чувствовал себя слишком больным. Проведение сессии в таком необычном месте было частью моего исследования культурного воздействия психоделиков. Из моего прежнего опыта я знал, что подобные вещества могут вызвать необычайно глубокие прозрения относительно архетипической динамики священных мест.

    Хотя я имел представление о том, насколько важна для сессий с применением психоделиков безопасность, это была возможность, которую я просто не мог упустить. На основании моих прежних опытов с МДА я чувствовал себя в силах справиться с его действием в общественном месте, не привлекая к себе слишком много внимания. Я скрыл глаза за темными очками, чтобы никто не заметил расширенных зрачков, и принял 125 граммов МДА. Непонятно, было ли это неполное выздоровление, сила этого места или конкретное могущественное астрологическое прохождение, но воздействие МДА было несравнимо более сильным, чем прежде.

    Начало переживания было внезапным и очень драматичным. Оказалось очень трудным, почти невозможным смотреть на развалины, как смотрел бы обычный турист. Я ощущал волны глубокого беспокойства, которое пронизывало все мое существо, и чувствовал почти метафизическое чувство подавленности. Мое поле восприятия становилось все темнее и темнее, и я начал замечать, что окружающие его руины наделены потрясающей энергией и плывут самым угрожаемым образом.

    Я понял, что Паленке являлось местом, где были принесены в жертву тысячи людей, и чувствовал, что все страдания, копившиеся здесь веками, каким-то образом продолжают висеть над городом, подобно тяжелому облаку. Я ощущал присутствие гневных божеств майя и их жажду крови. Они явно требовали еще жертв и предполагали, что я буду следующим объектом для жертвоприношения. Несмотря на то что эти переживания были очень убедительными, мое восприятие их было достаточно критическим, чтобы осознавать, что это внутренний символический опыт и на самом деле моя жизнь не подвергается опасности.

    Я закрыл глаза, чтобы попытаться выяснить, что именно происходит с моей психикой. Внезапно мне показалось, что история ожила — вместо руин я увидел процветающий священный город в зените славы. Я увидел ритуал жертвоприношения в мельчайших подробностях; при этом я был не просто наблюдателем, но и самими жертвами. За этой сценой последовала еще одна подобная, а затем еще одна. По мере того как я все глубже и глубже проникал в религию доколумбовой эпохи и ту роль, которую играли жертвы в этой системе, границы моей личности, казалось, исчезли полностью, и я ощущал все более сильную связь со всеми теми, кто был принесен в жертву в Паленке за все века его существования, поскольку я был всеми и каждым из них.

    Я ощущал себя бесконечным морем эмоций, которое испытывали эти люди; это был весь спектр чувств — сожаление о том, что жизнь заканчивается так рано, беспокойное ожидание, странная двойственность по отношению к тем, кто приносил их в жертву, но также и своеобразная покорность собственной судьбе, и даже волнение и пытливое предвкушение того, что должно случиться. Я чувствовал, что подготовка к ритуалу включает принятие какого-то наркотика, изменяющего состояние сознания, который поднимал переживания на новый уровень.

    Меня завораживали новые измерения переживаний и богатство прозрений, которые они вызывали. Я вскарабкался на холм и лег на землю рядом с храмом Солнца, чтобы иметь возможность лучше сконцентрироваться на происходящем. Сцены из прошлого продолжали с невероятной силой бомбардировать мое сознание. Моя заинтересованность быстро сменилась глубоким метафизическим ужасом, словно я получил четкое и ясное послание: «Ты здесь не как турист, подслушивающий историю, а как жертва для жертвоприношения, как все, кого приносили в жертву в прошлом. Ты не уйдешь отсюда живым». Я чувствовал всепоглощающее присутствие божеств, требующих жертвы, и, казалось, даже стены домов жаждут крови — моей крови.

    На сессиях с применением психоделиков я уже переживал измененные состояния сознания и знал, что наихудшие страхи этих переживаний вовсе не отражают объективно существующие опасности и обычно рассеиваются, как только сознание возвращается к норме. Эти переживания были настолько убедительны, что мне бы хотелось верить, что этот случай «всего лишь один из тех», но ощущение надвигающейся смерти становилось все более реальным. Я открыл глаза, и ощущение всепоглощающей паники поглотило все мое существо: мое тело было покрыто гигантскими муравьями, и моя кожа покрылась красными волдырями. Это не было всего лишь плодом воображения, а случилось на самом деле.

    Я понял, что это неожиданное осложнение создало тот самый элемент, который я не замечал прежде и который сделал мои страхи совершенно реальными. Прежде я сомневался, что сам по себе наркотик может меня убить, но теперь я вовсе не был уверен, насколько большая доза токсина сотен гигантских мексиканских муравьев может сделать с человеком, чья симпатическая нервная система сильно взбудоражена МДА, производной амфетамина. Муравьи привнесли в уравнение одно неизвестное — химические ингредиенты своего токсина и его взаимодействие с веществом, которое я принял. Я решил убежать из этих развалин, не дать божествам воздействовать на меня. Однако время словно замедлилось, почти остановилось, и все мое тело казалось невероятно тяжелым, будто сделанным из свинца.

    Я отчаянно пытался бежать как можно быстрее, но, похоже, двигался, как в замедленном кино. Я чувствовал себя так, словно бежал вверх по эскалатору, ведущему вниз; божества и стены развалин имели жесткую хватку и продолжали удерживать меня под действием своего заклинания. Пока все это происходило, образы из истории Паленке продолжали вспыхивать в моем сознании: я видел полную машин парковку, отделенную от развалин тяжелой цепью, — это был предсказуемый, рациональный мир моей повседневной реальности. Я поставил своему разуму задачу добраться туда, чувствуя, что это каким-то образом может спасти мне жизнь. В то время я представлял эту цепь как границу, за которой заканчивается волшебный мир древних богов. Разве наш современный мир не завоевал и дискредитировал империю, основанную на вере в подобные мистические области?

    Мои предположения оказались верными. После того, что казалось вечностью, и с огромным трудом я добрался до парковки. В этот момент как будто огромная тяжесть — физическая, психологическая и духовная — свалились с моих плеч. Я чувствовал себя легким, восторженным, возрожденным и был переполнен бьющей через край жизненной энергией. Мои чувства прояснились и были полностью открыты для ощущений: потрясающий закат солнца, сопровождавший мое возвращение из Паленке, обед в небольшом ресторанчике в Вилья-Эрмосе, наблюдение за кипением жизни на улицах и фруктовые соки в местных «хугериас» были действительно потрясающими переживаниями.

    Однако большую часть ночи я провел под холодным душем, пытаясь облегчить боль и жжение от муравьиных укусов. Когда воздействие МДА окончательно прекратилось, сотни зудящих волдырей, покрывших мое тело, стали для меня единственной реальностью. Несколько лет спустя один из моих немецких друзей, известный антрополог и этноботаник Кристиан Реч, который очень подробно изучал культуры Центральной Америки и долгое время жил у лакандонских индейцев майя, во время своего визита в Эсален рассказал мне, что муравьи играли важную роль в мифологии майя и были непосредственно связаны с богиней земли и процессом смерти и возрождения.


    УЛУРУ И АЛЧЕРИНГА

    Приключения во времена творения

    Эта история рассказывает о необычных приключениях в необычных реальностях, которые Кристина и я пережили во время нашего путешествия в Австралию, а именно в Центральную Австралию, где находится удивительная скала Айерс-Рок, или Улуру. Что сделало эти переживания особенно интересными, так это то, что мы смогли найти независимое подтверждение для той новой информации об архетипическом и ритуальном мире аборигенов, которое мы получили в холотропных состояниях сознания: я — на сессии с применением психоделиков, а Кристина — в спонтанных переживаниях, вызванных духовным кризисом.

    У Австралии множество черт, делающих ее уникальной и запоминающейся: ее изолированное расположение в Южном полушарии, обширность центральной пустыни, живописная громада Айерс-Рок в самом центре континента и, в особенности, ее фауна, абсолютно уникальная и не имеющая аналогов в мире — сумчатые кенгуру, вомбаты и тасманийские дьяволы и яйцекладущие утконосы и ехидны. Но для антропологов, психологов и исследователей в области сознания наиболее таинственным аспектом этого континента является его население — австралийские аборигены.

    Эта примечательная группа охотников и собирателей жила в Австралии как минимум пятьдесят тысяч лет и развивались параллельно с меняющимся континентом. Аборигены адаптировались к этой жестокой среде обитания с помощью полукочевого образа жизни, оптимального в условиях экстремально приближенных к существовавшим в каменном веке. И все же их внутренняя жизнь невероятно богата. У них существовали завораживающие ритуалы, и духовная жизнь, и сложная мифология, тесно связанные с той землей, на которой они живут. Исследователи, жившие среди аборигенов и изучавшие их, сообщали, что эти люди проводят много времени в необычном состоянии сознания, которое они называют «алчеринга» (грезы).

    Мы читали и слышали множество историй о примечательных психических возможностях австралийских аборигенов. Эти источники свидетельствовали о том, что они способны общаться друг с другом на большом расстоянии без помощи каких- либо материальных возможностей, таких как вестники, звуки или дымовые сигналы; они могут точно передавать мысли, чувства и идеи друзьям и родственникам, которые находятся в сотнях миль от них. Интуитивная связь аборигенов с природой не менее примечательна. Например, они знают, что небольшой дождь, явление в пустыне очень редкое и равнозначное чуду, прольется в нескольких милях от них, и добегут туда с безупречной точностью, чтобы его перехватить. Согласно некоторым другим историям, они способны воссоздавать картину преступления, идентифицировать и выслеживать преступников, находить заблудившийся скот и потерянные вещи. Они тоже имеют невероятную способность видеть и идентифицировать небольшие объекты на больших дистанциях.

    Эти сообщения, а также наши знания по мифологии, изобразительному искусству и музыке этой необыкновенной группы людей вызвали у нас такой интерес, что мы решили познакомится с ними поближе. Первая возможность появилась тогда, когда наши друзья Элф и Мьюриэл Фут пригласили нас провести семинар по холотропному дыханию у них в Блэквуде, неподалеку от Мельбурна. Другой причиной для нашего визита стала необходимость подготовить почву для проведения на острове Филлип-Айленд у побережья Австралии конференции Международной трансперсональной ассоциации.

    Во время нашего пребывания в Блэквуде мы, вместе с нашими друзьями, стали искать возможность провести какое-то время с аборигенами, и встретиться с их старейшинами, но оказалось, что это куда сложнее, чем мы ожидали. Выяснилось, что они не являются однородной группой, и несколько сотен тысяч выживших аборигенов говорят более чем на 200 языках. К тому же они подразделяются на некоторое количество «родственных групп», каждая из которых имеет свою мифологию, ритуалы и четкие правила, касающиеся заключения браков. Не так-то просто оказалось найти «межкультурных посредников», которые помогли бы наладить контакт с различными группами аборигенов, а те несколько человек, которых мы нашли, старались оградить их от контакта с нами из-за целого ряда неприятных инцидентов в прошлом и были очень осторожны с незнакомыми чужаками.

    Еще в Калифорнии мы решили включить в программу поездки Центральную Австралию и побывать на Айерс-Рок, уникальной геологической формации, расположенной в самом центре континента, который аборигены называли Улуру и считали своей Небесной горой. Поскольку все наши попытки завести полезные контакты провалились, нам пришлось предпринимать это путешествие в одиночестве. Как выяснилось потом, наша встреча с культурой аборигенов приняла совсем иную форму, а вовсе не ту, которую мы ожидали, — скорее через сильные внутренние переживания, чем через внешние контакты.

    Мы вылетели из Мельбурна в Алис-Спрингс и там решили добраться до Айерс-Рок не на местном небольшим самолете, а на взятой напрокат машине. Мы хотели поближе познакомиться с потрясающей красной пустыней, покрывающей большую часть материка. От Алис-Спрингс до Улуру было почти 500 километров, и нам пришлось выдержать многочасовую поездку по палящей жаре. Аборигены способны различать в пустыне множество интересных нюансов и рассказывают различные мифы, связанные этими нюансами. Кроме того, они верят в то, что любая осмысленная деятельность или процесс, имевшие место на определенной территории, оставляют за собой остаточные вибрации на земле тем же самым образом, каким растения оставляют свой образ в семени. Форма ландшафта, таким образом, передает и отражает вибрации, словно эхо — повторяющие события, породившие их, а также следы мифологических существ, творивших этот процесс. Эта энергетическая модель — «гурувари», или «сила семени» — является неотъемлемой частью данной местности и наделяет ее глубоким метафизическим смыслом.

    Нам, западным ученым, пейзаж казался прекрасным, но в то же время монотонным. Время от времени мы замечали на обочинах дороги выбеленные ветром скелеты динго, верблюдов и других животных. Приятным развлечением на нашем долгом пути была встреча с перенти (Varanusgiganteus) — огромным вараном, гревшимся на солнце в нескольких ярдах от дороги. Позже мы выяснили, что мясо этих животных считается у аборигенов деликатесом.

    Айерс-Рок, или Улуру, является самым большим в мире монолитом, в форме грубого овала. Эта потрясающая формация песчаника, с окружностью почти десять километров, возвышающаяся на 345 метров над сотнями миль красной пустыни. Считается, что это только вершина горы, которая тянется на километры от поверхности земли. Когда мы наконец подъехали к его подножию, измученные многими часами езды через пустыню, то, к собственному восторгу, обнаружили небольшой мотель, расположенный всего лишь в 200 ярдах от фантастической скалы. Мы зарегистрировались и решили немного пройтись, чтобы осмотреться.

    Солнце уже садилось, и мы зашли довольно далеко в пустыню, чтобы взглянуть на скалу в более удачном ракурсе. Когда мы достаточно удалились от мотеля, панорама Улуру, красновато-оранжевого и резко выделявшегося на фоне темно-синего неба, была просто великолепна. Это чудо природы было известно тем, что полностью раскрывало свою потрясающую красоту в момент восхода или заката солнца. Мотель располагался в благоприятном уголке и выглядел прекрасным местом для психоделических переживаний. У меня было с собой небольшое количество ЛСД, оставшееся от моих исследований в Чехословакии, где я был основным исследователем в программе терапии с использованием психоделиков и имел неограниченный доступ к запасам этого вещества.

    Хотя я довольно сильно устал после долгой езды по пустыне, я решил воспользоваться этой уникальной возможностью и отправился во внутреннее путешествие. Кристина, в то время бывшая очень открытой и после пробуждения кундалини испытавшей большое количество спонтанных переживаний, решила на этот раз ко мне не присоединяться и сказала, что я могу разбудить ее, если мне потребуется кто-то, чтобы «подержать веревку моего змея», как мы это называли. Я принял 400 микрограммов ЛСД и устроился поудобнее на своей кровати.

    После сорока пяти минут молчаливой медитации вещество начало действовать, и состояние моего сознания изменилось очень сильно и глубоко. Я почувствовал, что меня уносит во времена грез, к началу мира. Я уловил несколько проплывавших мимо знаний по мифологии австралийских аборигенов, но то, чему я был свидетелем, далеко превосходило то, что мне когда-либо приходилось читать или слышать на эту тему. И все же я почему-то совершенно не сомневался, что мои переживания в этом мифическом домене был абсолютно достоверны.

    Я видел поверхность земли, плоскую, не поддающуюся описанию, и невыразительную и был свидетелем появления мифических фигур самых разных форм. Они пели какие-то таинственные песни, и по мере того как они пели, земля обретала какую-то форму, превращаясь в скалы, горы, каньоны и источники. Некоторые из них имели облик людей, другие — змей или иных животных. Среди них было несколько гигантских антропоморфных фигур, которые сразу же привлекли мое внимание, поскольку я никогда не слышал о том, что в мифологии австралийских аборигенов встречаются великаны.

    Вначале я просто наблюдал за этой чередой фантастических сцен, но внезапно ситуация изменилась, и обитатели этого сказочного мира обратились против меня как против незваного гостя, угрожая уничтожить меня и требуя раскрыть мотивы моего дерзкого вторжения. Я пытался объяснить, что я пришел с огромным уважением и смирением, что мои намерения были самыми дружелюбными и что моим единственным мотивом была жажда знаний. Эти мифические существа подвергли меня пристальному психологическому и духовному испытанию, и в конце концов мне было дано разрешение посетить их мир, но с условием, что я буду полностью подчиняться их правилам.

    Преодолев этот затруднительный тупик, я смог свободно продолжить мое путешествие по Великой грезе. Перед моими глазами из первозданной бездны возникла волшебная громада Улуру, существующая где-то вне того времени и пространства, которые нам известны, но это была не безжизненная геологическая глыба, какой она является в нашем мире, но огромное, припавшее к земле существо, ужасающе чудовищная рептилия. Я услышал оглушительный гром, когда она раскрыла мощные челюсти так, что стала видна ее утроба, наполненная чем-то вроде кипящей вулканической магмы, которая иногда извергалась.

