Загрузка...



  • Современный глобальный кризис
  • Ключевая задача перемены
  • Холотропные озарения, существенно важные для будущего планеты
  • Будущее надличностной эволюции
  • 6. Эволюция сознания и выживание человека

    Современный глобальный кризис


    Без сомнения, двумя самыми мощными психологическими силами в человеческой истории были насилие и алчность. Число и степень зверств, совершенных ради этого на протяжении веков в мире, причем многие из них совершались к тому же во имя Бога, поистине невообразимо. Это общее движение продолжалось в неослабевающем виде и в ХХ столетии. На полях сражений второй мировой войны было убито двадцать миллионов человек и столько же мирных граждан.

    Захватническая политика нацисткой Германии и ужасы холокоста, сталинский террор, включая «архипелаг Гулаг», гражданский террор в коммунистическом Китае, южно-американские диктатуры, геноцид, устроенный китайцами на Тибете, и жестокости южно-африканского апартеида, войны в Корее и во Вьетнаме, резня в Югославии и Руанде — это только несколько примеров бессмысленного насилия, очевидцами которого мы являемся на протяжении последних восьмидесяти лет.

    Человеческая алчность, которая зачастую разжигала эти насильственные действия, также нашла новые, менее открытые и ожесточенные виды своего выражения в философии и стратегии капиталистической экономики. При этой системе главное значение придается росту валового национального продукта, неограниченному, безжалостному расхищению невозобновимых естественных ресурсов, престижному потреблению и «запланированному устареванию товаров». Более того, многое в этой опустошительной экономической политике, которая к тому же имеет еще и катастрофические экологические последствия, направлено на производство вооружений, наращивающих свою разрушающую силу.

    В прошлом кровопролитно насилие и алчность имели трагические последствия для тех, кто прямо или косвенно был вовлечен в них, и причиняли много страданий. Однако эти исторические события не угрожали человеческому виду как целому и, разумеется, не представляли опасности для экосистемы и биосферы планеты. Даже после самых разрушительных войн природа была способна полностью восстановиться в течение нескольких десятилетий.

    Но в ХХ веке такое положение изменилось коренным образом. Технологический прогресс, экспоненциальный рост производства, прирост населения и, главное, открытие атомной энергии навсегда изменили прежнее равновесие. Из-за смертельной способности человека к уничтожению сохраняющаяся склонность к разрешению проблем при помощи насилия серьезно угрожает существованию жизни на нашей планете.

    Дипломатические переговоры, административные и законодательные меры, экономические и общественные санкции, военные вторжения и другие подобные попытки приводят к незначительному успеху. Более того, подчас они порождают больше проблем, чем решают. Становится все более и более ясно, что такой подход обречен на провал, ибо невозможно облегчить глобальный кризис при помощи применения стратегий, которые коренятся в той же самой идеологии, которая его и породила. При тщательном рассмотрении оказывается, что наше нынешнее гибельное положение по природе своей духовно-психическое, ибо оно отражает уровень эволюции сознания человеческого вида. Именно поэтому трудно представить, что проблема могла бы быть разрешена без коренного внутреннего преображения человечества в широком масштабе, а конкретно без его восхождения на более высокий уровень эмоциональной зрелости и духовного осознавания.


    Ключевая задача перемены


    Задача воспитания у человечества совершенно иного набора ценностей и целей может казаться слишком нереалистичной и утопичной, чтобы давать какую-то определенную надежду. Если принять в расчет первостепенную роль насилия и алчности в человеческой истории, то возможность превращения современного человечества в вид, способный на мирное сосуществование со своими собратьями, не говоря уже о других видах, разумеется, не выглядит слишком правдоподобной. Такая задача потребовала бы внушить людям глубинные нравственные ценности, чувствительность к нуждам других, принятие добровольной простоты и отчетливое сознание экологических императивов. И на первый взгляд, подобная задача кажется невообразимой даже для научно-фантастического кино.

    Однако, хотя положение представляется очень серьезным и даже критическим, оно не столь безнадежно, как кажется. После более чем сорока лет исследования холотропных состояний сознания я прошел к выводу, что теоретические представления и практические подходы, выработанные трансперсональной психологией, предлагают новые средства для преодоления кризиса, с которым мы все столкнулись. Кроме того, что эти идеи и подходы находятся в полном согласии с великими духовными философиями Азии и мировыми мистическими традициями, они также пытаются воссоединить духовность с новой западной научной парадигмой. Ведь как таковые они представляют собой соединение древней мудрости и переднего края научного мышления в индустриализированном мире.


    Холотропные озарения, существенно важные для будущего планеты


    Современные исследования сознания, трансперсональная психология и возникающая научная парадигма способны внести пять главных вкладов в исправление нынешнего глобального положения:

    — Новый образ Вселенной и более приемлемое понимание человеческой души, заменяющее бихевиористские и фрейдистские подходы.

    — Новое понимание корней пагубной агрессивности и насилия.

    — Новое понимание природы алчности.

    — Подходы к переживанию, способные облегчить благоприятное личностное преображение и эволюционное развитие сознания.

    — Более действенные и реалистические стратегии в решении планетарного кризиса.


    Новый образ Вселенной

    В течение последних трех сотен лет в западной науке господствовала Ньютоново-картезианская парадигма. Но с недавних пор многие авторы отмечают, что эта модель послужила важнейшей причиной возникновения и развития планетарного кризиса. Ибо она изображает Вселенную как гигантскую полностью предзаданную мегамашину, управляемую механическими законами. Этот образ космоса как некой механической совокупности привел к убеждению, что он может быть надлежащим образом понят посредством его расчленения на части и последующего их изучения.