    Но сравнивать содержимое ее утробы с кипящей магмой было бы весьма поверхностной характеристикой этой таинственной субстанции. Подобно кипящей лаве, она, похоже, обладала силой разрушения и созидания, но на более глубоком уровне и в куда более грандиозном масштабе. Похоже, это была архетипическая субстанция, которая лежит в основе вулканической активности. Подобно изначальной материи греков «хиле», или «первоматерии» алхимиков, в ней, казалось, заключался универсальный принцип Созидания и Разрушения. Это субстанция бытия, из которой все появляется и в которую все возвращается. Я наблюдал этот потрясающий спектакль и чувствовал, что стал свидетелем изначальной мистерии мироздания.

    Прежде чем я смог окончательно прийти в себя после этой сокрушительной встречи с первобытной рептилией Улуру, олицетворяющей Созидание и Разрушение, я столкнулся с другой гигантской фигурой. Это была Великая Богиня-Мать в образе самки кенгуру. Внезапно я понял, что стал крошечным детенышем кенгуру, находящимся в ее чреве, который должен вот-вот родиться. Путь через родовые каналы был очень легким, особенно в сравнении с моим собственным рождением, которое я пережил на других сессиях с применением психоделиков.

    Что было действительно тяжким испытанием, это сам ритуал перехода — последующее карабканье в ее сумку и мучительные попытки добраться до сосков. Это путешествие требовало от меня так много усилий, что несколько раз я чувствовал, что не смогу его закончить и умру по дороге. Но наконец я добрался до цели, и питательное молоко щедро полилось из соска Великой Матери Кенгуру — на вкус оно было подобно амброзии и заставило меня забыть все трудности пути. Экстатическое единение с богиней-кенгуру было последним переживанием этой сессии.

    Уже светало, и проснулась Кристина, которую сильно интересовали мои приключения. Я вкратце поделился с ней основными моментами своего ночного путешествия, и мы решили подняться на Айерс-Рок, чтобы посмотреть восход солнца и насладится видом пустыни с вершины горы. Склоны были довольно крутыми, и в некоторых местах нам даже приходилось использовать цепи. Когда мы прошли примерно одну треть пути до вершины, погода внезапно изменилась, и нам в лицо стал дуть сильный порывистый ветер.

    Кристина ощутила, что столкнулась с непреодолимым силовым полем, которое не дает ей продолжить подъем — это выглядело так, словно невидимые руки толкают ее прочь от скалы. Кристина решила уступить этому давлению, вернуться к подножию скалы и там дождаться моего возвращения. Я еще не совсем вернулся в нормальное состояние сознания и чувствовал настоятельную потребность продолжать подъем и дойти до вершины. В то время как я боролся с порывами ветра, внутрь моего сознания приходили послания, источник которых был неизвестен, в которых говорилось, что для аборигенов подъем на Айерс-Рок считался особой привилегией, и я заслужил ее, совершив прошлой ночью ритуал перехода.

    Вид бесконечной пустыни, раскрашенной в оранжево-красные тона в лучах восходящего солнца, был потрясающим. Следом за мной на вершину поднялись несколько туристов; они фотографировали друг друга и громко разговаривали, среди них была женщина в теннисной рубашке с гордой надписью: «Я поднялась на Айерс-Рок». Я пробыл на вершине совсем недолго и начал спуск, чтобы присоединиться к Кристине и получить возможность все спокойно обдумать. Я нашел Кристину в небольшой пещере, погруженной в глубокую медитацию.

    Кристина рассказала мне, что, будучи в очень открытом и восприимчивом состоянии сознания, она тоже испытала сильное переживание, слушая ритуальную музыку и пение. Пытаясь понять, не является ли это звуками корробори — церемонии аборигенов, она отправилась туда, откуда, казалось, доносились звуки. Однако ни одного аборигена поблизости не оказалось. Кристина показала мне несколько мест, которые, по ее мнению, были местами проведения ритуалов. Позднее, в мотеле, мы узнали, что, с тех пор как на Улуру стали бывать туристы, аборигены не проводят здесь свои церемонии. Эта ситуация продолжалась до октября 1985 года, когда права на земли вокруг Улуру снова перешли к аборигенам.

    Выяснилось, что, когда Кристина ждала меня, она получила ряд интересных прозрений насчет того, что произошло, когда она поднималась на Айерс-Рок. «Я поняла, почему я не могу подняться на вершину, — сказала она. — Для аборигенов это было местом мужской инициации, куда женщины не допускались. В какой-то момент я получила очень ясное послание: «Ты женщина и ты не должна быть здесь». Остаток дня мы решили провести в поездке вокруг Айерс-Рок, изучая ее окрестности с помощью путеводителя, который мы приобрели в мотеле. Мы отправились в наше путешествие, часто останавливаясь, чтобы насладиться этим фантастическим творением природы.

    Нетрудно было понять, почему Улуру занимает такое важное место в воображении аборигенов. Поверхность огромной скалы сильно выветрилась и нарушалась большим количеством причудливых утесов и выступов и глубоких пещер. Капризы погоды сформировали мягкие поверхностные слои песчаника в мириады фантастических образований. Наш путеводитель давал самое подробное описание наиболее важных узоров на поверхности скалы и связанные с ними мифы аборигенов. В этих мифах каждая из легко различимых комбинаций была учтена и объяснялась событиями Времени Грез, когда они были созданы. Мы были поражены тем, что этот маленький буклет подтверждал большую часть информации, которую мы получили прошлой ночью и ранним утром в результате внутреннего путешествия.

    Мы узнали, что окрестные племена, питжантжатжара и ян-кунитжатжара, также известные под наименованием анангу, изображали Улуру в виде огромной рептилии, являвшейся первопричиной созидания и разрушения. Среди персонажей мифологии фигурируют гиганты в несколько метров высотой, именно такие, каких я видел во время сессии. Восхождение на Улуру было ежегодным ритуальным событием, которое выполняли лишь два избранных члена племени, и оно было для них особой честью. Одна из пещер, которые мы видели во время подъема на гору, была специальной пещерой для ритуалов перехода и носила имя Сумки Кенгуру. Буклет также подтвердил все прозрения Кристины: те места, где она слышала музыку и пение, были особыми местами, где проводились священные церемонии. Она точно указала те места, где проводились мужские инициации и куда не допускали женщин.

    Я подумал об автобусах, полных туристов, которые не видели в Улуру ничего, кроме очередной достопримечательности, и считали подъем на его вершину только вызовом собственной физической форме, и особенно о той молодой женщине с торжествующей надписью на футболке, которую я встретил на вершине Улуру. Для нее и вовсе не было трудной задачей сделать то, что Кристина посчитала невозможным — она не смогла обойти чувствительность к древним табу. Вовсе не встречный ветер или отсутствие физической выносливости или смелости не позволили Кристине, чье тело было закалено годами занятий хатха-йогой, продолжать подъем, а что-то еще, куда более таинственное и глубокое.

    Необычное состояние сознания, в котором находилась Кристина, обострившее ее психические способности и позволившее ей достичь чудесных прозрений относительно священных мест, по всей видимости, поспособствовало и тому, что она приняла для себя те табу, которые являлись обязательными для аборигенов. Было очевидно, что промышленная цивилизация притупила интуитивные возможности людей, отвлекла их внимание от скрытых сфер реальности и сделала их невосприимчивыми к сверхъестественным аспектам бытия. Входя в необычные состояния сознания, спонтанно или с использованием какой-либо изменяющей сознание технологии, мы приподнимаем эту вуаль и открываем для себя обычно невидимые и неслышимые реальности.

    Для возвращения в Алис-Спрингс мы решили избрать другой маршрут и провели ночь на одном из расположенных в пустыне ранчо. Когда мы покидали Улуру, Кристина была все еще погружена в свои внутренние переживания. Мы думали, что по мере удаления от места со столь сильной энергетикой то влияние, которое оно оказывало на нее, станет уменьшаться, но этого не случилось. Оранжевая скала в окне заднего вида нашей машины становилась все меньше и меньше и наконец совсем исчезла из виду, но это не оказало на состояние Кристины никакого заметного влияния.

    Власть, которую Улуру имел над Кристиной, исчезла, когда мы приехала в Коллин-Спрингс, маленький оазис в пустыне, где мы остановились, чтобы купить холодные напитки и легкие закуски. Прогуливаясь вокруг построек, мы обнаружили, что у хозяина была небольшая коллекция птиц. Большинство жили в больших клетках, но несколько павлинов свободно разгуливало по дому. Кристина, увидев их, была поражена и сильно взволнована, но не столько потому, что неожиданно увидела павлинов посреди австралийской пустыни, а потому, что павлины имели огромное символическое значение для ее духовных путешествий.

    В прошлом видения павлинов сформировали важную часть наиболее глубоких и значительных переживаний ее внутреннего процесса, и связанные с ними символы постоянно появлялись в ее рисунках. К тому же павлин является очень важным символом сиддха-йоги, основной духовной практикой Кристины. Ее духовный учитель, Свами Муктананда, часто использовал метелку из павлиньих перьев, ароматизированных сандаловым маслом, для передачи шактипата, пробуждения духовной энергии в своих учениках.

    Кристина решила купить немного хлеба, чтобы скормить его павлинам. В то время когда она предлагала хлеб птицам, весьма

    глубокомысленно и медитативно, она ощутила очень сильную связь с ее собственной духовной традицией: со своим учителем, сиддха-йогой, Индией и всем тем, что они для нее значили. В то же самое время этот процесс привел Кристину в ее обычное состояние сознания и завершил ее эмпирическое путешествие в мир австралийских аборигенов.

    Мы провели ночь на гостеприимном ранчо посреди пустыни, в котором гостям предлагался плавательный бассейн с теплой водой и барбекю на ужин. К своему немалому удовольствию, я обнаружил среди предлагаемых блюд жареных личинок, которых аборигены считали деликатесом и который мне очень хотелось попробовать. Это был финал моего путешествия в Страну Грез, куда менее драматичный и духовный, чем завершение опыта Кристины с ритуалом кормления павлинов. На следующий день мы вернулись в Алис-Спрингс и воссоединились с «Большим Миром», как мы в шутку называем современное технологическое общество во время наших внутренних исследований.


    ИСКУШЕНИЕ НЕЗДЕШНЕЙ ВСЕЛЕННОЙ

    Провалившаяся попытка астральной проекции

    Одним из самых необычных приключений в области сознания, которые мне довелось пережить за пятьдесят лет глубинных исследований, было яркое переживание так называемой астральной проекции (термин, встречающийся в духовной литературе). Это произошло во время сессии с высокой дозой психоделика в 1967 году, в исследовательском отделении государственной больницы Спринг-Гроув в Балтиморе, штат Мэриленд, который позднее превратился в новый Мэрилендский центр психиатрических исследований, созданный в том же самом здании. Одна из исследовательских программ этого исследовательского центра предлагала психиатрам, психологам и другим профессионалам в области психического здоровья получить три сессии с высокими дозами психоделиков. Вскоре после того как я приехал в Соединенные Штаты и присоединился к исследованиям, я решил воспользоваться этой уникальной возможностью.

    Исследования, проводившиеся в Спринг-Гроув, использовали подход, называемый психоделической терапией. Он предполагал прием достаточно высокой дозы ЛСД (400–600 микрограммов), а внешние воздействия во время сессии резко ограничивались с помощью повязки для глаз и наушников. Альтернативный метод, называемый психолитическим и используемый преимущественно европейскими психотерапевтами, подразумевал целую серию сессий с низкими дозами психоделиков. Объекты опыта в течение всей сессии находятся под постоянным наблюдением психотерапевта и медсестры. Подготовка длится несколько часов и позволяет, помимо всего прочего, создать тесную связь и хорошие рабочие взаимоотношения между пациентом и его проводниками. Моими проводниками на сессиях были психолог Сэнди Ангер, человек, основавший и разработавший программу исследований в Спринг-Гроув, и Нэнси Джуэлл, няня средних лет с баптистскими корнями, производившая впечатление доброй матушки.

    ЛСД, принятый мною во время сессии, был произведен швейцарской компанией Sandoz. Как я и ожидал, это было очень сильное переживание, поскольку 400 микрограммов относится к тому уровню дозировок, который терапевты, работающие с психоделиками, совершенно справедливо называют «однократная избыточная доза». Однако в первые несколько часов сессии не происходило ничего принципиально отличающегося оттого, что мне довелось пережить на предыдущих сессиях в Праге. А затем, где-то во второй половине сессии, я оказался в очень странном и необычном состоянии сознания. Я ощущал безмятежность, блаженство и наивную простоту, смешанную с восхищением в благодарность за чудо существования. Я чувствовал, что то, что я испытываю, похоже на то, что должны были испытывать первые христиане.

    Это был мир, в котором чудеса были возможны, приемлемы и даже вполне вероятны. В том состоянии сознания я начал размышлять о проблемах времени и пространства и связанных с ними парадоксах происхождения, вечности и бесконечности и присущих им парадоксов. Я смеялся над тем, что мог поверить, что линейное время и трехмерное пространство являются абсолютными и обязательными условиями существования. Для меня стало достаточно очевидным, что в духовной сфере не существует ограничений и время и пространство являются произвольными выдумками психики.

    Внезапно я понял, что не привязан к ограничениям времени и пространства и могу довольно свободно путешествовать в пространственно-временном континууме без каких-либо ограничений. Это ощущение было таким убедительным и всепоглощающим, что я захотел проверить его с помощью эксперимента. Я решил отправиться в Прагу, в квартиру к моим родителям, которая находилась в тысячах миль от меня. После определения направления и приняв во внимание расстояние, я представил себя летящим сквозь пространство к своей цели. Я чувствовал, что лечу с огромной скоростью, но, к своему разочарованию, так никуда и не прибыл.

    Я не мог взять в толк, почему эксперимент не удался, поскольку мои ощущения, что подобные передвижения возможны, были очень убедительными. Внезапно я понял, что по-прежнему нахожусь под влиянием старых концепций времени и пространства. Я продолжал мыслить в терминах направлений и расстояний и поэтому подходил к поставленной задаче соответствующим образом. Мне пришло в голову, что самым правильным подходом было бы заставить себя поверить, что место проведения сессии и есть то место, куда я должен попасть, и я сказал себе: «Это не Балтимор, это Прага. Здесь и сейчас я нахожусь в квартире моих родителей».

    Когда я подошел к задаче с этой точки зрения, я испытал необычные и причудливые ощущения. Я почувствовал, что нахожусь в странном месте, полном электрических контуров, электронно-лучевых трубок, проводов, резисторов и конденсаторов. После некоторого замешательства я понял, что мое сознание заблудилось в телевизоре, стоявшем в углу одной из комнат родительской квартиры. Каким-то образом я пытался использовать динамики, для того чтобы слушать, а электронно-лучевую трубку — чтобы смотреть. Вскоре я рассмеялся, поскольку увидел в своем нынешнем положении символическую насмешку над тем фактом, что все еще был узником своих прежних представлений о пространстве, времени и материи.

    Единственным способом пережить то, что происходит на достаточно большом расстоянии, который я мог себе представить, а мой разум — принять, было телевидение. Телевизионная передача была бы, конечно, ограничена скоростью электромагнитных волн, но мысли и сознание человека не ограничиваются даже скоростью света. В тот самый момент, когда я осознал это и всерьез поверил в то, что мое сознание может выйти за рамки любых ограничений, ситуация радикально изменилась — телевизор вывернулся наизнанку, словно лента Мебиуса, и я обнаружил себя в пражской квартире моих родителей.

    В тот момент я не ощущал никакого воздействия наркотика и переживание было таким же реальным, как и любая другая ситуация в моей жизни. Дверь в спальню моих родителей была приоткрыта, я заглянул туда и увидел их лежащими на постели и услышал их дыхание. Я подошел к окну в гостиной, выглянул на улицу. Часы на углу улицы показывали шестичасовую разницу с Балтимором, где проводился эксперимент. Несмотря на то что часы показывали на существующую разницу во времени между этими часовыми поясами, я не счел это достаточным подтверждением достоверности происходящего. Поскольку я знал об этой разнице, мой разум вполне мог сфабриковать подобную деталь.

    Я лег на кушетку, стоявшую в углу гостиной, чтобы обдумать происходящее. Я вспомнил, что на этой самой кушетке прошла моя последняя сессия перед отъездом в Соединенные Штаты. Незадолго до этой сессии моя просьба о поездке в Соединенные Штаты по гранту была отклонена чешскими властями. Моя последняя сессия в Праге произошла в то время, когда я ожидал ответа на мою просьбу. Размышляя об этом, я внезапно ощутил волну всепоглощающего беспокойства.

    Внезапно мне пришла в голову тревожная мысль: а что, если я никогда не уезжал из Чехословакии, из Праги и сейчас просто заканчивается моя психоделическая сессия? Может быть, положительный ответ на мой запрос, поездка в США, работа с исследовательской группой в Балтиморе и психоделическая сессия в этом городе были лишь воображаемым путешествием, иллюзорным результатом сильного желания? Я угодил в хитрую ловушку, порочный пространственно-временной круг, не в силах определить свои реальные исторические и географические координаты.

    В течение довольно долгого времени я чувствовал себя подвешенным между двумя реальностями, которые казались одинаково убедительными. Я не мог сказать, оказался ли я в Праге путем астральной проекции с сессии в Балтиморе или заканчиваю психоделическую сессию в Праге, в которой я пережил путешествие в Соединенные Штаты. Я думал о китайском философе Чжуан-цзы, очнувшемся ото сна, в котором был бабочкой, и какое-то время не мог понять, является ли он человеком, которому снится, что он бабочка, или бабочкой, которой снится, что она человек.

    Я чувствовал, что нуждаюсь в более убедительном доказательстве того, является ли объективно реальным то, что я испытываю, или нет. И тогда я решил провести тест — взять картину со стены, а затем списаться с родителями и спросить, не произошло ли в это время в их квартире что-нибудь необычное. Я потянулся к картине, но, прежде чем я смог коснуться рамы, меня захлестнуло ощущение, что это очень рискованное и даже опасное предприятие. Внезапно я почувствовал, что меня атакуют силы зла с помощью черной магии. Мне казалось, что я участвую в крайне опасной азартной игре, ставкой в которой является моя душа.

    Я остановился и предпринял безнадежную попытку понять, что происходит. Образы самых известных казино мира промелькнули у меня перед глазами — Монте-Карло, венецианское Лидо, Лас-Вегас, Рино. Я видел шарики рулеток, описывающие круг за кругом с невероятной скоростью, рычаги игровых автоматов, лихорадочно передвигаемые вверх и вниз, и кубики, катящиеся по зеленому сукну во время игры в кости. Игроки лихорадочно сдавали карты, играли в баккара и наблюдали за мигающими огоньками на экранах игровых автоматов. Я ощущал соблазн богатства, роскоши и неограниченных возможностей, которые только могут дать деньги.

    Затем последовали другие видения — перед моим мысленным взором проходили совещания различных тайных организаций, которые, оставаясь в тени, управляли историей всего человечества, международные встречи глав государств, встречи авторитетных политиков с представителями многонациональных компаний, внутренняя кухня военных штабов, научные коллективы, работавшие под началом великих ученых, — на этот раз это был соблазн скорее власти, чем богатства, но не мене притягательный и опьяняющий. Мне вспомнилась история Фауста, который продал душу за неограниченные возможности, и эта мысль начала меня преследовать.

    Я безнадежно пытался понять, почему возможность преодоления пределов времени и пространства кажется мне такой опасной. Внезапно я с особенной ясностью увидел причину своих затруднений. Образы показали мне, что я не до конца преодолел собственный эгоцентризм и был не способен сопротивляться соблазнам денег и власти. Опасность ситуации была связана с искушением использовать мои паранормальные возможности для достижения личных целей, злоупотребляя обнаруженным в себе потенциалом.

    Если я преодолею ограничения, наложенные на нас временем и пространством, я смогу получить неограниченное количество денег, а вместе с ними и то, что можно за них приобрести. Все, что мне нужно сделать, — это отправиться в ближайшее казино, на биржу или купить лотерейный билет. В моем распоряжении окажется неограниченный набор средств, с помощью которых моя жизнь превратится в рог изобилия. Если я смогу стать хозяином времени и пространства, для меня не останется никаких секретов. Я смогу подслушивать встречи политических лидеров и получу доступ к засекреченным исследованиям — это откроет возможности, о которых я и мечтать не мог, для правления течением событий в мире.

    Я припомнил отрывки из разных духовных книг, предупреждавших об опасности игр со сверхъестественными силами, прежде чем мы преодолеем ограничения нашего эго и достигнем духовной зрелости. Внезапно эти отрывки стали чрезвычайно ясными и понятными. Но мой страх этических последствий моей духовной нечистоплотности был только частью всей картины. Я осознал, что я так же сильно противоречив в отношении результатов моей проверки. С одной стороны, они выглядели очень соблазнительно — ведь время и пространство было бы больше не властно надо мной. С другой стороны, было очевидно, что позитивный итог этого эксперимента будет иметь далеко идущие и очень серьезные последствия. Было ясно, что это намного больше, чем отдельно взятый эксперимент, раскрывающий всю власть времени и пространства.

    Если я найду подтверждение того, что возможно манипулирование физическим окружением на расстоянии в несколько тысяч миль, моя вселенная рухнет в результате одного-единственного эксперимента. Мир, каким я его знал, просто перестанет существовать. Я лишусь всех карт, на которые привык полагаться и чувствовать себя волне комфортно, и я окажусь в состоянии полного метафизического замешательства. Я не буду знать, кем, где и когда я являюсь, и потеряюсь в совершенно новой, пугающей реальности, законы которой будут абсолютно чужды и незнакомы мне. Если я получу подобные силы, то и многие другие тоже захотят получить их. У меня не останется права на личную жизнь, двери и стены больше не смогут защищать меня. Мой новый мир будет полон потенциальными опасностями, абсолютно непредсказуемыми по качеству и в невообразимой пропорции.

    Я не был способен довести эксперимент до конца и решил оставить проблему объективности и реальности нерешенной. Это позволило играть с идеей, что я действительно способен выйти за пределы пространства и времени. В то же время подобное решение оставляло открытой возможность рассматривать этот эпизод как воображаемое путешествие, вызванное сильным психоделиком. Объективное доказательство того факта, что реальность в том виде, в каком я ее знал, — не более чем иллюзия, было столь ужасным, что в данных обстоятельствах я не в состоянии его вынести.

    В тот момент, когда я отказался от продолжения эксперимента, я обнаружил, что снова нахожусь в своей комнате в Балтиморе, где я принял ЛСД. За несколько часов я постепенно вернулся в обычное состояние сознания, к знакомой «объективной реальности» материального мира. У меня больше не было сомнений в том, что мой переезд в Соединенные Штаты был реальностью и что я нахожусь в Балтиморе. Я так никогда и не смог простить себя за то, что упустил столь уникальную возможность подвергнуть феномен астральной проекции эмпирическому исследованию. Однако воспоминания о метафизическом ужасе, который я ощутил в ходе этого эксперимента, заставляют меня усомниться в том, что, если когда-нибудь еще мне представится подобный шанс, мне хватит смелости.

    Древние индийские учения рассматривают опыт соприкосновения с миром феноменального как лилу — божественную игру, созданную Абсолютным Сознанием, или Брахманом. Они рассматривают наше восприятие материального мира как космическую иллюзию, или майю. В XX веке квантово-релятивистская физика нашла важное доказательство в поддержку подобного видения реальности. Мой опыт астральной проекции в Прагу объяснил мне, насколько глубоко мы погружены в нашу веру в объективно существующий и предсказуемый материальный мир и как много сил и чувств мы вкладываем в поддержание этой иллюзии. Внезапное крушение нашего понимания природы реальности и нарушением того, что Алан Уотте называл «табу на знание того, кем мы являемся», может быть связано с неописуемым метафизическим ужасом и паникой.


    ЧЕННЕЛИНГ АВАТАРА

    Моя мать, Саи Баба и холотропное дыхание

    В конце 1960-х годов Чехословакия переживала волну либерализации, кульминацией которой в 1968 году стала знаменитая «Пражская весна». Это движение предшествовало двум десятилетиям «перестройки» и «гласности» Михаила Горбачева, похожему движению в России, которое со временем привело к распаду Советского Союза. Чехословацкие политические лидеры приняли участие в беспрецедентном эксперименте, нацеленном на создание «социализма с человеческим лицом». В 1967 году мы с братом Полом смогли уехать из Чехословакии и начать новую жизнь в Северной Америке: Пол — в Канаде, а я — в Соединенных Штатах.

    21 августа следующего года надежды чехов и словаков на свободу и демократию были жестоко подавлены вторжением советских войск. То, что для нас начиналось как вполне законная поездка, превратилось в эмиграцию, которую чешские власти рассматривали как нелегальную, в результате чего мы с братом не могли свободно ездить в Чехословакию и обратно. Однако мы регулярно переписывались с родителями и иногда встречались с ними за пределами Чехословакии.

    Мать и отец уже вышли на пенсию, и поэтому им было позволено выезжать из страны. Коммунистический режим не интересовали люди, которые ничего не производят и не являются полезными членами общества. На самом деле коммунисты даже поощряли эмиграцию этой категории граждан, поскольку это означало конфискацию их жилья, этого редкого в коммунистическом мире предмета потребления, и прекращение выплаты пенсий и других социальных льгот. Поэтому родители вполне могли навещать меня и Пола в Америке и встречаться с нами во время наших поездок в Западную Европу.

    В то время как мои родители могли путешествовать без особого труда, они были лишены возможности купить какую-либо твердую валюту и все время своего пребывания за границей полностью зависели от нашей финансовой помощи. Подобный расклад был удобен для нас с Полом, но вызывал большие эмоциональные проблемы у моей матери — она была человеком очень щедрым, которому намного проще было давать другим, чем получать, и в результате она чувствовала постоянную потребность играть значительную роль в нашей жизни. Эта характерная черта моей матери играет важную роль в той истории, которую я собираюсь рассказать.

    В 1973 году, когда я переехал в Биг Сур, штат Калифорния, институт Эсален предоставил мне очаровательный дом на утесе с видом на Тихий океан, в обмен на то, что я буду вести определенное количество семинаров. Когда мы с Кристиной стали жить и работать вместе, нам удалось превратить небольшой участок земли, отделявший наш дом от океана, в симпатичный огород. Потребовалось немало тяжелого труда, поскольку участок сильно зарос дикой чапаррелью, чертополохом, утесником, другими колючими растениями и печально известным ядовитым сумахом. Наше огородничество представляло собой постоянную битву с природой, пытающейся вернуть себе то, что было у нее отнято.

    Когда моя мать впервые приехала в Биг Сур одна, после смерти отца, она немедленно обнаружила, что огород срочно требует ее внимания. Не посоветовавшись с нами, она посвятила себя этому проекту, вознамерившись освободить наш огород и его непосредственное окружение от всего, что казалось бесполезными сорняками. Все живущие в Биг Суре были хорошо знакомы с сумахом, ботанической угрозой, способной превратить жизнь огородника из рая в настоящий ад. Многие из нас узнали о разрушительной силе сумаха на собственном горьком опыте — столкнувшись с ним во времена нашего невежества, а моя мать была новичком, лишенным необходимых знаний.

    После контакта со смолистыми листьями и ветвями сумаха у большинства людей возникает обширная сыпь с мокнущими волдырями, сопровождающаяся невыносимым зудом. Обычно на выздоровление уходит от трех до четырех недель, но в более серьезных случаях реакция бывает весьма сильной и относится не только к той части тела, что вступила в контакт с ядом, а ко всему организму в целом; вдыхание дыма от горящих веток сумаха может вызвать отек легких. Старожилы Биг Сура пересказывают страшную историю из местного фольклора о двух наивных и ничего не подозревающих туристах с Восточного побережья, отце и сыне, которые во время поездки по Калифорнии использовали листья сумаха вместо туалетной бумаги.

    Моя мать страдала от нескольких типов аллергии, и ее реакция на яд сумаха была ужасна. Все тело покрылось сыпью и волдырями, а зуд доставлял невероятные мучения. Через несколько дней после контакта с растением ее состояние стало критическим, она пребывала в бреду, сопровождавшемся очень яркими видениями. Ночью к ней явились ее умершие родственники — родители и брат. Она также увидела моего отца, который приехал на старомодном коше-де-фиакр — экипаже, запряженном парой лошадей, очень популярном средстве передвижения в городах Европы до появления такси. Он был в смокинге и цилиндре и пытался убедить ее присоединиться к нему за гранью.

    Я просиживал у постели матери множество часов и все больше и больше тревожился. Несколько лет проработав с пациентами, находящимися на последних стадиях рака, и будучи знаком с танатологической литературой, я увидел сходство между видениями матери и «комитетом по встрече», известным по наблюдениям за умирающими людьми. У меня случайно оказалось несколько ампул кортизона, являвшегося эффективным средством при подобных отравлениях, и я решил ввести их внутримышечно в качестве последней попытки, прежде чем предпринять поездку в Кармелитскую больницу — ближайшее медицинскоем учреждение, расположенное в пятидесяти милях от нас.

    Состояние моей матери, словно по волшебству, изменилось к лучшему в течение часа. К ней вернулись силы, а сознание прояснилось. Утром она даже решила выйти из дома на веранду, чтобы полюбоваться восходом на пустошах Вентаны и посмотреть на Тихий океан. Она была очень взволнована, а глаза ее светились счастьем. «Стен, ты живешь в потрясающем месте! — с восторгом сказала она. — Воздух здесь так прозрачен и все цвета такие яркие! Ты когда-нибудь замечал искры на ветвях этих сосен? И взгляни, как свет отражается в волнах!» Не было никаких сомнений в том, что она переживает то, чему я сотни раз был свидетелем во время работы с психоделиками и время, во время сессий холотропного дыхания, — глубокое психодуховное возрождение!

    На следующий день мать подробно описала те переживания, которые испытала в ту ночь, когда ее состояние стало критическим, и те, что последовали за инъекцией кортизона. Вскоре после того как я сделал ей укол, она увидела индийского святого, возникшего в слепящем ярком свете. По густым волосам и длинному красному одеянию она узнала в нем Сатья Саи Бабу. Он проник в ее тело и чудесным образом исцелил ее. Мать не сомневалась, что его вмешательство стало поворотным пунктом в ее физическом и эмоциональном состоянии; она была убеждена, что именно Саи Баба, а вовсе не кортизон вернул ее от порога смерти.

    В Индии Сатья Саи Бабу считают новой инкарнацией Саи Бабы из Ширди, что в штате Махараштра, известного индийского святого. Во всем мире он известен своими сиддхи, сверхъестественными деяниями, которые демонстрировали власть его разума над материальным миром. Среди них можно выделить его умение материализовывать различные предметы, от золотых колец и небольших изображений божеств до большого количества священного пепла вибхути. Также говорили, что он может появляться в нескольких местах одновременно. Многие люди верили, что он — современный аватар, один из немногих примеров в истории человечества, когда божество решило воплотиться в человеческом облике, чтобы влиять на ход событий в мире.

    Мы с Кристиной встречались с Саи Бабой во время нашего визита в Индию в 1980 году в Путтапартхи, где он жил в своем богатом доме. Наша недельная поездка совпала с рождественскими каникулами, временем, когда Саи Баба уделял особое внимание представителям западной культуры. У нас появилась возможность на близком расстоянии увидеть сиддхи в действии. Одним быстрым движением руки он сотворил большое количество свечей, которые раздал детям, и несколько горстей вибхути, которым он мазал лоб своих последователей. Рукава его одежды были короткими, что делало любые трюки иллюзиониста делом весьма затруднительным, особенно в случае с пеплом.

    Для моей матери источником информации о Саи Бабе стал Эл Драккер, массажист, специалист по акупунктуре и руководитель одного из эсаленских семинаров. Эл по образованию был математиком и физиком, работавшим на правительство Соединенных Штатов в качестве эксперта по расчету траектории полета снарядов. После сильных духовных переживаний, которые сделали его работу на производстве вооружений невозможной по морально-этическим соображениям, он оставил свое занятие и приехал в Эсален. Он слышал о Саи Бабе и решил отправиться в Путтапартхи и проверить утверждение о том, что этот человек способен материализовывать объекты, феномен, который поразил Эла как физика.

    Среди других невероятных дел, которым Эл был свидетелем во время визита в Путтапартхи, была материализация серебряного кольца, которое он тут же превратил в золотое. В результате Эл вернулся в Калифорнию страстным приверженцем, намеренным нести людям послание Саи Бабы. Моя мать, которая живо интересовалась духовными философиями Эсалена, встретила здесь Эла, и они стали друзьями. Он рассказал матери множество историй о Саи Бабе и дал ей несколько книг о нем. Его собственная связь с Саи Бабой была настолько сильной, что позднее он переехал в Индию, получил индийское гражданство и стал «правой рукой» Саи Бабы.