    Возведя материю до положения главного начала во Вселенной, западная наука низвела жизнь, сознание и разум до степени ее случайных побочных продуктов. Поэтому люди ныне оказываются не более чем высокоразвитыми животными. К тому же, человеческий ум и природа существуют здесь в полном разделении. Подобное видение привело к признанию антагонизма, конкуренции и дарвиновского «выживания наиболее приспособившегося» как основополагающих догматов человеческого общества. Более того, определение органической и неорганической природы как бессознательной сделало оправданным ее хищническую эксплуатацию людьми, столь красноречиво превозносимую и аргументированную Фрэнсисом Бэконом.

    В свою очередь, фрейдистский психоанализ изобразил пессимистическую картину человека как создания, чьей исконной побуждающей силой являются звериные инстинкты. И как доказывал сам Фрейд, если бы нас не контролировало Сверх-я (усвоенные родительские предписания и запреты) и страх воздаяния со стороны общества, мы все поголовно и без разбора убивали бы, воровали и вступали в разнузданные, беспорядочные половые отношения. Такой образ человеческого естества отметал взаимное дополнение, содействие, уважение людей, мирное сотрудничество и другие подобные вещи как выгодные на какое-то время изворотливые стратегии либо как утопические фантазии.

    Нетрудно понять, каким образом подобные представления и система ценностей, с ними связанная, помогли созданию кризиса, перед лицом которого все мы оказались.

    Слава Богу, в течение последних тридцати лет трансперсональная психология собрала убедительные доказательства в корне отличного понимания космоса, людей и души. И становиться все более ясно, что сознание — это не продукт физиологических процессов, происходящих в головном мозге, а исконное качество сущего. Ибо Вселенная пронизана творящим разумом, а сознание неотторжимо вплетено в ее текстуру.

    Более того, современные исследования сознания показали, что умозрительно-понятийные схемы традиционной психиатрии и психологии, низводящие психику человека до биологии, послеродовой биографии и фрейдовского индивидуального бессознательного, оказываются бездоказательными, недостоверными да и просто-напросто ложными и надуманными. Ведь в холотропных состояниях, таких как целенаправленная медитация, шаманские камлания, околосмертные переживания, психоделические сеансы, сильнодействующие виды терапии переживанием и непроизвольные духовно-психические обострения, психика расширяется намного дальше узких, навязанных ей границ. И как мы уже убедились, люди способны превосходить действие бессознательного, в котором якобы господствуют животные инстинкты, связываясь с надличностными сферами и тем, что можно было бы описать как «сверхсознательное».

    В конечном счете индивидуальная психика оказывается соразмерна со всей полнотою сущего, а значит, человеческое естество является не звериным, но божественным. Подобное понимание само собою предполагает благоговение перед жизнью, сотрудничество и содействие, заботу о человечестве и планете как о целом, а также глубокое экологическое видение.


    Понимание корней агрессивности и насилия

    Исследование враждебного поведения началось с создания Чарльзом Дарвином эпохальной теории эволюции в середине прошлого столетия (Darwin, 1952). Его попытки объяснить человеческую враждебность из его животным происхождением породили такие умозрительные представления, как образ «голой обезьяны» Десмонда Морриса (Morris, 1967), идею Роберта Ардрея о «территориальном императиве» (Ardrey, 1961), о «триедином мозге» Пола Мак Лина (MacLean, 1973), и «себялюбивых генах» Ричарда Довкинса (Dawkins, 1976). Более изящные модели поведения были разработаны первопроходцами этологии, такими как Конрад Лоренц и Николаас Тинберген. Эти теории дополнили механистическое понимание инстинктов изучением ритуалистических и мотивационных составляющих (Lorenz, 1963, Tinbergen, 1965).

    Тем не менее, утверждения о том, что человеческая склонность к насилию отражает нашу животную природу, остаются неубедительными и недостоверными. Ибо животные проявляют враждебность лишь, когда они голодны, защищают свою территорию или соперничают за право оставить потомство. В противоположность этому природа и размах человеческой жестокости — «пагубной агрессивности», по Эриху Фромму, — не имеет параллелей в животном царстве (Fromm, 1973). И когда стало ясно, что человеческая враждебность не является лишь инстинктом, разные психодинамические и психосоциальные теоретики начали выдвигать предположения, что это по своей сути может быть обученное поведение. Это направление зародилось в конце тридцатых годов с появлением монографии Долларда и Миллера «Разочарованность и враждебность» (Dollard, et al. 1939). Эти психодинамические теории пытались объяснить человеческую враждебность как реакцию на разочарование, дурное обращение и недостаток любви в младенческом и детском возрасте. Однако объяснения подобного рода терпят полнейшую неудачу при истолковании таких крайних видов индивидуального насилия, как преступления бостонского душителя, Джеффри Дагмера, или преступных групп, например убийства Шэрон Тейт или злодеяний во время тюремных бунтов и особенно, таких массовых общественных явлений, как нацизм, коммунизм, кровавые войны, революции, геноцид и концентрационные лагеря.

    В последние десятилетия психоделическим исследованиям и глубинной психотерапии переживаний удалось пролить свет на вопрос о человеческой агрессивности. Стало очевидно, что корни этой загадочной и опасной стороны человеческой природы залегают намного глубже и являются более грозными, чем это предполагает традиционная психология. Однако эта работа открыла также и чрезвычайно действенные подходы, которые способны обезвреживать и преобразовывать нашу предрасположенность к насилию. Стало ясно, что пагубная агрессивность не отражает истинного человеческого естества. Скорее, она происходит из бессознательных движущих сил, которые отделяют нас от нашей более глубокой самобытности. Когда мы достигаем надличностных областей, которые лежат за этой перегородкой, мы постигаем, что наша истинная природа является прежде всего божественной, а не звериной. Подобное открытие полностью сообразуется с образом, описываемым в древнеиндийских Упанишадах словом Таттвамаси, означающим, что, в конечном счете, каждый из нас тождествен творящему началу Вселенной.


    Околородовые источники насилия.