    Я уже говорил о давнем интересе моей матери к восточным религиям и философиям. Она принадлежала к последователям Пола Брайтона, английского писателя и философа, популяризатора индийской философии. Она также читала Шри Рамана Махариши, Шри Ауробиндо, Рабиндраната Тагора и других духовных учителей. В конце 1960-х годов я был ее проводником на трех сессиях с высокой дозой ЛСД, результатом которых стали очень глубокие духовные переживания. Они также возбудили в ней интерес к глубинам психологии. Приезжая в Эсален, она принимала участие в наших месячных семинарах, которые в качестве гостей посещали духовные учителя, ученые новой парадигмы и трансперсональные психологи.

    Она получила большое удовольствие от теоретических лекций, читавшихся на семинаре, но особенно ее заинтересовали сессии по холотропному дыханию, которые были стандартной и очень важной частью программы. Когда я пригласил ее на семинар, который я проводил в Скандинавии и Швейцарии, у нее было несколько возможностей побывать на сессиях и в качестве сиделки, и лично. Я знаю, что ей понравилась эта работа, но тогда я и не подозревал, куда заведет ее этот интерес.

    Когда мать вернулась в Прагу, мы постоянно переписывались, и, после смерти отца, ее письма стали очень печальными и пессимистичными. Она писала о неуклонно сужающемся круге ее друзей, что вполне естественно для человека, приближающегося к восьмидесятилетнему рубежу. Там были сообщения о болезнях и операциях родных и знакомых — ударах, сердечных приступах, раке, артритах и проблемах с позвоночником. Время от времени в письмах моей матери встречался некролог, сообщающий о смерти кого-то из соседей.

    Но однажды тон писем резко изменился. Мать написала мне, что хочет провести сессию холотропного дыхания с несколькими друзьями и знакомыми, в том числе и с двумя моими бывшими пациентами. Воодушевленная своим первым опытом, она решила продолжать в том же духе. Новости о холотропном дыхании распространялись по всему миру, в том числе и с помощью рассказов и растущего круга клиентов моей матери, вскоре включившего в себя и юных психиатров и психологов, жаждущих испытать и изучить новую технику.

    Упоминания старости, болезней и смерти исчезли из ее писем и сменились отчетами о тех переживаниях, которым она была свидетелем на сессиях холотропного дыхания. Она спрашивала меня о новых подборках музыки для сессий, поскольку очень скучно было постоянно проигрывать одни и те же куски. Она также консультировались со мной по поводу конкретных ситуаций, складывавшихся во время сессий холотропного дыхания. Однажды она с гордостью сообщила мне, что число участников ее группы (в основном достаточно молодых) достигло сорока человек. Было ясно, что способ ее существования в мире радикально изменился, словно произошло возрождение жизненных сил. Внезапно она получила сильное чувство смысла жизни, жизненные силы и невероятную жажду жизни.

    К тому времени когда мать отпраздновала свой восемьдесят пятый день рождения, ситуация в Чехословакии изменилась настолько, что я смог приехать в Прагу и принять участие в этом прекрасном юбилее. По этому поводу я был приглашен прочесть лекцию и провести семинар по холотропному дыханию на кафедре психиатрии медицинского факультета Карлова университета, моей старой доброй альма-матер. Два психиатра приехали на семинар из Словакии. Они рассказали, что несколько недель тому назад они присутствовали на семинаре, который вела моя мать. Это был семинар по холотропному дыханию для словацких психиатров и психологов, за которым последовала теоретическая дискуссия.

    Я не мог поверить в то, что услышал. До того, как моя мать встретила моего отца и вышла за него замуж, она была прекрасной и успешной пианисткой, но, несмотря на свой большой талант и совершенную технику, выступления на публике доставляли ей неприятные переживания, так как она боялась сцены. Сама мысль о том, что она будет вести семинар для психиатров и психологов в области, в которой у нее нет ни подготовки, ни большого опыта, казалась фантастикой. Но мои словацкие коллеги заверили меня, что практический семинар имел большой успех и во время обсуждения моя мать, к всеобщему удовлетворению, ответила на все теоретические и технические вопросы.

    Я был совершенно сбит с толку и в тот же самый вечер поднял тему словацкого семинара в разговоре с матерью после ужина.

    — Я так понял, что ты недавно проводила семинар по холотропному дыханию для словацких психиатров и психологов. Как он прошел? — спросил я, как только мы закончили ужин.

    — Замечательно, — сказала она немного застенчиво, возможно потому, что знала, что мы разрешаем проводить публичные семинары только тем, кто прошел полный курс обучения и получил сертификат фасилитатора. — Похоже, им понравилось.

    — Словацкие коллеги, участвовавшие в моем семинаре в психиатрической клинике, сказали мне, что после холотропного дыхания было еще обсуждение, во время которого ты отвечала на вопросы. Как оно прошло? Были ли вопросы, на которые трудно отвечать? — продолжал настаивать я.

    — Все в порядке, — ответила она и надолго замолчала. Было понятно, что она хочет что-то добавить и подбирает подходящие слова. Я молча сидел в кресле, терпеливо ожидая, что за этим последует. — Это не совсем так, — наконец сказала она с виноватым выражением лица. — На самом деле в половине случаев я не понимала, о чем они говорят, но затем, внезапно, приходил ответ. Правда, если быть честной, я не думаю, что его давала я…

    — Ты не думаешь, что сама отвечала на вопросы? — спросил я потрясенно. — Если не ты, тогда кто же?

    — Он, — ответила моя мать с той особенной интонацией, которая не оставляла места для сомнений. — САИ БАБА!

    Затем она рассказала мне, что, с тех пор как Саи Баба явился ей в Биг Суре, она часто ощущала его присутствие даже в обычной жизни, особенно в ситуациях, связанных с холотропным дыханием, и семинар в Словакии был всего лишь одним из серии подобных случаев. То же самое регулярно случалось во время «работы с телом» на сессиях холотропного дыхания, когда участники нуждались в каком-либо типе физического вмешательства для лучшего завершения их переживания. Все, что требовалось моей матери, это подождать несколько секунд, пока не придет указание из тех сфер, с которыми она обычно не поддерживала контакт. Затем она проводила работу с телом без малейших проблем и, как правило, вполне успешно, к большому удовольствию членов группы.

    Ее вмешательства часто бывали очень необычными и поражали тех, кто за ними наблюдал. Мой брат Пол стал свидетелем эффективности работы матери в качестве фасилитатора в 1992 году, когда мы проводили семинар по холотропному дыханию перед конференцией Международной трансперсональной ассоциации в Праге. Это была одна из самых больших групп, с которой нам когда-либо приходилось иметь дело, — 330 человек из 36 разных стран мира и 35 фасилитаторов, включая Пола и нашу мать.

    В какой-то момент у Пола, сильного мужчины и опытного психиатра, возникли проблемы с одной из участниц, молоденькой русской акушеркой, — опасение, как бы она ничего себе не повредила. Она была невероятно физически активна, ее тело спазматически выгибалось, она била во все стороны руками и ногами. Она не реагировала на то, что говорил ей Пол, хотя он очень бегло говорил по-русски, и он не мог контролировать ее, даже несмотря на то что, пытаясь удержать ее, он навалился на нее всем своим весом. Когда наша мать, которой на тот момент было восемьдесят пять лет, увидела эту сцену, она подошла к ним и успокоила молодую женщину прикосновением одной руки и несколькими словами на чешском, которого русская женщина просто не поняла бы. Члены группы, которую мать создала в Праге, души в ней не чаяли и относились к ней как к Матери, или даже как к архетипической Мудрой старой женщине. В конце концов, после падения коммунистического режима, двенадцать членов ее группы смогли пройти полную подготовку у нас в Соединенных Штатах и в Европе и стать сертифицированными фасилитаторами холотропного дыхания. Моя мать умерла внезапно, всего через несколько дней после проведения последней сессии холотропного дыхания и через час после того, как пригласила двух своих друзей, физика и его жену, на кофе с особым десертом, который она приготовила. Для меня она осталась образцом достойной старости и жизни, посвященной служению.


    ????? ВОЗНИКАЕТ ЕДИНЕНИЕ, ПРОБЛЕМЫ ИСЧЕЗАЮТ

    Подвиги корейского мастера меча

    Наш шестинедельный эсаленский семинар, озаглавленный «Буддизм и западная психология», имел воистину звездный состав и примечательную программу. Соруководителем семинара был Джек Корнфилд, наш близкий друг, духовный учитель випассаны и буддийский монах, который обучал участников основным принципам медитаций прозрения, читал лекции по буддизму, предлагал личные даршаны и вел девятидневную сессию, ставшую объединяющим моментом всего полуторамесячного семинара. На семинаре присутствовали духовные учителя тибетского буддизма Чегьям Трунгпа, Тартанг Тулку и Согьял Ринпоче. На двух из шести недель семинара присутствовал лама Говинда со своей женой Лии каждый день читал часовую лекцию по тибетскому буддизму. Теолог и философ Хьюстон Смит читал лекции по буддизму, а Джозеф Кемпбелл представил группу по буддийской мифологии в серии иллюстрированных презентаций.

    Дзен-буддизм был представлен аббатом дзен-центра Сан-Франциско Ребом Андерсоном, мастером дзен из Кореи Сын Сан Нимом и мастером дзен-буддистского искусства стрельбы из лука Кобуном Тино. Даосский учитель Чунлян Аль Хуан рассказал участникам семинара о тайцзы-чуань и китайской каллиграфии. Однако наибольшее внимание как нашей группы, так и остальных членов эсаленского сообщества привлек корейский мастер боевых искусств и меча Кван Ча Ним. Он прибыл в Эсален вместе с Сын Сан Нимом в сопровождении двух учеников. Мы были наслышаны о его невероятных возможностях и его выступлении, обещавшем быть настолько необычным, что мы решили не ограничивать его во времени и сделать публичным. Оно проходило на большой овальной лужайке перед административным корпусом Эсалена.

    Кван Ча Ним начал свою презентацию с представления, во время которого он и два его ученика продемонстрировали поединок на мечах и затем с длинными шестами. Во время поединка один из учеников, долговязый и худой молодой поляк, снял рубашку и положил ее на траву. Тогда другой ученик принес огромный и очень красивый, украшенный гравировкой меч. Кван Ча Ним продемонстрировал заточку меча, разрубив волос, зажатый между большим и указательным пальцами левой руки. Затем он положил салфетку на живот своего польского ученика, а на салфетку — яблоко и разрезал яблоко пополам одним быстрым взмахом своего меча. Яблоко распалось на две половинки, на платке же остался лишь небольшой след.

    Зрители устроили овацию и разразились приветственными криками, пораженные продемонстрированной мастером степенью контроля во владении столь грозным оружием. Кван Ча Ним поспешил умерить их энтузиазм: «Это всего лишь разминка… еще рано восхищаться… подождите!» Тот из двух учеников, что был поменьше, вынес на лужайку два табурета, три больших арбуза и сумку, сделанную из толстого черного бархата. Он поставил одну скамейку вместе с арбузом у головы ученика-поляка, а вторую — у его ног. Третий арбуз он положил на салфетку ему на живот.

    Тем временем Кван Ча Ним обошел людей, окруживших овальную лужайку, с сумкой из черного бархата, давая всем возможность ее осмотреть и ощупать. Не было никаких сомнений в том, что два слоя толстого черного бархата не позволят что-нибудь через нее увидеть. Затем Кван Ча Ним срезал верхушки тех арбузов, что лежали на табуретках, чтобы они были устойчивыми, и поставил их на табуреты. Сделав это, он отошел примерно на пятнадцать футов от того места, где лежал его ученик, надел сумку себе на голову, и завязал ее нижний конец вокруг шеи, используя тесьму, продернутую в ее край. Затем он принял формальную боевую стойку, держа меч в правой руке прямо и вертикально.

    Он простоял в этой позе несколько минут абсолютно неподвижно и в полном молчании. Стоящие вокруг люди внимательно наблюдали за ним, почти не дыша. Внезапно, практически одновременно, все эсаленские собаки начали выть. Кван Ча Ним издал ужасный воинственный клич, который слился с собачьим хором в тревожную какофонию. Держа меч в правой руке и используя левую руку в, качестве точки опоры, он сделал кувырок в направлении лежащего ученика. Взявшись за рукоять меча двумя руками, он вслепую разрубил оба арбуза, лежащие на табуретках в головах и ногах лежащего на траве ученика. Затем он, сильно размахнувшись, разрубил третий арбуз, лежащий на животе ученика, полностью доверявшего мастеру.

    Арбуз распался на две части, и, как и в трюке с яблоком, на салфетке остался лишь небольшой, едва различимый надрез. Зрители сходили с ума и вопили от восторга, ведь прежде мы успели убедиться, насколько грозным оружием является этот меч, и что им можно сделать. Малейшая ошибка, самое мизерное отклонение от пятнадцатифутовой траектории, по которой меч Кван Ча Нима прошел без какого бы то ни было визуального контроля, могло закончиться для его ученика серьезной, если не смертельной травмой. Тот невероятный трюк, который мы только что видели, граничил с чудом!

    Кван Ча Ним снял с головы колпак и сказал, что ответит на любые вопросы зрителей. Все захотели знать, как ему удалось достигнуть такого мастерства. «Вы способны видеть то, что находится вокруг вас без помощи глаз, с помощью каких-либо паранормальных способностей?», «Находилось ли ваше сознание вне вашего тела и видело ли все сверху?»…. «Вы запечатлели в памяти трехмерный образ и поддерживали его все это время?» — забросали его вопросами члены группы. Кван Ча Ним отвечал на них, смеясь. «Нет, — сказал он, отмахнувшись. — Вы просто медитируете и ждете, пока все это — мастер меча, мяч, арбуз и ученик — не станет одним, и никаких проблем».

    Согласно восточной духовной литературе, продвинутые йоги, особенно сиддха-йоги — мастера Тантры, могут приобрести сверхъестественные силы, называемые сиддхи, невероятные трюки, которые они могут проделать, демонстрируют господство разума над материей. Четкость и точность, с которой Кван Ча Ним с повязкой на глазах управлялся со своим грозным мечом в ситуации, когда изменение траектории на два или три дюйма могло закончиться для ученика смертью или тяжелым ранением, явно относят этот трюк к данной категории. Те из нас, кто был свидетелем того представления Кван Ча Нима в Эсалене, почувствовали, что то, что мы увидели, не может быть достигнуто с помощью обычных упражнений, вне зависимости от того, какой бы длительной и напряженной ни была подготовка.


    СТРАННОЕ НАСЛЕДИЕ ДРЕВНИХ МАЙЯ

    Тайна хрустального черепа

    Шаманские верования, религиозные традиции, антропологическая литература и мифология народов мира содержат множество сведений о различных рукотворных и природных магических объектах, наделенных невероятной силой, — фетишах, ритуальной утвари, амулетах, кольцах, оружии, кристаллах, камнях и растениях. Например, в индуистской традиции к священным предметам — салаграммам относятся найденные в природе камни или окаменелости, имеющие форму важных тантрических символов или несущие их изображение. Многие мусульмане уверены, что Черный Камень, краеугольный камень Каабы, самого почитаемого мусульманского святилища и места паломничества, обладает очищающей силой и вбирает в себя грехи тех, кто пришел поклониться ему. Они утверждают, что Черный Камень когда-то был чистым и ослепительно белым и стал черным от тех грехов, которые он поглотил за все это время.

    В христианстве реликвии святых, плачущие или кровоточащие статуи Девы Марии, Туринская плащаница — льняное покрывало, на котором запечатлен образ распятого человека, считаются объектами с чудесными свойствами. О гробницах мучеников говорят, что там якобы «слепые и увечные исцеляются, мертвые возвращаются к жизни и дьяволы изгоняются из тел людей». Согласно легенде, «Копье Судьбы», принадлежавшее Гаю Кассию Лонгину, якобы пронзившее тело распятого Иисуса, давало своему владельцу силу завоевать мир, но потеря его сулила немедленную смерть. Мифологическими примерами предметов, обладавших сверхъестественными силами, являются меч короля Артура Эскалибур и Святой Грааль.

    Ацтеки и майя наделяли огромным символическим значением человеческий череп, который был очень популярным мотивом в доиспанском искусстве Центральной Америки. Археологи нашли множество его изображений, многие из которых относятся к доисторическим временам. Они очень сильно разнились по размеру и были выполнены из самых разных материалов — серебра, золота, бронзы, обсидиана, оникса, малахита, лазурита, бирюзы, рубина, сапфира, топаза и кварца. Среди всех этих артефактов особое внимание привлекли достаточно редкие точные копии черепа в натуральную величину, сделанные из кристалла горного хрусталя. Они стали предметом исследования множества ученых, описывающих ни с чем не сравнимое мастерство их изготовления и то невероятное воздействие, которое они оказывают на людей.

    В начале 1970-х годов, проводя семинар в Эсаленском институте, я услышал о черепе Митчелл-Хеджеса, необычном артефакте индейцев майя, названным по имени английского лорда Митчелл-Хеджеса и его приемной дочери Анны. Это искусно вырезанная из монолитного куска горного хрусталя копия человеческого черепа в натуральную величину. Многие люди, какое-то время находившиеся поблизости от этого черепа, якобы переживали глубокие необычные состояния сознания. Те, кто рассматривал череп в течение некоторого времени, всматриваясь в темную вуаль, слегка туманные глубины и другие изъяны внутренней структуры, впадали в состояние транса и каталепсии или, наоборот, испытывали сильное беспокойство. Они видели сложные сцены из истории или встречались с различными мифологическими существами.

    Обычно эти видения сопровождались сильными эмоциями в диапазоне от экстатического восторга и до всепоглощающего ужаса. Среди описываемых эффектов были и примеры пробуждения энергии кундалини, связанные с крия — волнами немотивированных эмоций, спонтанными звуками и приливами энергии, спазмами и конвульсиями. Другие воздействия лежат в диапазоне от мистического восторга и видений, психических феноменов до психотических эпизодов. Некоторые из тех, кто свел близкое знакомство с этим черепом, даже оказались в психиатрической лечебнице.

    Этот экземпляр черепа также обладал некоторыми необычными оптическими свойствами. Скуловые дуги лица действовали как световоды, ничем не отличаясь от современных оптических волокон. Они проводили свет от основания черепа к пустым глазницам, где заканчивались двумя миниатюрными линзами. Два выступа в основании черепа, которые покоились на первом шейном позвонке, имели форму маленьких пирамид, собиравших свет из окружающей среды. При соответствующем освещении весь череп мерцал бледно-зеленым светом, а глаза светились ярко-красным. В нескольких случаях череп, возможно, излучал сияющую ауру, граница которой проходила достаточно далеко от его поверхности, могла двигаться и изменять свои размеры. Люди, испуганные странным воздействием этого произведения искусства, называли его «Череп Судьбы».

    Череп был окружен ореолом тайны и породил множество спекуляций относительно его происхождения, возраста, способа создания и его примечательного воздействия на человеческую психику. В 1970-х годах он привлек внимание множества ученых, журналистов и писателей. Наслушавшись разговоров о свойствах хрустального черепа Митчелла-Хеджеса, я сильно заинтересовался возможностью испытать его воздействие и изучить его. Я узнал, что его хранителем является Фрэнк Дорланд, который живет на Панорамик-Хайвей в Милл-Вэлли, Калифорния. Я навестил его и несколько часов слушал его рассказы о черепе.

    Дорланд был одержим хрустальным черепом, он изучал его около пяти лет, проводя с ним все свое время — с перерывом разве что на сон. Он пришел к выводу, что проблемы, связанные с изготовлением черепа, настолько огромны, что он просто-напросто не может существовать. Его уровень твердости по десятибалльной шкале Моса равнялся 7, всего на три пункта уступая твердости алмаза, и его невозможно поцарапать стальным ножом.

    Дорланд изучал его абсолютно гладкую поверхность с помощью бинокулярного микроскопа и так и не смог обнаружить следов каких-либо орудий. Любая попытка применения долота оставила бы следы на поверхности и, вне всякого сомнения, расколола бы камень, во многом потому, что череп был вырезай поперек слоев камня.

    К тому же майя не знали карборунда или шлифовального круга, а выполнение работы вручную, при помощи песка и воды заняло бы несколько поколений. Дорланд обдумывал идею о том, что майя могли использовать какую-то неизвестную шлифовальную пасту, рецепт которой держался в тайне и с древности передавался из поколения в поколение, но ничего подобного ученым не было известно. Он выяснил, что высокие температуры, например пламя ацетиленовой горелки, может расплавить кристалл, но слишком маловероятно, что майя имели в своем распоряжении что-то подобное современным технологиям. Но даже если бы и имели, это не могло бы служить адекватным объяснением для происхождения хрустального черепа.

    Дорланд показал мне доклад, содержавший подробный отчет об исследованиях, проведенных в лабораториях кристаллических материалов компании Hewlett-Packard в Санта-Кларе (Калифорния). Специалисты института пришли к заключению, что ни одна из известных в настоящее время технологий, в том числе и современных, не способна справиться с созданием точной копии человеческого черепа, выполненного из одного куска кварца. Они даже отвергли предложение Дорланда заплатить полмиллиона долларов за воссоздание черепа. Кварц с его множеством дефектов и даже небольшими включениями воды является материалом, слишком сложным для обработки.

    После нескольких лет безуспешных попыток найти объяснение происхождению хрустального черепа, теории Дорланда становились все фантастичнее и фантастичнее. Он решил, что череп был создан более развитой цивилизацией, какими-то существами с сильным разумом и превосходящим человеческий интеллектом, что он может быть устройством, обеспечивающим связь через пространство и время или даже с параллельными вселенными. Он даже подозревал, что создатели черепа по-прежнему могут наблюдать за нами через его глазницы и влиять на нас, но не был уверен, оказывается ли это влияние с другой планеты, из другого измерения или даже из иных времен — прошлого или, возможно, будущего.

    За то время, которое Дорланд провел рядом с хрустальным черепом, он и сам испытал довольно много странных переживаний и в конце концов счел их слишком «подавляющими» и «зловещими». Он рассказал мне о последнем из них, которое он пережил всего за несколько недель до нашей встречи. Он проснулся среди ночи от странных звуков, доносившихся с первого этажа его собственного дома. Он пошел узнать, что происходит, и, взглянув с лестницы вниз, на гостиную, окаменел: по комнате, круша все на своем пути, прыгал огромный ягуар. Он бросился обратно в спальню, запер за собой дверь, и провел остаток ночи в метафизическом ужасе. Наутро он нашел в гостиной полный беспорядок, часть предметов обстановки была сломана и разбита.

    Дорланд так никогда и не узнал, что же произошло той ночью, но в любом случае это оказалось последней каплей. После некоторого периода болезненных колебаний Дорланд решил вернуть артефакт миссис Митчелл-Хеджес. Если я хочу увидеть хрустальный череп, сказал он, я должен отправиться в Китченер, Онтарио, Канада, где миссис Митчелл-Хеджес проживала с момента смерти своего отчима. Заинтригованный историями Дорланда, я во время своего следующего визита в Канаду вместе со своим братом Полом решил позвонить миссис Митчелл-Хеджес и спросить, не можем ли мы нанести ей визит. К своему большому удивлению, мы обнаружили ее в том самом мотеле, который она купила после смерти отчима и которым с тех самых пор управляла.

    Это было очень странно, поскольку она унаследовала сказочные богатства лорда Митчелла-Хеджеса, очень богатого английского аристократа. Анна объяснила, что таким образом она почтила память своего «отца». Когда он усыновил девочку, она была голодной бездомной десятилетней сиротой, живущей в этой части Канады. После его смерти она стала давать жилье и пищу другим людям, как это когда-то сделал он.

    Мы разговаривали в офисе мотеля, который и сам по себе был достаточно необычен. Среди украшавших его уникальных произведений искусства был большой серебряный кувшин, когда-то принадлежавший королю Баварии Людовику, и украшенное алмазной гранью зеркало королевы Марии-Антуанетты. Миссис Митчелл-Хеджес принесла огромную подборку газетных вырезок, в которых рассказывалось о приключениях ее и отчима в самых разных уголках мира — плавание под парусами в разные экзотические места, охота на акул, разных крупных рыб и тигров, жизнь среди индейцев Южной Америки и раскопки доиспанских поселений.

    Наиболее интересными из этих газетных вырезок оказались те, которые рассказывали о раскопках Лубаантуна, «Города упавших камней», который лорд Митчелл-Хеджес открыл в джунглях Британского Гондураса (Белиза) во время поисков Атлантиды — именно там мистическим образом появился хрустальный череп. В свой семнадцатый день рождения Анна, как утверждают, нашла его в древних руинах. Анна перебирала газетные вырезки одну за другой, рассказывая нам истории, связанные с каждой из них.

    Было ясно, что эти газетные вырезки и связанные с ними воспоминания являются теперь средоточием ее жизни. Анна никогда не была замужем, возможно из-за сильного комплекса Электры, поскольку ни один человек не мог быть лучше ее невероятного «отца», который с годами превратился в почти мифического героя. Наша встреча с Анной Митчелл-Хеджес в ее мотеле в Китченере была потрясающе интересной, но хрустального черепа мы, к сожалению, так и не увидели, поскольку его там больше не было.

    Мы выяснили, что незадолго до нашего визита Анна подарила хрустальный череп Музею американских индейцев в Нью-Йорк Сити. Она пришла к выводу, что артефакт слишком могуществен, чтоб принадлежать какому-либо человеку, и должен быть передан безличному владельцу. Когда мы попытались получить более конкретные объяснения, она выставила нас вон, не желая обсуждать эту тему. Вскоре после нашей поездки к Анне расписание моих лекций привело меня в Нью-Йорк. Одной из первых вещей, которую я сделал по приезде, — взял такси и отправился в Музей американских индейцев, желая завершить свой поиск.

    Там я наконец увидел хрустальный череп, таинственный артефакт, который я так долго искал. Он был помещен в витрину, стеклянные панели отражали свет и окружающие предметы, мешая разглядеть его как следует. К тому же музей был весьма популярен, и множество посетителей, толпившихся вокруг, представляли серьезную проблему. В общем, это были далеко не идеальные условия для гадания по магическому кристаллу, и я решил нанести визит доктору Фредерику Докстейдеру, всемирно известному авторитету в области изучения американских индейцев, куратору музея, и попросить у него разрешения вынуть череп из витрины и провести с ним ночь в музее, в одиночестве и медитации.

    К сожалению, доктор Докстейдер не очень-то понял мою необычную просьбу. На него не произвели впечатления мои регалии психиатра и исследователя в области человеческого сознания, и он сказал, что я должен подчиняться правилам музея так же, как и остальные его посетители. Решительный отказ доктора Докстейдера положил конец моим попыткам исследовать хрустальный череп. Много лет спустя мне удалось сублимировать свое разочарование, выплеснув весь свой неутолимый интерес к хрустальному черепу на страницы фантастического романа под названием «Зов ягуара», ставшего для меня пробой пера.


    ЧУДЕСА СИНЕСТЕЗИИ

    Уго Азукарелли и холофонический звук

    В конце 1960 — начале 1970-х годов я имел честь входить в состав небольшой группы, которая сформулировала основные принципы трансперсональной психологии. Абрахам Маслоу назвал эту новую дисциплину Четвертой Силой в психологии, поскольку она появилась следом за бихевиоризмом, фрейдовским психоанализом и гуманистической психологией. Была предпринята попытка создать максимально расширенную модель человеческой психики, включив в нее как сведения, полученные в ходе современных исследований сознания, так и наиболее значительные духовные традиции мира. Признав духовную сферу одной из важных и заслуживающих должного внимания областей человеческой природы, новая психология устранила серьезные пробелы и ошибочные представления, укоренившиеся в научных кругах.

    Трансперсональная психология восприимчива к культурному контексту, что проявляется в ее почтительном отношении к духовным и религиозным традициям древних и коренных культур, а также к различным эзотерическим философским системам и школам мистицизма. Пересмотр теории, вызванный ею, среди прочего отражал революционные данные наблюдений и те вызовы, которые психоделические исследования, антропология, экспериенциальная (эмпирическая) психотерапия, учения о медитации и другие области исследований, посвященные холотропным состояниям сознания, бросили самой парадигме науки.

    Одной из самых сложных проблем на раннем периоде существования только что возникшей дисциплины был тот факт, что ее основные положения были несовместимы с традиционной научной мыслью, в которой преобладала декартово-ньютоновская парадигма и которая в философском смысле была прочно привязана к идеям монистического материализма. Ввиду этого новая наука была чрезвычайна уязвима для обвинений в ненаучности, иррациональности и даже «чокнутости». Первопроходцы трансперсональной психологии, будучи убеждены в оправданности своих усилий, с большим интересом следили за революционными изменениями в других научных дисциплинах, ища в них поддержку для своей точки зрения и разработок, которые могли бы помочь устранить эту пропасть между концепциями.

    Ни одна из разработок в науке с новой парадигмой не привлекала большего внимания к ее потенциалу с точки зрения снабжения трансперсональной психологии мощным научным базисом, нежели открытие принципов оптической голографии и их применение в различных областях. Речь идет, конкретнее, о голографической модели мозга Карла Прибрама и теории холодвижения Дэвида Бома. Два эти научных подхода представили мистические переживания и многочисленные трансперсональные явления в совершенно новом свете, описав новые и дотоле неведомые и непостижимые парадоксальные взаимосвязи между частью и целым.

    В период охватившего всех энтузиазма по поводу голографического мышления автор бестселлера «Заговор Водолея» («Тпе Aquarian Conspiracy») Мэрилин Фергюсон опубликовала в своем издании «Brain/Mind Bulletin» материал о новом сенсационном пополнении голографической системы понятий — изобретении аргентино-итальянским ученым Уго Дзукарелли технологии холофонического звука. Мэрилин, которая была восхищена работами Уго, пригласила его в США, в местечко Миллбрей под Сан-Франциско, где те из нас, кто проявил интерес, могли в течение недели встречаться с ученым. На этот семинар, который стал выдающимся событием, приехали многие известные специалисты, занимающиеся траснперсональной психологией.

    Уго начал свой семинар с того, что рассказал нам об одном событии из своего детства, которое подтолкнуло его к открытию холофонического звука. Он связывает возникновение своего интереса к вопросам звукового восприятия с давней ситуацией, когда его, тогда маленького мальчика, чуть не сбил тяжелый грузовик. Произошло следующее: он сидел на обочине дороги, спиной к приближающейся машине. Водитель грузовика, избегая столкновения с другой машиной, выехал на обочину, и Уго удалось спастись от смерти лишь в самый последний момент, инстинктивно отскочив в сторону.

    Чудом избежав гибели, он впоследствии часто думал об этом происшествии и не переставал удивляться тому, как ему удалось так точно определить источник звука от приближающегося грузовика и среагировать на него соответствующим движением, спасшим его жизнь. Уго увлекся изучением тех механизмов, которые помогают живым существам определять направление звука, и они в итоге привели его в восторг. Проведя тщательные исследования и анализ, он пришел к выводу, что существующие теории звуковосприятия не способны объяснить некоторые важные характеристики восприятия звука человеком и его способности точно устанавливать местонахождение источника звука.

    Он заметил, что крокодилам, у которых отсутствует гибкая и подвижная шея, чтобы установить, откуда доносится тот или иной звук, приходится поворачивать всю верхнюю часть тела. Птицы, чтобы справиться с аналогичной задачей, поворачивают голову. Млекопитающие для этих же целей пользуются своей способностью менять положение и форму ушных раковин. Однако человек может точно определить местоположение источника звука, не меняя положения головы и ушей (пошевелить ушами большинство из нас вообще не в состоянии). Более того, установить направление на источник звука способны даже люди, глухие на одно ухо.

    Данные наблюдения привели Уго к мысли, что существующие теории, пытающиеся отнести способность стереофонического звуковосприятия и локализации источника звука на счет процесса сравнения сигналов, поступающих от правого и левого уха, неточны. Он заключил, что, для того чтобы объяснить все удивительные характеристики звуковосприятия, придется предположить, что человеческое ухо выполняет роль не только приемника, но и передатчика и что задачу по локализации источника звука оно выполняет в соответствии с принципами голографии. По его словам, люди, страдающие от звона или шума в ушах, на самом деле слышат звук, испускаемый самим ухом. Тщательно избегая каких-либо технических подробностей, которые могли бы раскрыть секрет его изобретения, Уго пояснил, что свою технологию холофонического звука он разработал, просто смоделировав этот механизм.

    Самой важной частью таинственной технологии Уго была полноразмерная модель человеческой головы, которую изобретатель любовно называл «Ринго». Внутри нее размещались записывающие устройства, которые были встроены именно в тех местах, где находятся уши. Ринго постоянно находился в сумке из толстого темного материала, где он был скрыт от любопытных глаз слегка огорченных присутствующих. После короткой вводной части Уго перешел непосредственно к демонстрации. Он подсоединил магнитофон, воспроизводящий холофоническую запись, к устройству, оборудованному рядом разъемов для наушников. Устройство позволяло десяти слушателям одновременно надеть наушники и прослушать экспериментальную пленку Уго.

    Мы не могли поверить в то, что сами переживали. Каким-то непостижимым образом запись Уго воспроизводила характерные акустические детали широкого спектра звуков с такой реалистичностью и точной локализацией, что без постоянного визуального контроля было практически невозможно на слух отличить записанный звук от реального события, происходящего в нашем трехмерном мире. Типичным примером такого события был звук приближающегося грузовика — словно эхо того, что в детстве пережил Уго. Когда мы прослушивали эту запись с закрытыми глазами, тело инстинктивно пыталось отскочить в сторону, чтобы избежать удара.