    Нет никакого сомнения, что пагубная агрессивность связана с травмами и разочарованиями в младенческом и детском возрасте. И тем не менее, современные исследования сознания открыли, что другие важные корни насилия лежат вне послеродовой биографии и связаны с травмой биологического рождения. Чрезвычайные обстоятельства, несущие угрозу жизни, боль и удушье, переживаемые в течение многих часов во время биологических родов, порождают сильную тревогу и убийственную агрессивность, которая остается накопленной в организме.

    При конкретной связи человеческой «пагубной агрессивности» с биологическим рождением естественно встает вопрос: что же делает рождение человека отличным от рождения других млекопитающих, большинство из которых рождается сходным образом? Две важные причины делают рождение человека несравнимо более трудным, чем рождение животного: размер и форма человеческого черепа (отражающие беспримерное развитие головного мозга) и строение малого таза, связанное с прямохождением.

    Кроме того, на эти физиологические препятствия в дальнейшем накладываются различные психологические и социальные воздействия, которые служат помехой естественным движущим силам рождения. Самыми значимыми среди них являются подавляющее воспитание, которое искажает отношение к рождению и к функциям воспроизводства, противоречивые чувства по поводу беременности, возникающие по причинам межличностного и социально-культурного характера, и вызывающая тревогу больничная атмосфера. Естественно, что ни одной из этих причин нет в сообществах животных или туземцев.

    В дополнение к этому существует и теневая сторона великих преимуществ современного акушерства. Современные медицинские технологии могут спасти жизнь матери или ребенка, или обоих вместе после долгих часов трудных родов, которые в естественных условиях не могли бы закончиться бы удачно. И потому многие люди в западных индустриальных странах, кто после долгих часов угрожающих жизни родов был спасен в последний момент посредством хирургического вмешательства, несет в себе бессознательную запись необычайной травмы рождения, не имеющей аналогов ни в животном мире, ни в доиндустриальных культурах.

    Когда в психотерапии переживания индивиды повторно проживают первоначальные чувства и ощущения травмы рождения, они, как правило, переживают ряд впечатляющих картин, изображающих различные виды насилия. О переживаниях войн, революций, расовых бунтов, концентрационных лагерей, тоталитаризма и геноцида часто рассказывается во время околородовой проработки. Это непроизвольное появление социально-политических тем и озарений приводит нас к определенным выводам относительно задействованных психических движущих сил.

    Разумеется, войны и революции — явления чрезвычайно сложные, имеющие историческое, экономическое, политическое, религиозное и иные измерения. Наше намерение заключается не в том, чтобы дать какое-то упрощенческое объяснение, но предложить некоторые догадки относительно психологических и духовных измерений этих событий, которые до этого не учитывались или не получали правильного истолкования.

    Описываемые общественно-политические темы склонны появляться в конкретной связи с последовательными стадиями протекания рождения (БПМ). Пока субъект проживает эпизоды непотревоженного внутриутробного существования (БПМ-1), то он, как правило, переживает образы ранних человеческих сообществ с идеальной общественной структурой, культур, живущих в полной гармонии с природой (как на девственных островах Полинезии), или утопических обществ грядущего, в которых все основные проблемы уже разрешены. А нарушения во внутриутробных воспоминаниях, такие как отравленная матка, угроза выкидыша или попытки аборта, сопровождаются образами промышленных зон, где природа загрязнена и отравлена, или обществ со всепроникающей коварной опасностью и паранойей.

    Другая картина возникает при возвратных переживаниях, относящиеся к первой клинической стадии рождения (БПМ-2), во время которой матка периодически сокращается, а шейка матки еще не раскрыта. Тут мы видим образы угнетающих и жестоких тоталитарных обществ с закрытыми границами, приносящих в жертву свое население и «удушающих» личную свободу, таких как царская или коммунистическая Россия, гитлеровский Третий Рейх и его концентрационные лагеря, южно-американские диктатуры и южно-африканский апартеид. Субъекты, переживающие эти картины ада для живых, отождествляют себя исключительно с жертвами и проникаются глубоким сочувствием к угнетаемым.

    Переживания, сопровождающие проживание второй клинической стадии родов (БПМ-3), когда шейка матки расширяется и продолжающиеся сокращения проталкивают плод по узкому проходу родовых путей, содержат яркие зрелища неистовства: кровавые войны и революции, резня людей или забой скота, изувечивание, сексуальное насилие или убийства. Зачастую эти сцены содержат демонические составляющие и отвратительные скатологические мотивы. Их часто сопровождают видения горящих городов, запускаемых ракет и взрывов ядерных бомб. Субъект же может отождествлять себя и с жертвой, и с насильником или эмоционально вовлеченным наблюдателем.

    Воспоминания, характеризующие третью клиническую стадию родов (БПМ-4), действительный момент рождения и отделения от матери, включают образы побед в войнах и революциях, освобождения узников, победного ликования и парадов либо успеха таких коллективных усилий, как патриотические движения и быстрое послевоенное восстановление.


    Психоистория и корни насилия

    Я описывал связи общественно-политических переворотов со стадиями биологического рождения в своей первой книге «Области человеческого бессознательного» (Grof, 1975). Вскоре после ее опубликования я получил письмо от Ллойда де Моза, нью-йоркского журналиста и психоаналитика. Де Моз — один из основателей психоистории — дисциплины, которая применяет открытия глубинной психологии к истории и политической науке. Психоистория изучает, в частности, взаимосвязь между условиями, в которых проходило детство политических лидеров, их системой ценностей и принятием решений. Она также исследует, как влияют системы воспитания детей на характер революций в отдельные исторические периоды, и другие связанные с этим вопросы. Мои открытия, связывающие травму рождения с возможными политическими последствиями послужили базой для собственных исследований Ллойда де Моза.