    Но это было еще не все. К нашему удивлению, прослушивание холофонических записей Уго чаще всего воздействовало и на другие чувства, порождая многочисленные случаи синеетезии. Под синестезией понимают такое состояние, при котором стимуляция одних органов чувств вызывает реакцию восприятия со стороны других органов. Наиболее распространенным видом синестезии является так называемый цветовой слух, при котором у человека возникают зрительные образы, в то время как он только лишь слышит соответствующие звуки. Синестезия может распространяться и на все остальные органы чувств. Экспериментальные записи Уго не просто воздействовали на все сферы ощущений — они еще и передавали слушателю информацию о других параметрах ситуации, породившей данный звук.

    Так, звук ножниц, щелкающих во время стрижки, вызывал реалистичное ощущение, что слушателю стригут волосы, шум парикмахерского фена порождал ощущение струи горячего воздуха, бьющей в волосы, а звук чиркающей о коробок спички создавал образ горящей спички и отчетливый запах сгоревшей спичечной головки. Точно так же чувственный голос женщины, шепчущей что-то вам на ухо, заставлял вас почувствовать ее теплое дыхание. Нет нужды говорить о том, насколько сильное впечатление произвел на нас этот эксперимент.

    В ходе обсуждения, начавшегося после демонстрации, несколько участников семинара, которым уже приходилось иметь дело с холофоническим звуком, поделились с остальными еще более интересными примерами, раскрывающими потенциал этой технологии. Они утверждали, что холофонические записи способны не только воздействовать на другие органы чувств, но и вызывать эмоции, в том числе ощущения мистического характера. Они рассказали об эксперименте, в ходе которого группа участников приняла дозу энтеогена MDMA, производную психотропного амфетамина, известного более молодому поколению под названием «экстази». Собравшись в кружок, они хором произносили индийскую мантру «ОМ». По их свидетельству, люди, слушавшие потом холофоническую запись эксперимента, испытывали на себе такие энтеогенные эффекты этого препарата, как видение нуминозного света и чувство всеобъемлющего единения.

    В ходе оживленного обсуждения участники семинара становились все более взволнованными. Некоторые из них указали на то, что удивительное воздействие холофонической технологии, похоже, проливает свет на важную роль звуков в различных религиозных традициях и эзотерических направлениях. В этой связи они вспоминали о таинственных магических свойствах, приписываемых иудеями и древними египтянами звучанию букв своего алфавита, о взаимосвязи звуковых частот и изначальных (семенных) звуков с чакрами в кундалини-йоге и нада-йоге, о важнейшем значении звуков в тантрических учениях, искусстве и обрядах и о космогонической силе, которой наделяет звук «ОМ» индийская мифология.

    Другие участники обсуждали важные теоретические и практические последствия, которые открытие холофонического звука, вероятно, будет иметь для виртуальной реальности, физиологии и патологии слуха, психиатрии, психологии и психотерапии, кино, телевидения и других сфер развлекательной индустрии. Все мы испытывали радость от этого открытия — еще одного, только что появившегося элемента расширяющейся мозаики новой научной парадигмы, обеспечивающей концептуальную поддержку трансперсональной психологии.

    Однако вскоре стало очевидно, что жестко поставленные планы Уго на будущее холофонической технологии представляют собой серьезное препятствие на пути ее широкого использования. Он был полон решимости неукоснительно контролировать способы применения своей технологии, тех людей, кто будет ее использовать, и цели, которым она будет служить. Он хотел быть абсолютно уверен в том, что его технологию не станут использовать во зло. Было понятно, что эта в общем-то замечательная позиция не очень реалистична и что дело все равно закончится переговорами с компаниями, заинтересованными в том, чтобы сделать холофонический звук доступным для широких масс.

    Озабоченность Уго возросла еще больше, когда Мэрилин Фергюсон взяла его с собой на студию «Метро-Голдвин-Майер» на предварительный закрытый просмотр нового научно-фантастического фильма «Мозговой штурм», в производстве которого Кристина и я участвовали в качестве консультантов по спецэффектам. «Мозговой штурм» — история о двух ученых, компьютерном гении и блестящем специалисте в области исследования мозга, которые изобрели устройство, имевшее вид шлема, с помощью которого можно записывать опыт и переживания человека и затем предоставлять их другим людям. Легко можно было представить, что этот шлем и является воплощением технологии Уго — точнее, ее гораздо более сложного и усовершенствованного со временем варианта.

    По сюжету фильма, это выдающееся изобретение очень быстро попало в руки непорядочных людей, намеревавшихся использовать его в коммерческих и военных целях. Просмотр этой ленты только укрепил страх Уго перед неправедным использованием его принципиально нового устройства. Послужило ли тому основной причиной жесткое решение Уго или нечто иное, но его удивительное изобретение не встретило особого воодушевления в мире, хотя те из нас, кто принимал участие в семинаре в Лос-Гатосе, ждали и надеялись на обратное.


    ОКНО В АБСОЛЮТ

    Секрет светоносной жабы

    В представлении большинства людей первоисточником психоделических веществ является растительное царство. С незапамятных времен туземные народы использовали растения, способные изменять состояние сознания, «плоть богов», для проведения своих ритуалов и духовной жизни. Многое было написано о соме, легендарном растении Вед, которое использовали мистики и провидцы, о разных разновидностях каннабиса, о доколумбовом священном пейоте и магических грибах (теонанакатле), о священных кустах ибоги, используемой в ритуалах африканских племен, а также о напитке обитателей джунглей Южной Америки яхе, или аяхуаска, и многих других.

    Гораздо менее известно, что психоделические вещества могут быть найдены также в животном царстве. В 1960 году Джо Роберте, фоторепортер журнала «National Geographic Magazine», описал сильный психоделический опыт с элементами научной фантастики, который он пережил после того, как съел мясо kuphosusfuscus. Эта рыба, обитающая в районе острова Норфолк в южной части Тихого океана, известна среди местных обитателей тем, что вызывает яркие и часто кошмарные видения.

    Наиболее знаменательный вклад животного царства в ассортимент любителей психоделиков и духовных ищущих внесли представители рода буфо. Кожа этих жаб, которая содержит психоактивное вещество буфотенин, являлась обязательным компонентом отваров, которые средневековые ведьмы использовали для того, чтобы вызывать видение шабаша. В конце 1960-х годов в «психоделических кругах» распространились слухи о новом необычном способе достигать психоделического опыта — слизывая секреты кожи гигантской жабы аризонских пустынь, bufoalvarius. Этот вид обитает только в Сонорской пустыне, которая занимает южную часть Аризоны и простирается далее на юг, охватывая запад мексиканского штата Сонора.

    Поскольку эта жаба является полуводной, для своего выживания она должна постоянно оставаться в окрестностях постоянных водных источников. Поэтому ее основным местом обитания являются русла непересыхающих рек и ручьев Сонорской пустыни. Их образ жизни также обусловлен тем обстоятельством, что более тысячи лет тому назад индейцы племени хохо-кам начали отводить воду из реки Хила для орошения своих засушливых земель и создали целую сеть каналов. Но даже всего этого было бы недостаточно. Природа наделилаbufo alvarius специальными железами, которые расположены главным образом на ее шее и конечностях животного. Эти железы вырабатывают вязкий, белый как молоко секрет, который защищает жабу от жары аризонской пустыни, а также от врагов.

    Этот секрет содержит высококонцентрированный 5-метоксидиметилтриптамин (5-МеО-ДМТ), вещество с ярко выраженными психоделическими свойствами. В химической лаборатории это вещество было впервые синтезировано в 1936 году, более чем за двадцать лет до того, как современные американцы открыли его психоделический эффект. Однако коренные жители Американского континента знали об изменяющих сознание свойствах секрета пустынной жабы на протяжении столетий и использовали его в своих шаманских практиках. Как оказалось, тотже самый активный компонент ответствен за психоделическое действие таких нюхательных порошков растительного происхождения, как вирола и эпена, используемых индейцами племен тукано, уайка и арарайбо, живущих в Бразилии и Венесуэле.

    Сухой продукт, получаемый путем выпаривания при нагревании секрета кожи bufo alvarius, содержит не меньше 15 % активного вещества. Курение высушенного секрета в течение нескольких секунд вызывает психоделическое состояние, которое может представлять серьезное испытание в психологическом плане из-за быстроты его наступления и сокрушительной интенсивности. Курение или вдыхание от 5 до 15 мг чистого 5-МеО-ДМТ оказывает сходное действие. Открытие психоделического эффекта секрета bufo aivarius психоделическое поколение восприняло как сенсацию. Была даже основана церковь «светоносной жабы», члены которой курили этот продукт в своих церемониях.

    Я с большим интересом следил за сообщениями о bufo aivarius, а также о другом психоделическом виде, bufo marinus, который обитает во Флориде. Последний фигурирует в новеллах Карла Хайесена, в которых он повествует об одном бывшем губернаторе, который сошел с ума и поселился в болотах Эверглейдс, где стал гоняться за этими жабами и облизывать их. Поскольку я считал, что сравнение воздействия разных психоделиков имеет большое теоретическое значение, я искал возможности попробовать это новое дополнение к арсеналу фармакопеи. Раньше у меня уже был опыт с некоторыми родственными производными траптамина — с диметилтриптамином (ДМТ) и диэтилтриптамином (ДЭТ) из наших ранних экспериментов в Праге, а также с дипропилтриптамином (ДПТ) из исследований в Мэрилендском центре психиатрических исследований.

    К своему великому огорчению, я осознал, что упустил замечательную возможность поэкспериментировать с bufo aivarius во время одного из моих прошлых посещений Аризоны. Я оказался там, в пустыне недалеко от Тусона, в середине июля, в период проливных муссонных дождей, которые временно превратили выжженную солнцем пустынную местность у подножия горной цепи Каталина в районе горы Леммой в полноводную реку двадцати пяти футов шириной и четырех футов глубиной. В течение считанных минут земля покрылась тысячами огромных жаб, которые вылезли из своих подземных укрытий, и тут же начали спариваться. Слушая их громкое, звучное кваканье, я был весьма впечатлен таким экстатическим празднованием жизни. Но поскольку я не был хорошо осведомлен относительно таксономии земноводных, я не знал, что стал свидетелем групповой оргии bufo alvarius, и не воспользовался возможностью попробовать их таинственный эликсир.

    Возможность проникнуть в секрет светоносной жабы представилась мне, когда мой друг Пол появился на пороге нашего дома с внушительной порцией 5-МеО-ДМТ. Это вещество не было внесено в список веществ, вызывающих сильное привыкание и не имеющих терапевтической ценности, и для химика достать его не составляло труда, поскольку оно использовалось как исходное звено в синтезе многих других соединений. Мой друг уже имел опыт употребления 5-МеО-ДМТ и вызвался предоставить необходимые инструкции и компетентное руководство.

    Под присмотром Пола я поместил небольшое количество белого порошка на поверхность стекла и с помощью бритвенного лезвия постарался еще больше измельчить его. Затем я разделил порошок на две одинаковые кучки, а остаток ссыпал в трубку, набитую сушеной петрушкой. Пока Пол раскуривал трубку, я свернул бумажную долларовую банкноту в тоненькую трубочку и втянул носом обе кучки порошка, каждую отдельной ноздрей. Затем я взял у Пола трубку и сделал две или три глубоких затяжки. Впоследствии я оценил, что общая доза 5-МеО-ДМТ, которую я принял, была весьма немалой — она составляла около 25 мг.

    Начало опыта было внезапным и впечатляющим. В меня вдруг ударила космическая молния невероятной силы, которая в мгновение ока потрясла и разрушила всю мою обычную реальность. Я полностью потерял контакт с окружающим миром, который исчез как по волшебству. Раньше, когда я принимал высокие дозы психоделиков, я предпочитал лечь и устроиться поудобней. Но на этот раз подобных проблем даже не возникало, поскольку я полностью утратил осознание своего тела, так же как и окружающей обстановки. После сеанса мне рассказали, что, когда я сделал две затяжки, я несколько минут оставался сидеть неподвижно, как статуя, держа трубку у рта. Кристине и Полу пришлось взять трубку из моей руки и уложить мое тело на кушетку.

    Во время предыдущих психоделических сеансов я всегда в основном сохранял ориентацию. Я осознавал, кто я, где нахожусь и почему переживаю необычный опыт. На этот раз все это улетучилось за несколько секунд. Мои повседневные заботы, мое имя, мое местонахождение и моя жизнь исчезли, как по мановению волшебной палочки. Стен Гроф… Кристина… Соединенные Штаты… планета Земля… Эти концепции еще несколько мгновений слабо маячили, подобно сновидческим образам, на периферии моего сознания, а затем окончательно рассеялись. Я усиленно пытался напоминать себе о существовании реальности, которую я знал, но она вдруг потеряла всякий смысл.

    Все мои предыдущие психоделические сеансы всегда были наполнены неким богатым специфическим содержанием. Переживаемый мною опыт был связан либо с моей настоящей жизнью — с историей детства, младенчества, рождения и эмбрионального периода, либо с различными темами из трансперсональных сфер — с моими прошлыми жизнями, сценами из истории человечества, архетипическими образами богов и демонов или посещениями различных мифологических сфер. Теперь моей единственной реальностью была масса лучистой пульсирующей энергии необыкновенной интенсивности, которая, казалось, заключала в себе все существование в сжатой и абстрактной форме. Я стал Сознанием, взирающим на Абсолют.

    Эта энергия обладала яркостью миллиарда солнц, и все же ее нельзя было сравнить ни с каким светом, который я знал в обычной жизни. Она казалась чистым сознанием, разумом, творческой энергией, выходящей за пределы всех полярностей. Она была одновременно бесконечной и конечной, божественной и демонической, пугающей и экстатической, творческой и разрушительной — все это и гораздо больше. Я не мог подобрать никаких концепций, никаких категорий в отношении того, что я видел. Перед лицом такой силы я не мог сохранить чувство собственного отдельного существования. Моя обычная идентичность была разрушена; я стал единым с Источником. Оглядываясь назад, я почти уверен, что мне довелось ощутить Дхармакаю, Изначальный Чистый Свет, который, согласно тибетской «Книге мертвых», появляется в момент нашей смерти. Хотя все это носило некоторое сходство с тем, что я переживал в моих первых сеансах ЛСД, этот опыт был гораздо более ошеломляющим и сокрушительным, с полной утратой чувства отдельной идентичности.

    Моя встреча с Абсолютом продолжалась примерно двадцать минут по обычному времени, как отметили наблюдатели. Что касается меня, в продолжение всего опыта время перестало существовать и утратило для меня всякий смысл. Мне казалось, что прошла вечность, когда в моем поле опыта начали формироваться конкретные призрачные образы и концепции. Я начал воспринимать мимолетные образы космоса с галактиками, звездами и планетами, и затем, наконец, увидел Солнечную систему и в ней Землю с континентами.

    Сначала эти образы были очень смутными и нереальными, но постепенно у меня начало возникать ощущение, что, возможно, эти реальности существуют в объективном мире. Постепенно в моем видении сформировались образы Соединенных Штатов и Калифорнии. И наконец, ко мне вернулось ощущение моей обычной идентичности и осознание моей настоящей жизни: Сначала контакт с обычной реальностью был очень слабым. Я осознавал, где я нахожусь и при каких обстоятельствах. Но при этом я был уверен, что доза, которую я принял, была чрезмерной, и теперь я умираю. Какое-то время я думал, что я нахожусь в бардо — промежуточном состоянии между настоящей жизнью и моим рождением в следующем воплощении, как это описано в тибетских текстах.

    Постепенно мой контакт с обычной реальностью становился все более плотным, и в конце концов я осознал, что возвращаюсь из психоделического опыта и что я остался жив. Я лежал, все еще ощущая, как будто умираю, но при этом осознавая, что моей настоящей жизни ничего не угрожает. Казалось, что мой опыт умирания относится к сценам из моих прошлых воплощений. Я видел себя в разных драматичных ситуациях, всегда опасных и болезненных, в разных частях света и в разные исторические периоды. В то время как мое тело страдало и умирало в разных контекстах, различные группы мышц в моем теле подергивались и дрожали. Однако, переживая всю свою кармическую историю в своем физическом теле, я пребывал в состоянии глубокого блаженства, совершенно отстраненный от этих драматических проявлений, которые продолжались даже после того, как все специфические содержания исчезли.