    В течение некоторого времени де Моз занимался изучением психологических особенностей периодов, предшествующих войнам и революциям. Его интересовало, как военным вождям удавалось мобилизовывать массы мирных граждан и превращать их практически за одну ночь в машины убийств. Его подход к этому вопросу был необычайно оригинальным и творческим. В дополнение к анализу традиционных исторических источников он черпал психологически значимые сведения из карикатур, шуток, сновидений, личных образных выражений, оговорок, побочных пояснений выступающих и даже мазни или каракулей на полях черновиков политических документов. К тому времени, как он связался со мной, он проанализировал семнадцать исторических положений, предшествующих началу войн и революционных переворотов, охватывающих многие столетия, начиная с античности и до настоящего времени.

    Де Моз был поражен необычайным обилием оборотов речи, метафор и образов, относящихся к биологическому рождению, которое он обнаружил в этом материале (de Mause, 1975). Он открыл, что военные вожди и политики всех эпох описывали критическое положение или объявляли войну, как правило, используя слова, которые в значительной степени приложимы к страданию, связанному с рождением. Ведь они обвиняют врага в том, что тот нас «душит» и «удавливает», «выдавливает последнее дыхание из наших легких» или «зажимает» нас и «не дает нам пространства достаточного для жизни» (гитлеровское «лебенсраум»). Не менее часто встречаются намеки на темные пещеры, туннели, запутанные лабиринты, опасную пучину и угрозу поглощения или утопления. Знаменательно, что эти вожди и обещают разрешение кризиса используя околородовые образы: мы будем «спасены из зловещего лабиринта», нас «поведут к свету на другом конце туннеля», и после того как опасный захватчик и угнетатель будет побежден, «каждый снова сможет вздохнуть свободно».

    Исторические примеры Ллойда де Моза включали и ссылку на то, как Сэмюел Адамс, говоря об американской революции, заявлял, что «дитя независимости борется сейчас за рождение». Он упоминает, как в 1914 году кайзер Вильгельм утверждал, что «монархия схвачена за горло и поставлена перед выбором: позволить задушить себя или на последнем дыхании предпринять отчаянное усилие и защитить себя от нападения». Во время Карибского кризиса Хрущев умолял Кеннеди, чтобы две страны не «столкнулись, как слепые кроты, которые дерутся насмерть в своей норе». Еще более ясным было шифрованное послание японского посла Курусу, позвонившего в Токио, чтобы дать знак, что переговоры с Рузвельтом прервались, и дать добро на бомбардировку Пёрл Харбора. Он известил, что «рождение ребенка близко», и спросил, как шли дела в Японии: «Кажется, ребенок может родиться?» Ему ответили: «Да, кажется, ребенок родится скоро». Интересно, что американская разведка подслушивала и разгадала смысл шифровки: «Война как рождение».

    Особенно ужасающим было использование родового языка в связи со взрывом атомной бомбы в Хиросиме. Самолету, несущему бомбу, дали имя матери пилота, Иноулы Гей, саму же атомную бомбу назвали «малыш», и условным сообщением об успешном взрыве, посланном в Вашингтон, были слова: «Дитя родилось». Не будет большой натяжкой увидеть образ новорожденного и в названии бомбы, сброшенной на Нагасаки: «толстячок».

    Со времени нашей переписки Ллойд де Моз собрал много дополнительных исторических подтверждений и укрепился в понимании того, что травма рождения играет важную роль как источник побуждений к общественной деятельности, несущей насилие.


    Язык ядерной войны

    Некоторые интересные разработки метафорики разрушения появились в статье Кэрол Кон, озаглавленной «Пол и смерть в рациональном мире интеллектуалов от обороны» (Cohn, 1987). «Интеллектуалы от обороны» — это гражданские лица, которые входят в правительство, иногда занимают посты как административные чиновники или консультанты, но чаще преподают в университетах или работают в «мозговых центрах». Они разрабатывают теоретические основы ядерной стратегии Соединенных Штатов, то есть теорию о том, как умело осуществлять тактику вооружения, предотвращать использование ядерного оружия, вести боевые действия в ядерной войне в случае, если устрашение не действует, и как разумнее объяснить общественности потребность в создании ядерного оружия.

    Кэрол Кон участвовала в двухнедельном семинаре по вопросам ядерного вооружения, ядерной стратегической доктрины и контроля над вооружениями. Она была настолько захвачена тем, что там происходило, что провела весь следующий год, погрузившись в мужской мир «интеллектуалов от обороны», где собрала чрезвычайно интересные сведения, подтверждающие наличие у создателей ядерных вооружений околородового измерения. Согласно ее терминологии, то, что она обнаружила, подтверждает значение мотива «мужского рождения» и «мужского творения» как важных побуждений, лежащих в основе психологии ядерной войны. Это положение предполагает, что мужчины, чье участие в создании новой жизни ограничивается половым актом, возмещают это сосредоточенностью на созидании в науке, технике и в искусстве. Эту идею прежде можно было обнаружить в оригинальной книге Отто Ранка, посвященной травме рождения.

    Кон выяснила, что в 1942 году Эрнст Лоренс послал следующую телеграмму чикагской группе физиков, занимавшихся созданием атомной бомбы: «Поздравляю новых родителей. Едва могу дождаться повидать новорожденного». В статье «Лос Аламос из-под земли» Ричард Фейнман писал, что, будучи в отпуске в связи со смертью жены, он получил телеграмму, в которой говорилось, что дитя ожидается в такое-то и такое-то число. В Лос Аламосе об атомной бомбе говорили как об «оппенгеймеровом дитяте».

    В лабораториях Лоренса Ливермор водородную бомбу прозвали «теллеровым дитятей», хотя те, кто хотел умалить вклад Эдварда Теллера, утверждали, что он был не отцом бомбы, а ее матерью. По их заявлениям, настоящим отцом был Станислав Улам, который «зачал» бомбу, после чего Теллер ее только «вынашивал». Понятия, связанные с материнством в дальнейшем были перенесены и на «вскармливание» — обеспечение ракетоносителями.