    Когда я работал в Мэрилендском центре психиатрических исследований, у нас был особый термин для описания состояния, которое наше клиенты переживали в течение многих дней, а иногда и недель, после успешного и хорошо интегрированного психоделического сеанса. Мы называли это «психоделическое последействие». Последействие после этого моего опыта было необычно интенсивным, глубоким и продолжительным. Я мог работать над моей книгой с необыкновенной точностью и сосредоточенностью. Тем не менее, когда я решал сделать перерыв и закрывал глаза, я тут же оказывался в состоянии экстатического восторга и переживал чувство единства со всем существованием. Мои медитации были необычайно глубокими, и они казались мне самым естественным состоянием, какое только можно себе представить.

    Со временем повседневная, трезвая реальность все больше отвоевывала свои прежние позиции, а окно в Абсолют становилось все более туманным и непроницаемым. Однако после этого сеанса у меня осталось чувство глубокого уважения и признания моши тех средств, которыми пользуются шаманы. Я часто смеялся над высокомерием традиционных психиатров, которые относились к шаманским техникам как к продукту примитивных суеверий, и считали свои собственные методы, типа свободных ассоциаций на кушетке или поведенческой дезадаптации, истинно научными подходами к изучению психики человека.

    После этого опыта я также по-новому оценил принцип, который встречается во многих эзотерических системах, — что самая благородная истина часто обнаруживается в самом низком. По убеждению алхимиков, например, «философский камень зарыт в грязи и навозе». Лично мне самый короткий и быстрый путь к абсолюту показала жаба, животное, которое часто считается символом безобразия. Я вспоминаю об этом каждый раз, когда слышу или читаю известный отрывок из пьесы Шекспира «Как вам это понравится»:

    Оно подобно ядовитой жабе,
    Что ценный камень в голове таит.
    Находит наша жизнь вдали от света
    В деревьях — речь, в ручье текучем — книгу,
    И проповедь — в камнях, и всюду — благо.
    Я б не сменил ее![3]

    МАТЕРИЯ И СОЗНАНИЕ

    Кетамин и новое очарование мира

    Осенью 1972 года я познакомился с самым странным из психоактивных веществ, которые я когда-либо пробовал на протяжении пятидесяти лет своих сознательных исследований. Действие этого вещества настолько необычно, что оно выделяется даже из группы психоделиков, наркотических соединений, которые немецкий фармаколог Луис Левин однажды назвал фантастическими. Этим веществом был кетамин, также известный под торговыми названиями кеталар, кетаджет, кетанест и веталар.

    Человеком, который открыл удивительные психоактивные свойства кетамина сотрудникам Мэрилендского центра психиатрических исследований, был Сальвадор Рокет, вздорный мексиканский психиатр, известный своими дикими экспериментами с психоделиками. Сальвадор проводил сеансы с большими группами людей с применением различных психоактивных препаратов (таких как ЛСД, псилоцибин, пейот, дурман и др.), демонстрируя им при этом фильмы с шокирующим агрессивным и сексуальным содержанием. Его целью было вызвать у клиентов глубокое переживание смерти собственного эго и вслед за этим опыт психодуховного возрождения. В Мехико Сальвадор вызвал к себе враждебное отношение коллег, подав как-то на вечеринке в своем доме (не уведомив об этом гостей) сэндвичи с психоделическими грибами. В Балтимор он приехал с целью поучаствовать в нашей программе тренингов с применением ЛСД для профессионалов.

    Кетамин — анестезирующее средство кратковременного действия, родственное фенциклидину, транквилизатору животного происхождения, известного как сернил или ПиСиПи. Кетамин был открыт в 1961 году Кэлом Стивенсом из Государственного университета Уэйна. На протяжении многих лет за этим веществом сохранялась репутация исключительно безопасного анестезирующего средства благодаря его минимальному затормаживающему воздействию на кровообращение, дыхание и рефлекс кашля. В период войны во Вьетнаме оно пользовалось большой популярностью среди медицинского персонала как обезболивающее средство в полевых условиях. В последние годы его использование резко сократилось, в основном в связи со странным психоделическим эффектом, названном «синдром кризиса», о котором пациенты сообщали после пробуждения. Сейчас кетамин все еще используется во многих странах при проведении непродолжительных операций, главным образом для детей и пожилых людей, для которых «синдром кризиса» не должен составлять большую проблему.

    Те наши сотрудники, которые слышали о кетамине до приезда Сальвадора, знали, что это препарат, используемый в хирургии как анестезирующее средство общего действия, и также слышали о «синдроме кризиса» как о неблагоприятном побочном эффекте, который обычно легко устраняется назначением транквилизаторов. В своем докладе Сальвадор Рокет представил совершенно иную информацию; он объяснил, что «синдром кризиса» — это не побочный эффект кетамина, а часть его удивительного основного действия. Кетамин — это «диссоциирующий анальгетик», и механизм его действия существенным образом отличается от действия всех остальных анестезирующих средств. Применение этого препарата вызывает не потерю сознания, а отделение сознания от тела.

    Причина, по которой медицинский персонал мог осуществлять хирургические операции над пациентом, была не в том, что его сознание угасало, как при использовании традиционных анестетиков, а в том, что оно покидало его тело. Оно совершает фантастические путешествия через всевозможные другие реальности — внеземные цивилизации и параллельные миры, астрофизический мир и микромир, животное, растительное и минеральное царства, другие страны и исторические периоды и архетипические сферы различных культур. Клиенты Сальвадора, которые принимали кетамин не как анальгетик, а как терапевтический препарат и средство для философских и духовных изысканий, получали глубокий мистический опыт, и многие из них были уверены, что они встречались с богом. Некоторые также утверждали, что они посещали бардо, промежуточную сферу между воплощениями, и говорили о том, что у них пропал страх смерти.

    У некоторых из наших сотрудников лекция Сальвадора вызвала большой интерес и сильное желание самим испытать действие кетамина. У Сальвадора оказалось с собой достаточное количество вещества, и он предложил провести обучающий сеанс с каждым, кто пожелает. Наш личный опыт полностью подтвердил все то, что рассказывал Сальвадор. Определенно, кетамин был удивительным веществом, представляющим интерес для любого, кто всерьез занимается исследованием сознания. Хотя его действие совершенно отличается от действия ЛСД, без сомнения, он является важным дополнением к арсеналу психоделических препаратов. Удивительный опыт, переживаемый под воздействием кетамина, безусловно, с лихвой компенсирует некоторые неприятные побочные эффекты, такие как головокружение, нарушение координации и невнятная речь.

    На протяжении ряда лет я продолжал свои личные эксперименты с кетамином и не переставал удивляться необычной природе опыта, переживаемого под воздействием этого вещества, и глубоким осознанием относительно связей между сознанием, человеческой психикой и материей, которые возникали в результате этого опыта. Действие кетамина всегда было совершенно непредсказуемым, даже в самом общем виде. Во всех своих прежних экспериментах с другими психоделиками я обычно имел хотя бы общее представление, в каком направлении пойдет мое самоисследование и что может произойти (исследование биографических событий, переживание собственного рождения, архетипический опыт и т. д.). Опыты с кетамином были подобны посещению Космического Диснейленда; я никогда не знал, что меня ждет. Возникающие переживания охватывали очень широкий спектр, от самых возвышенных и потрясающих до самых банальных и тривиальных.

    Приведу несколько примеров, чтобы проиллюстрировать, что я имею в виду. Начну с того, что кетамин обладает необыкновенной способностью вызывать астральные проекции. Отчасти этот опыт может быть очень простым и очевидным, но в то же время в нем могут присутствовать некоторые весьма странные и абсурдные детали, как будет видно из следующих примеров. Однажды я принимал кетамин в нашем доме в Биг Сур, в то время как мы проводили один из наших месячных семинаров в Эсалене. В какой-то момент эксперимента я осознал, что нахожусь в Большом доме (одном из зданий Эсалена), который находился примерно в миле от нашего дома и в котором, собственно, мы и проводили семинар. Я увидел там нескольких членов нашей группы, занятых определенными делами. На следующий день все, что я видел, подтвердилось в мельчайших деталях. Однако в этом опыте было нечто необычное — когда я наблюдал все эти события, я ощущал себя подушкой, лежащей в углу комнаты в Большом доме: образ моего тела полностью принял форму этого предмета.

    В другой раз у меня был сходный опыт, только даже еще более необычный, потому что на этот раз мы разделили его вместе с Кристиной. В середине совместной кетаминовой сессии, которую мы проводили в спальной комнате, в нашем доме в Биг Сур, я внезапно оказался в эсаленской купальне на берегу океана и обнаружил, что стал мокрым полотенцем, висящим на ограде купальни. Отсюда я мог хорошо видеть во всех деталях все, что там происходит и кто именно там находится. В конце сеанса я описал этот странный эпизод Кристине, и, к нашему изумлению, выяснилось, что у нее был точно такой же опыт. На следующее утро мы имели возможность проверить точность нашего совместного опыта, поговорив с людьми, которые были в тот день в бассейне.

    Как видно из этих примеров, одной из необычных и характерных особенностей кетаминового опыта является возможность эмпирически отождествляться с различными материальными предметами и процессами, которые мы обычно считаем бессознательными, потому что они имеют неорганическую природу, а мы привыкли связывать сознание с более высокими формами жизни. Однако в кетаминовых сеансах переживания подобного рода далеко не редкость, и когда они возникают, они кажутся подлинными и очень убедительными. После подобного опыта становятся более понятными анимистические мировоззрения многих туземных культур, согласно которым не только все животные и растения, но также солнце и звезды, океаны, горы и реки и другие объекты неорганической природы обладают сознанием.

    Среди моих переживаний такого рода были, например, случаи, когда я отождествлялся с сознанием океана, пустыни, гранита; атомного реактора подводной лодки, находящейся под арктическими льдами; металлического моста, по которому ехали тяжелые грузовики; деревянной сваи, которую забивали в землю ударами огромной кувалды; горящей свечи; пламени факела; драгоценных камней и золота. Один раз я даже отождествился с лыжным ботинком на ноге лыжника—бегуна по пересеченной местности. Я был прикреплен к лыже и ощущал все изменения напряжения, связанные с движениями бегуна.

    Не менее частыми в кетаминовых сессиях являются отождествления с другими формами жизни. Так, в одной из сессий я был головастиком, переживающим превращение в лягушку, а в другой — огромной серебристой гориллой, отстаивающей свою территорию. Несколько раз благодаря такому механизму я имел уникальную возможность проникнуть в некоторые тайны жизни дельфинов и китов. А однажды очень натурально и правдоподобно переживал, как, будучи гусеницей, строю кокон и растворяюсь в аморфную жидкость, которая затем превратилась в бабочку. Особенно впечатляющим был один мой опыт такого рода, когда я стал венерой-мухоловкой, плотоядным растением, которое как раз поймало муху и переваривало ее — со всей гаммой вкусовых ощущений, которые мое человеческое воображение едва ли могло измыслить.

    Со всеми этими примерами фантастических переживаний резко контрастируют несколько кетаминовых сессий, которые были совершенно тривиальными и откровенно скучными. Во время этих сессий я созерцал бесконечные образы кирпичных стен, цементных поверхностей и асфальтовых улиц в пригороде большого города или бесконечную смену безобразных флуоресцентных цветовых пятен, спрашивая себя, зачем я только принял это вещество. В какой-то период у меня было подряд несколько кетаминовых сессий, настолько ужасных и отвратительных, что я даже решил никогда больше не принимать это вещество. Они касались проблемы ископаемых видов топлива и проклятия, которое они представляют для жизни на нашей планете. Вот отчет об одной из таких сессий.

    «Атмосфера была мрачной, тяжелой и зловещей. Она казалась не только токсичной и ядовитой в химическом смысле, но также опасной и враждебной в метафизическом плане. Сначала я воспринимал ее как внешнее окружение, но постепенно она овладела мной, и я сам стал ею. Через какое-то время я осознал, что я стал нефтью, заполняющей огромные пустоты в земле. Переживая свое отождествление с нефтью как физическим материалом, включая ее резкий, проникающий запах, я осознал, что я также являюсь вредной метафизической или архетипической сущностью невообразимых масштабов. Мне открылось множество удивительных осознаний из области химии, геологии, биологии, психологии, мифологии, истории, экономики и политики.

    Внезапно я понял то, о чем никогда не задумывался раньше. Нефть представляет собой жиры органического происхождения, которые подверглись минерализации; это значит, что они отклонились от обычного круговорота смерти и возрождения, по которому циркулирует вся остальная живая материя. Однако элемент смерти при этом не исчез, он просто оказался отсрочен. Разрушительный плутонический потенциал смерти продолжает существовать в нефти в скрытой форме, как чудовищная бомба замедленного действия, ожидающая благоприятной возможности, чтобы вырваться в мир.

    Переживая то, что я считал сознанием нефти, я увидел, как заключенный в ней смертоносный потенциал проявляется через зло и уничтожение, порождаемые жадностью тех людей, которые стремятся получать благодаря нефти астрономические прибыли. Я наблюдал бесчисленные сцены политических интриг, экономических диверсий и дипломатических манипуляций, мотивируемых нефтяным долларом. Я видел многочисленных жертв нефтяных войн, которые были положены на алтарь этой злой сущности. Нетрудно было проследить дальнейшую цепь событий, которая в будущем приведет к мировой войне за истощающиеся ресурсы продукта, ставшего настолько важным для выживания и процветания индустриальных стран.

    Мне стало ясно, что для будущего нашей планеты существенно важно переориентировать всю нашу экономику на использование солнечной энергии и других возобновляемых ресурсов. Последовательная политика эксплуатации ограниченных запасов ископаемых видов топлива и превращение их в токсичные и другие промышленные отходы, загрязняющие окружающую среду, была настолько неправильной, что я не мог понять, как экономисты и политики этого не видят. Такая недальновидная политика была совершенно несовместима с космическим порядком и с циклической природой жизни. Эксплуатацию ископаемых ресурсов можно было понять в историческом контексте индустриальной революции, но ее продолжение, после того как была прослежена смертоносная траектория, казалось самоубийственным и преступным.

    Далее мне пришлось пройти через длинную череду отвратительных и крайне неприятных переживаний, когда я погружался в различные состояния сознания, связанные с химической нефтяной промышленностью. Заимствуя название известного немецкого предприятия химической промышленности, я обозначаю эту группу переживаний как «сознание IG Farben». Это была бесконечная последовательность состояний, обладающих свойствами пагубных для жизни продуктов — анилиновых красителей, органических растворителей, гербицидов, пестицидов и токсичных газов.

    Кроме переживаний, связанных с самими промышленными ядами, я отождествлялся также с состояниями сознания, связанными с воздействием этих продуктов нефтепереработки на различные формы жизни. Я был каждым евреем, умершим в нацистских газовых камерах, каждым отравленным муравьем и тараканом, каждой мухой, пойманной в вязкую массу мухоловок, и каждым растением, погибающим под воздействием гербицидов. И за всем этим маячила весьма вероятная зловещая перспектива для всей жизни на нашей планете — смерть от промышленных загрязнений.

    Это был потрясающий урок. Я вынес из этого сеанса глубокое экологическое видение и ясное понимание, в каком направлении должны развиваться экономика и политика, чтобы жизнь на нашей планете была сохранена».

    Целый ряд последовательных сессий с исследованием ловушек промышленного века, подобных этой, привели меня к решению больше не принимать кетамин. Однако сессия, которая должна была быть моей последней попыткой самоисследования с помощью кетамина, внезапно перенесла меня на совершенно противоположный конец спектра переживаний. Этот опыт был настолько экстатическим и необычным, что я решил не закрывать эту дверь и продолжать опыты с кетамином. Вот краткий отчет об этой сессии.

    «У меня было чувство присутствия многих из моих друзей, которые разделяли мой интерес к трансперсональной психологии, мои ценности и определенное направление, или цель, в жизни. Я не видел их, но очень явно ощущал их присутствие по каким-то экстрасенсорным каналам. Мы проходили через некий сложный процесс, устанавливая, в чем наши взгляды сходятся и в чем расходятся, и пытаясь устранить разногласия посредством почти алхимических механизмов растворения и нейтрализации. В конце концов нам удалось достичь полной общности, так что мы буквально стали единым организмом с определенной ясной целью и без каких-либо внутренних противоречий.

    Затем этот совокупный организм стал тем, что я назвал «космическим кораблем сознания». Мы начали движение, которое сочетало в себе элемент пространственного полета с неким абстрактным представлением эволюции сознания. Движение становилось все быстрее и быстрее, пока не достигло некоего абсолютного предела, нечто вроде скорости света в эйнштейновской вселенной. Мы чувствовали, что этот предел может быть превзойден, но что результат совершенно непредсказуем и потенциально опасен. В духе авантюризма, который был присущ всей нашей группе, мы решили продолжать движение и встретиться с неизвестным.