    Докладывая об первом успешном ядерном испытании, Генерал Гроув послал полное торжества шифрованное телеграфное сообщение военному секретарю Генри Стимсону на Потсдамскую конференцию: «Доктор в невероятном восторге и уверен, что малыш такой же здоровяк, как и его большой братец». И хвастал: «Свет его очей различали отсюда до Хайхолда, а его крики я мог слышать отсюда и до самой своей фермы». Стимсон, в свою очередь, сообщил об этом Черчиллю, послав ему записку, в которой было написано: «Дети рождены удовлетворительно».

    Уильям Л. Лоренс, будучи очевидцем испытания первой атомной бомбы, восторгался: «Большой грохот раздался примерно через сотню секунд после великой вспышки — первый крик новорожденного мира». Ликующая телеграмма Эдварда Теллера в Лос Аламос извещала об успешном испытании водородной бомбы «Майк» на атолле Эниветок Маршалловых островов: «Это мальчик». Как заключила Кэрол Кон, ученые-мужчины дают жизнь потомству, осуществляя предельное господство над женственной «матерью-природой».

    Кэрол Кон в своей статье упоминала также об изобилии в языке «интеллектуалов от обороны» откровенной половой символики. Природа этого материала, связывающего пол с агрессией, господством и скатологией, выказывает глубокое сходство с образностью БПМ-3. Например, зависимость Америки от ядерного оружия объяснялась как неопровержимая из-за того, что иначе «вы получите гораздо больше удовольствия на свою задницу». Вот объяснение одного профессора, почему ракеты МХ должны помещаться в бункеры новейших ракет «Минитмен», вместо того чтобы заменять более старые и менее совершенные: «Вы же не собираетесь взять самую прекрасную ракету, которая у вас есть, и засунуть ее в вонючую дыру». А однажды выражалась серьезная забота о том, что «мы должны крепить наши ракеты, для того, чтобы у русских они были менее стоячими, чем у нас». А один консультант в Совете государственной безопасности разглагольствовал о «выпуске 70 или 80 процентов нашего мегатоннажа на одну оргазмичную вамп».

    Лекции были переполнены такими понятиями, как «стоящие торчком» пусковые установки, «коэффициент покрытия» тяговооруженностью, «мягкое всаживание», «глубокое проникновение и сравнительные преимущества пролонгированных», нежели «порывистых атак». Другим примером был популярный и широко распространенный обычай похлопывания и поглаживания ракет, практикующийся посетителями атомных подводных лодок, в котором Кэрол Кон видела выражение фаллического превосходства, а также гомоэротических наклонностей. И потому феминистская критика проведения ядерной политики как «зависти к ракете» и «фаллопочитания» кажется достаточно уместной.


    Вынесение вовне образа врага

    Еще одно подтверждение стержневой роли околородовой области бессознательного в психологии войны дает замечательная книга Сэма Кина «Лица врага» (Keen, 1988). Кин собрал и объединил в выдающуюся коллекцию военные плакаты, пропагандистские ролики и карикатуры разных стран и исторических периодов. Он наглядно показал, что способ, каким изображается враг во время войны или революции, представляет собою достаточно предсказуемый стереотип, который имеет мало общего с подлинными отличительными особенностями упоминаемой культуры.

    Кин подразделил эти образы на несколько архетипических категорий, в соответствии с преобладающими в них характерными признаками, а именно: чужак, захватчик, достойный противник, безликий, враг Бога, варвар, прожора, преступник, мучитель, насильник, несущий смерть. Он доказывал, что создаваемые образы врага по существу являются проекциями вытесненных и неосознаваемых теневых сторон нашего собственного бессознательного. Хотя мы, конечно же, встречаемся в человеческой истории и со «справедливыми войнами», но те, кто начинают борьбу, как правило, замещают внешними целями те составляющие собственной психики, с которыми следовало бы, вообще говоря, столкнуться в личном самоосвоении.

    Теоретическая схема Сэма Кина специально не включает околородовую область бессознательного. Однако анализ его изобразительного материала обнаруживает преобладание символических образов, которые характерны для БПМ-2 и БПМ-3. Враг, как правило, изображается как опасный спрут, злой дракон, многоголовая гидра, гигантский ядовитый тарантул или Левиафан. Другие часто используемые символы — злобные хищные кошки или птицы, чудовищные акулы и зловещие змеи, особенно гадюки или удавы. Картины, изображающие удушение или сдавливание, зловещие водовороты и зыбучие пески также изобилуют в рисунках времен войн, революций и политических кризисов. Когда же мы сопоставляем рисунки из холотропных состояний сознания, изображающие околородовые переживания, с историческим изобразительным материалом, собранным Ллойдом де Мозом и Сэмом Кином, то сразу становятся очевидными околородовые корни человеческого насилия.

    Догадки и выводы, которые нам предоставляют необычные состояния сознания и психоистория, указывают, что каждый из нас несет в себе глубоко бессознательные, но все же могущественные энергии и чувства, связанные с травмой рождения, и именно эти силы мы еще не преодолели и не усвоили. Для некоторых из нас эта сторона нашей психики будет оставаться полностью бессознательной до тех пор, пока мы сами не займемся каким-либо видом всестороннего и тщательного самоосвоения, например, при помощи холотропного дыхания или ребёфинга. Но другие люди тоже в той или иной степени могут осознавать чувства или физические ощущения, скопившиеся на околородовом уровне бессознательного. И введение в действие этого содержания может приводить к серьезной индивидуальной психопатологии, включая немотивированное насилие.

    Кажется, что по неизвестным причинам пробуждение околородовых составляющих может возрастать одновременно у большого числа людей, как это происходило, например, в нацистской Германии. Это пробуждение создает атмосферу всеобщего напряжения, тревоги и опасности. При этом вождем оказывается индивид, который находится под более сильным влиянием родовых энергий, чем средний человек. У него к тому же есть способность не признавать своими эти невыносимые чувства («тень», согласно юнгианской терминологии) и переносить их на внешнее положение. Ощущение неудобства и раздражение относятся на счет врага, чье уничтожение посредством военного вторжения предлагается как решение.

    Развязанная затем война обеспечивает благоприятную возможность преодолеть психологические защиты, которые в обыденной жизни держат на замке опасные околородовые стремления. Фрейдовское Сверх-я — психическая сила, которая навязывает сдержанное и цивилизованное поведение, заменяется «военным Сверх-я». Теперь мы получаем награды и медали за убийство, за разрушение всего подряд и грабеж — то есть, за такое поведение, которое в мирное время считалось бы неприемлемым и наказуемым. Околородовые стихии, с которыми мы, как правило, сталкиваемся на определенной стадии в ходе внутреннего освоения и преображения (БПМ-2 и 3) отныне выносятся вовне и становятся частью повседневной жизни либо непосредственно, либо в виде телевизионных новостей. Различные безвыходные положения, такие как осады, засады и концлагеря, а также садомазохисткие оргии, сексуальное насилие, зверское и демоническое поведение, высвобождение огромной взрывной энергии и скатология — словом, все, что принадлежит к разряду образцовой околородовой образности, с необычайной яркостью и силой разыгрывается в войнах и революциях.

    Очевидно, что разыгрывание вовне насильственных бессознательных побуждений, независимо от того, происходит это в индивидуальном масштабе или коллективно, в войнах и революциях, не приводит к преображению. Ведь тут и в помине нет ни прозрения, ни намерения исцелиться при помощи полного переживания в сознании. Поэтому даже если война или революция приходят к успешному завершению, то цель лежащей в основе подобных насильственных событий родовой фантазии, которая и представляет собой их глубочайшую движущую силу, все равно не достигается. Даже триумфальная внешняя победа не приносит предвкушаемого чувства внутреннего эмоционального освобождения и духовного возрождения. И после упоительных чувств радости победы приходит сначала трезвое пробуждение, а затем и горькое разочарование. Обычно не требуется много времени, чтобы копия старой угнетающей системы начала возникать на развалинах омертвевшего сновидения, потому что в глубоком бессознательном каждого из участников продолжают действовать те же искаженные силы. И понятно, что от Французской революции и большевистского переворота в России до второй мировой войны этот образец повторяется снова и снова.


    Психические движущие силы коммунистической идеологии.

    Поскольку я провел много лет, занимаясь работой с глубинными переживаниями в Праге в те времена, когда в Чехословакии был марксистский режим, мне удалось собрать интересный материал относительно психических движущих сил коммунизма. Вопросы, связанные с коммунистической идеологией, как правило, возникали при лечении моих пациентов в то время, когда они боролись с околородовыми энергиями и чувствами. И вскоре стало очевидным, что стремление к страстному сопротивлению, которое питают революционеры по отношению к своим угнетателям и их порядкам, получает мощное подкрепление из бунта против внутренней тюрьмы их околородовых воспоминаний. И наоборот, потребность принуждать других и господствовать над ними является внешним замещением необходимости преодолеть страх быть подавленным собственным бессознательным. Таким образом, убийственная взаимосвязанность угнетателя и революционера есть получившая внешнее выражение копия состояния, переживаемого в родовых путях.

    Коммунистическое видение содержит одну составляющую, которая психологически ощущается как правда и делает его привлекательным для большого числа людей. Это ощущение того, что революционное насильственное переживание необходимо, чтобы положить конец страданию и угнетению и установить состояние всеобщего согласия, конечно же, правильно, но только когда оно понимается как действие внутреннего преобразования. Однако это представление становится опасным заблуждением, когда переносится на внешний мир как политическая идеология революций. Когда подобное происходит, то более глубокий архетипический образец духовной смерти и возрождения извращается в некую атеистическую и антидуховную программу.

    Коммунистические революции были успешными в их разрушительной фазе, но вместо обещанного братства и согласия их победы порождали режимы, при которых безраздельно властвовали подавление, жестокость и несправедливость. Сегодня, когда экономически разваленный и политически развращенный Советский Союз обрушился, а коммунистический мир как целое развалился, всем здравомыслящим людям очевидно, что этот гигантский исторический эксперимент, проведенный ценой миллионов человеческих жизней и невообразимых страданий, был колоссальным провалом. А значит, никакие внешние вмешательства не имеют перспективы создать лучший мир, если они не связаны с глубоким преображением в человеческом сознании. Кто-то доказывал, что коммунистический эксперимент мог бы сработать, если бы проводился правильно, или, говорили другие, если бы он сменился неким более высоким общественным движением. Но все эти утверждения не учитывают основного порока, заключающегося в предписании внешнего средства для излечения внутреннего заболевания.


    Проявление околородовых сил в концентрационных лагерях

    Наблюдения современных исследований сознания также проливают важный дополнительный свет на психологию концентрационных лагерей. На протяжении многих лет профессор Бастианс из Лейдена (Голландия) проводил сеансы ЛСД-терапии с людьми, страдающими от «синдрома концлагеря», — состояния, которое развивается у бывших узников лагерей много лет спустя после заключения. Бастианс также работал с бывшими надзирателями, переживающих чувство глубокой вины. Описание этой работы в художественной форме можно найти в книге «Шивитти», написанной бывшим заключенным, назвавшимся Ка-Цетник 135633, который проходил ряд терапевтических сеансов у Бастианса (Ka-Tzetnik 135633, 1989).