    Нам удалось выйти за этот предел, и тогда опыт перешел в какое-то совершенно другое измерение, так что его даже сложно описать. Вместо движения через пространство и время произошло как будто невероятное расширение сознания. Время остановилось, и мы вошли в состояние, которое я назвал сознанием янтаря. Мне показалось очень подходящим это название, потому что янтарь на материальном уровне представляет ситуацию, когда время как бы останавливается: это минерализованное органическое вещество (смола), в котором различные формы жизни, такие как растения или насекомые, сохраняются в неизменном виде миллионы лет.

    Далее последовало то, что можно назвать процессом очищения, в результате которого все намеки на органическую жизнь были устранены. Опыт стал кристально чистым и невероятно красивым. Было такое ощущение, как будто мы находимся внутри огромного алмаза; бесчисленные тонкие грани, пересекающиеся в жидкой среде невероятной чистоты, сверкали и переливались всеми цветами радуги. Казалось, что в этом кристалле заключена вся информация о жизни и природе в абсолютно чистой, абстрактной и до предела уплотненной форме, как в наисовершеннейшем компьютере. Это было очень естественным и уместным, потому что алмаз состоит из чистого углерода — элемента, на основе которого построена вся жизнь, — и образуется в условиях крайне высоких температур и давления.

    Все остальные свойства алмаза, казалось, указывали на его метафизическое значение — его блеск, красота, прозрачность, прочность, неизменность и способность расщеплять белый свет на целый спектр цветов. Тогда я наконец понял, почему тибетский буддизм носит название ваджраяна — алмазная колесница. Я мог подобрать только одно подходящее название для этого экстатического состояния — «алмазное сознание». Это состояние, казалось, заключало в себе всю творческую энергию и весь разум вселенной, существующие как чистое сознание за пределами пространства и времени.

    Я парил в этой энергии как безразмерная точка сознания, сохраняя некоторое чувство индивидуальной идентичности, но при этом будучи полностью растворенным и единым со всем остальным. Я осознавал присутствие друзей, которые совершили это путешествие вместе со мной; они тоже были совершенно бесформенными, просто безразмерными точками. Я чувствовал, что мы достигли состояния полной реализации, источника существования и конечного пункта назначения: мы были так близки к небесам, как я только мог себе представить».

    Я описал здесь лишь несколько примеров моих опытов с самым странным и необычным из психоактивных веществ, с которыми мне когда-либо доводилось иметь дело. Упомяну еще одно интересное свойство кетамина, которое заслуживает внимания в данном контексте. Несколько раз мы с Кристиной экспериментировали с кетамином в других странах — в Перу, в Бразилии, в Индии и на Бали — где это вещество очень доступно. И во всех этих опытах мы попадали в архетипические миры, связанные с культурой, мифологией, коллективным сознанием, артефактами и искусством данной страны.


    ПО СЛЕДАМ ИНКОВ

    Раскрытие секрета трепанации

    Во время наших посещений Перу нам удавалось быстро восстанавливаться после долгих перелетов и смены часовых поясов благодаря двум уютным местечкам. Первым из них был гостеприимный отель «Боливар» в Лиме, с удобными кроватями, большими ваннами и особым чарующим духом старины. Вторым — Casa Vasca, маленький ресторанчик, расположенный прямо за углом, в котором подавали превосходные баскские блюда. Мы также обнаружили, что в аптеке напротив нашего отеля, через дорогу, можно было купить без рецепта практически любые медицинские препараты, в том числе и кетаджет, — под такой торговой маркой в Южной Америке продается кетамин, «диссоциирующий анестетик» с сильным психоделическим действием.

    Мы с Кристиной несколько раз принимали кетамин в других странах — в Индии, на Бали и в Бразилии — и каждый раз в своих психоделических путешествиях попадали в архетипические миры, связанные с культурой, коллективным сознанием и искусством этих стран. Итак, мы купили флакон с препаратом, предвкушая возможность поэкспериментировать с ним в Куско, древней столице империи инков. Нам казалось, что это уникальная возможность проникнуть в секреты культуры инков, мира их богов и их прославленного искусства. Однако этот опыт оказался одним из наиболее тяжелых переживаний всей моей жизни.

    Прибыв в Куско, вечером мы приняли кетамин в нашем отеле. Как только вещество начало действовать, я обнаружил, что меня окружают четверо мускулистых воинов-жрецов инков, облаченных в ритуальные одежды. На них были надеты сложные головные уборы и туники, сделанные из разноцветных перьев. Уши и тела инков были увешаны тяжелыми золотыми украшениями. Я чувствовал железную хватку их рук на своих запястьях и лодыжках. Затем ко мне подошел особенно богато украшенный человек, вероятно, верховный жрец, неся в руках долото и молоток, и начал безжалостно ударять по моему черепу.

    Я не сразу понял, что со мной происходит. Пока мы были в Лиме, мы посещали антропологический музей и видели там большое количество трепанированных черепов. По состоянию костной ткани, окружавшей отверстия, можно было предположить, что люди, подвергшиеся этой процедуре, остались живы. В сопроводительных надписях объяснялось, что эти трепанации свидетельствуют о том, какого высокого уровня достигла медицина у древних инков. Вероятнее всего, это были хирургические операции по удалению опухолей или по устранению каких-либо других патологических состояний. Я вспомнил, какое странное и необъяснимое неприятное чувство у меня возникло, когда я смотрел на эти продырявленные черепа.

    И вот теперь я самым реалистичным и убедительным образом переживал состояние человека, которого подвергали этой процедуре. Хотя я чувствовал воздействие какого-то химического вещества, отличное от действия кетамина, что могло быть некоторого рода премедикацией, используемой в ритуале, боль была настолько сильной, что раньше я не мог бы даже представить себе, что такое бывает. Но, несмотря на агонию, которую я переживал, меня переполняли озарения по поводу истинного назначения процедуры, в которой я участвовал.

    Это была не хирургическая операция, а ритуал перехода, подобный различным туземным ритуалам других культур, включающим переживание мучительной боли, таким как «солнечный танец» индейцев лакота-сиу или рассечения у австралийских аборигенов. Отчасти, вероятно, это было испытанием силы духа человека и его власти над миром материи. Инициируемый должен был продемонстрировать свою способность переносить крайние физические страдания и оставаться невозмутимым. Но главная цель трепанации заключалась в том, чтобы устранить преграду между мозгом человека и богом Солнца, высшим божеством инков, так чтобы его энергия могла свободно проникать во внутреннее существо инициируемого.

    Мне вспомнился один молодой человек, с которым я познакомился как-то раз в антикварном магазине в Амстердаме. Он рассказал мне об одном датчанине по имени Барт Хьюз, который в 1962 году положил начало движению, основанному на представлении о том, что с помощью самотрепанации можно достичь высших состояний сознания благодаря усилению мозгового кровообращения, и сам произвел на себе подобную операцию при помощи электродрели. Молодой человек, который мне это рассказал, последовал его примеру и утверждал, что достиг весьма впечатляющих результатов. Несколько лет тому назад, во время нашего пребывания в Англии, нам с Кристиной довелось провести некоторое время с лордом Джеймсом Нейдпатом и его женой, леди Амандой Нейдпат, которые сделали себе трепанацию по той же самой причине. У нас с ними состоялась длительная беседа, в ходе которой они превозносили позитивные эффекты, которые эта процедура оказала на их сознание.

    Как только я понял сущность процедуры, которой подвергался, я постарался призвать все свое мужество, демонстрация которого ожидается от инициируемого. Но это было очень сложно, потому что мучения были невыносимыми. Тогда я призвал на помощь интеллект; я осознавал, что действие кетамина длится приблизительно от пятидесяти минут до часа, так что моя агония должна быть ограничена во времени. Я периодически посматривал на часы, но маленькая стрелка едва двигалась. Наконец, когда, как мне казалось, прошла целая вечность, час истек. Однако, к моему великому ужасу, мои страдания на этом не прекратились. Фармакологическое действие вещества закончилось, но мучительная боль продолжалась.

    У Кристины был обычный опыт, характерный для кетаминовой сессии, и, после того как мы обменялись впечатлениями, она уснула. Я лежал на своей кровати в агонии, без сна, переживая головную боль, какую только кто-либо переживал за всю историю человечества. На следующий день у нас была запланирована поездка в Мачу-Пикчу, знаменитый древний крепостной город инков. Когда наступило время первого завтрака, мы оделись и спустились вниз в столовую. Меня тошнило, и каждый шаг по лестнице я ощущал как очередной удар долота, который держал верховный жрец. Я смотрел, как Кристина ест свой завтрак, а сам не мог съесть ни крошки.

    Моя агония продолжалась и тогда, когда мы уже ехали на поезде в Мачу-Пикчу. Рабочие, которые укладывали рельсы, видимо, не очень добросовестно выполнили свою работу, так что каждый раз, когда колеса попадали на стыки рельс, я ощущал как очередной удар долота. Мне казалось, что мой ритуал перехода все еще продолжается и что он никогда не закончится. Но затем внезапно, примерно на половине пути, боль прекратилась, и меня охватило состояние экстаза. Мы доехали до конечной станции, и маленький фургончик повез нас к руинам по горбатой подъездной дороге, похожей на «американские горки».

    Был восхитительный солнечный день, и вид древнего города высоко в Андах произвел на нас незабываемое впечатление. У меня было сильное чувство принадлежности к этому месту, как будто я действительно когда-то жил здесь. После ланча мы походили по руинам и решили взобраться на Уайна-Пикчу, что на языке кечуа означает «молодая гора», — высокую, крутую вершину, возвышающуюся над этим историческим местом. Восхождение было трудным и долгим, но мы были вознаграждены фантастическим видом развалин Мачу-Пикчу, «старой горы». До сих пор посещение этого магического места, которое произошло после моего опыта ритуала трепанации, остается одним из наиболее ярких воспоминаний моей жизни.


    ??? В ДОЛИНЕ РЕКИ АМАЗОНКИ

    Встреча с инопланетянами третьего типа

    Вскоре после прибытия в Рио-де-Жанейро, по пути на четвертую Международную трансперсональную конференцию, которая должна была состояться в Белу-Оризонти, мы обнаружили, что в Бразилии, как и во многих других странах третьего мира, кетамин не подлежит контролю и его можно свободно купить без рецепта. Поскольку по своему прежнему опыту мы знали, что кетамин является превосходным средством, позволяющим быстро справиться с последствиями смены часовых поясов, мы решили начать наш первый визит в Бразилию с кетаминовой сессии, которую устроили в нашем отеле в Рио. Для меня большая часть этого опыта представляла собой весьма впечатляющую встречу с тем, что я воспринял как внеземной разум. Вскоре после принятия кетамина у меня возникло очень странное ощущение, как будто вещество изменило мой мозг таким образом, что он стал способен общаться с существами внеземных цивилизаций. Это ощущение развивалось, и его кульминацией стало переживание, напоминающее процесс телепортации, которым пользовались члены команды космического корабля в американском фантастическом телесериале «Звездное путешествие». У меня было такое ощущение, как будто я полностью распался на отдельные молекулы и затем вновь материализовался на инопланетном космическом корабле. Обстановка корабля напоминала футуристическую лабораторию, оснащенную сложным оборудованием и приборами, устройство и назначение которых было для меня полной загадкой. На моей голове был надет большой шлем, который цветными проводками был соединен с прибором, напоминающим огромный компьютер. У меня было чувство, что огромное количество информации из моего мозга и моего тела передается в прибор и что меня изучают и исследуют. Затем процесс как будто принял обратное направление, и теперь прибор начал передавать информацию в мою голову. За этим последовала серия фантастических переживаний, природу которых совершенно невозможно описать нашим языком. Насколько я сам мог понять, это было нечто вроде урока в плане многомерного видения и мышления. Мне как бы показывали, что во вселенной гораздо больше измерений, чем мы думаем, и что без этого знания любые попытки постичь существование будут тщетными.

    Затем последовала серия образов, изображающих жизнь на нашей планете и разрушительное воздействие, которое на нее оказывают индустриализация и научные открытия. Быстро сменяющиеся образы показывали мне, какой была наша планета раньше и какой она становится сейчас в результате человеческой жадности и жестокости в сочетании с быстрым технологическим прогрессом. Я ясно видел разрушительную и саморазрушающую траекторию такого хода развития, которая заканчивалась уничтожением всего человечества как вида и большей части жизни на земле. Наблюдая это апокалиптическое шоу, я пытался понять, что это — предостережение, показывающее, что может произойти, если мы не изменимся, или наше будущее. Мое «похищение инопланетянами» отличалось от традиционных описаний тем, что я взаимодействовал только с техническим миром; не было никаких инопланетян — гуманоидов, инсектоидов или каких-либо еще.

    Когда этот опыт завершился, я опять пережил ощущение полного распада на молекулярном уровне, и затем вновь материализовался на другом космическом корабле, на этот раз гораздо меньшем по размерам и напоминающем летающую тарелку. Я сидел около иллюминатора и видел, что мы летим над океаном. Я различил внизу Рио-де-Жанейро и определил, что мы летим на север, вдоль побережья Бразилии. Хотя мы летели очень быстро, я замечал некоторые ориентиры на побережье. Космический корабль еще больше увеличил скорость и очень быстро, как мне показалось, достиг дельты реки; затем он повернул вглубь континента и полетел вдоль русла реки.

    Под нами простирались огромные пространства джунглей, и я осознал, что река, над которой мы летим, наверное, Амазонка. Затем космический корабль достиг, по-видимому, пункта своего назначения и остановился, зависнув в воздухе на высоте нескольких ярдов над землей. Глядя в иллюминатор, я разглядел в джунглях маленькую деревушку — несколько хижин, крыши которых были покрыты пальмовыми листьями. В середине между хижинами было небольшое открытое пространство, на котором стояли гигантские идолы, напоминающие скульптуры индейцев Северо-Западной Америки. Вся поверхность скульптур была покрыта мозаикой, образующей замысловатые узоры. Я до сих пор помню цвета этих мозаик — различные комбинации светло-голубого, желтого и белого.

    На этом мой опыт закончился. У меня опять возникло ощущение, как будто мое тело распалось и затем вновь материализовалось, на этот раз в нашем отеле в Рио, где мы проводили сессию с кетамином. Этот опыт сам по себе был весьма интересен, в частности, потому что это был единственный случай встречи с внеземным разумом в психоделических сеансах. Однако он был особенно интересен тем, что с ним были связаны некоторые совпадения. На следующее утро после сессии мы с Кристиной взяли машину напрокат и решили исследовать окрестности Рио-де-Жанейро. Не намереваясь специально проверять достоверность моих переживаний в предыдущей сессии, мы просто решили поехать на север вдоль океана. По дороге я с удивлением обнаружил некоторые примечательные объекты, — у меня возникло явное ощущение, что я их уже где-то видел, — это были те самые ориентиры, на которые я обратил внимание прошлой ночью во время своего полета на НЛО.

    Проведя еще несколько дней в Рио, мы полетели в Белу-Оризонти, где проходила Международная трансперсональная конференция, организованная франко-бразильским психологом Пьером Вайлем. На конференции мы встретили одного нашего старого друга, Лео Матуса. Будучи родом из Белу-Оризонти, теперь он жил в Скандинавии, где организовал и провел для нас несколько семинаров. К нашему великому удивлению, в ходе нашей беседы он рассказал нам об одной уединенной колонии, образованной бразильской армией, которая находилась примерно в двадцати милях от Бразилии. По словам Лео, жители этой колонии тесно общались с одним племенем, живущим в амазонских лесах, которое регулярно посещали инопланетяне на летающей тарелке, и он даже предложил поехать туда на автобусе, гарантируя, что мы непременно увидим НЛО.

    Если бы это была другая страна, возможно, мы не обратили бы на подобную информацию никакого внимания. Однако Бразилия, что касается паранормальных явлений, занимает особое положение. Я достаточно много слышал о бразильских хирургах-экстрасенсах, целителях-чудотворцах, медиумах, материализациях и дематериализациях от таких людей, которым вполне доверяю (таких как Стенли Криппнер и Вальтер Панке), поэтому у меня не возникло сомнений по поводу этого рассказа. К сожалению, наше расписание было очень плотным, и мы никак не могла задержаться здесь дольше положенного, чтобы продолжить наше исследование. Но в любом случае я считаю связь между моим кетаминовым опытом, ощущением «дежавю» и рассказом Лео весьма необычной и впечатляющей.



    Примечания:



    2

    Буквально у автора: "peak of Darien". К юго-западу от Кубы Колумб обнаружил побережье Панамы, которое он счел юго-восточной оконечностью азиатского материка. До появления легенд об Эльдорадо «Дарийский берег» считался сказочно богатым местом и стал нарицательным топонимом. — Примеч. пер.



    3

    В переводе Т.Щепкиной-Куперник. — Примеч. пер.