    Сам Бастианс написал статью «Человек в концентрационном лагере и концентрационный лагерь в человеке» (Bastians, 1955), в которой рассказал об этой работе. В этой статье он указывал, не упоминая, однако, об околородовых движущих силах, что концлагерь является человеческой проекцией некой бессознательной области, и утверждал: «Перед тем как человек оказался в концлагере, концлагерь уже был в человеке». Изучение необычных состояний сознания дает возможность определить область психики, о которой говорил Бастианс.

    Но при более тщательном изучении мы замечаем, что условия в нацистских концлагерях являлись дьявольским и натуралистическим разыгрыванием той кошмарной атмосферы, которая проживается в ходе биологического рождения. Заборы из колючей проволоки, изгороди под высоким напряжением, смотровые вышки с пулеметами, минные поля и своры натасканных собак создавали адский и почти архетипический образ до крайности безнадежного и гнетущего состояния безысходности. И как мы видели, именно такое переживание характерно для первой клинической стадии рождения (БПМ-2). В то же время составляющие жестокости, зверства, скатологии и сексуального насилия над мужчинами и женщинами, включая изнасилование и садисткие практики, все это принадлежит феноменологии второй стадии рождения (БПМ-3).

    В концентрационных лагерях сексуальное насилие осуществлялось как на беспорядочном индивидуальном уровне, так и в «кукольных домах» — учреждениях, обеспечивавших «развлечения» офицеров. Единственным способом избежать этого ада была смерть: от пули, от голода и болезней или удушения в газовых камерах, за которой следовали печи крематориев. Книги Ка-Цетника 135633 «Кукольный дом» и «Восход над адом» (Ka-Tzetnik, 1955 and 1977) описывают жизнь в концентрационных лагерях с поразительными подробностями. Согласно этим описаниям, особой мишенью для изуверств эсэсовцев были беременные женщины. Скатологическое измерение изуверств в концентрационных лагерях обнажало их иррациональную природу и воздействие глубинных бессознательных влечений. Заключенных заставляли бросать миски для еды в отхожие места, а затем доставать их обратно, принуждали узников мочиться в рот друг другу — занятия, которые, помимо скотства, несли в себе большую опасность эпидемий. В одном только Бухенвальде в течение одного месяца в фекалиях утонуло двадцать семь узников.

    Где берут начало подобные действия? Я полагаю, что сила, глубина, притягательность и убедительная естественность чувств и ощущений, задействованных в подобных переживаниях, указывают на их происхождение из коллективного бессознательного. И когда наше внутреннее освоение приводит нас к памяти о травме рождения, то врата коллективного бессознательного оказываются распахнутыми, открывая доступ к переживаниям других людей, которые когда-то уже были в подобных тяжких обстоятельствах. И теперь нетрудно представить себе, что околородовой уровень нашего бессознательного, который столь близко «знает» историю человеческого насилия, частично ответствен за войны, революции и подобные им катаклизмы.


    Свидетельства родовых корней насилия

    Роль травмы рождения как источника насилия и склонностей к саморазрушению была подтверждена клиническими исследованиями. Собранные данные говорят о том, что травмирующее детство само по себе не является достаточной причиной, чтобы привести к преступному поведению в последующие годы. Чтобы явиться значимой причиной для этого, послеродовой травматизации, такой, как отделение от матери, должно предшествовать осложненное рождение. Как ранее описывалось в главе второй, исследования показывают взаимосвязь между самоубийством и травмой рождения. Подобные свидетельства подкрепляют и связи рождения с насилием, направленным вовне. Например, французский акушер Мишель Оден (1995) показал, каким образом гормоны, задействованные в ходе рождения и вскармливания (окситоцин, эндорфины, адреналин, норадреналин и пролактин) влияли на раннее запечатление насильственного или любящего поведения. Окситоцин известен как вещество, вызывающее материнское поведение у животных, эндорфины благоприятствуют привязанности и влечению, а адреналиновые механизмы играли решающую роль в эволюции как медиаторы инстинкта нападения и защиты матери в то время, когда рождение происходило в незащищенном естественном окружении. И такие химические воздействия служат еще одним свидетельством связанности между переживанием рождения и образцами последующего поведения.

    Таким образом, мы убедились, что обстоятельства рождения играют важную роль в создании предрасположенности к насилию и склонности к саморазрушительному поведению, или наоборот, к поведению, исполненному любви и здоровым межчеловеческим отношениям. И если это правда, то становится возможным умерить пагубную агрессивность и саморазрушительные наклонности посредством перемен в обстоятельствах рождения. И было бы совсем несложно, при тех средствах, которые имеются в нашем распоряжении, обеспечить тихое, безопасное домашнее окружение при родах, приводящее к благоприятному запечатлению межчеловеческих отношений. Но атмосфера занятости работой, шума и хаоса во многих родильных домах мешает подобному протеканию событий, вызывая тревогу, и запечатлевает картину мира, который потенциально опасен и требует агрессивных ответных действий.


    Надличностные источники насилия

    Как мы убедились, мировоззренческие схемы, ограниченные послеродовой биографией и фрейдовским бессознательным, не дают настоящего объяснения крайних проявлений человеческого насилия ни на индивидуальном, ни на коллективном уровнях. Тем не менее, оказывается, что корни человеческого насилия проникают намного глубже, чем околородовой уровень психики. Исследования сознания открыли значимые дополнительные источники агрессии в надличностной области, где мы, например, находим архетипические прообразы демонов и свирепых божеств, сложные, разрушительные мифологические сюжеты, образцы агрессивного поведения животных и воспоминания из прошлых жизней, включающие в себя насилие.

    К.Г. Юнг полагал, что архетипы коллективного бессознательного, помимо того что оказывают мощное воздействие на поведение индивидов, также правят большей частью событий человеческой истории. С его точки зрения, целые нации или культурные группы могут разыгрывать в своем поведении важнейшие мифологические темы. И в десятилетие, предшествовавшее началу второй мировой войны, в снах своих пациентов из Германии Юнг находил многие составляющие нордического мифа о Рагнарёке, или сумерках богов, из чего он сделал вывод, что этот архетип возникает в коллективной психике немецкого народа и это приведет к катастрофе, которая в конечном счете обернется самоуничтожением.

    Мы видели, что нередко лидеры государств для достижения своих политических целей намеренно использовали околородовые образы. Однако, помимо этого, они часто заимствуют архетипическую и духовную символику. Например, от крестоносцев средневековья требовалось принести свои жизни за Иисуса в войне, истинной целью которой было вырвать Святую землю из под владычества магометан и передать ее под власть европейского дворянства. Гитлер использовал в своих интересах мифологические мотивы о превосходстве нордической расы и тысячелетнем рейхе, также как и древние ведийские символы — свастику и солнечного орла. Айятолла Хомейни и Саддам Хуссейн возбуждали воображение своих мусульманских приверженцев ссылками на джихад — священную войну против неверных.

    Снова вспомним в этой связи, что Кэрол Кон рассказывает о том, как ученые-мужчины пытались присвоить себе высшую способность творения — в данном случае посредством духовной символики и религиозной образности, вкрапленной в язык ядерной культуры. Ибо творцы стратегической доктрины обращаются к членам своего сообщества как к «ядерному священству». Первое ядерное испытание было названо «Тринити» — Троицей, символизирующей единосущность Отца, Сына и Святого Духа, мужских сил творения. Ученые, работавшие над созданием атомной бомбы, очевидцы ее испытания, описывают это следующим образом: «Это было так, как будто мы присутствовали при первом дне творения». А Роберт Оппенгеймер зашел настолько далеко, что заимствовал слова из Бхагавадгиты, сказанные Кришной Арджуне: «Я стал смертью, разрушителем вселенных».


    Новые догадки относительно природы ненасытной алчности

    Психоаналитики приписывают ненасытную потребность людей чего-то достигать, чем-то обладать или становиться чем-то большим, чем они есть в данный момент сублимации более низких влечений. Согласно Фрейду, «то, что выглядит, как … неустанное побуждение к дальнейшему совершенствованию, может легко быть понято как результат подавления влечений, на котором основывается все самое драгоценное в человеческой цивилизации. Подавленное влечение никогда не перестает стремиться к полному удовлетворению, каковое состояло бы в повторении первоначального переживания удовлетворения. Никаких замещающих или реактивных образований и никакой сублимации не хватит для того, чтобы удалить сохраняющееся вытесненное напряжение влечений» (Freud, 1955).

    В более конкретной плоскости Фрейд рассматривал алчность как явление, связанное с нарушениями, возникающими в период кормления грудью. Согласно его представлениям, постоянная неудовлетворенность или перекармливание во время оральной фазы развития полового влечения могут усиливать первоначальную детскую потребность хватать предметы до такой степени, что во взрослом состоянии это в сублимированном виде переносится на самые разные объекты и ситуации. Когда же влечение к приобретению сосредоточено на деньгах, психоаналитики приписывают его задержке на анальной стадии развития либидо. А ненасытная половая потребность считается результатом фиксации на фаллической стадии, да и многие другие неослабные человеческие стремления истолковываются в переводе на язык сублимации подобными фаллическими инстинктивными побуждениями.

    Но современные исследования сознания обнаруживают, что подобные толкования чрезвычайно поверхностны и неудовлетворительны. Мы обнаружили, что важные дополнительные источники неодолимого стремления к приобретательству, алчности возникают на околородовом и надличностном уровнях бессознательного.


    Околородовые источники ненасытной алчности

    В ходе биографически направленной психотерапии многие люди открывают, что некоторые стороны их межличностных взаимоотношений были недостоверными. Например, треволнения, связанные с властью родителей, приводили к конкретным затруднениям в отношениях с представителями власти. А повторяющиеся образцы нарушений в сексуальных взаимоотношениях могут быть возведены к родителям как модели для подражания в половом поведении, трудности в отношениях с братьями и сестрами — окрашивать и нарушать будущие отношения со сверстниками и т. д.

    Когда же ход самоосвоения в переживании достигает околородового уровня, то люди, как правило, обнаруживают, что вся их жизнь, вплоть до этого момента, в сущности, была неподлинна во всей своей полноте, а не только в некоторых отдельных частях. К своему удивлению и изумлению, они выясняют, что вся их жизненная стратегия целиком была направлена в ложную сторону, а потому и не могла принести подлинного удовлетворения. Причиной этого служило то обстоятельство, что она побуждалась главным образом страхом смерти и бессознательными силами, связанными с биологическим рождением, которые не были соответствующим образом переработаны, поскольку мы рождаемся анатомически, а отнюдь не чувственно.

    Когда же поле нашего сознания подвергается сильному воздействию со стороны заложенной в его глубине памяти о борьбе в родовых путях, это приводит к чувству стеснения, недомогания и неудовлетворенности. Это недовольство может касаться широкого спектра проблем: неудовлетворенность своей внешностью, недостаточные возможности и материальные средства, низкое общественное положение, недостаточное количество власти, влияния и славы и др. Подобно ребенку, зажатому в родовых путях, индивид вынужден искать лучшее состояние, которое, как кажется, лежит где-то в будущем.

    Какими бы ни были в действительности наши нынешние обстоятельства, мы не ощущаем их как удовлетворительные. В нашем воображении решение будет обеспечено только в неком будущем состоянии, и до тех пор, пока мы не достигли его, жизнь еще не является «настоящим делом». Из этого стиля жизни возникает образец существования, который описывается как «бегущая дорожка» или «крысиные бега». А экзистенциалисты говорят о «самоотбрасывании» в будущее.

    Если цель не достигается, то вина за продолжающуюся неудовлетворенность возлагается на то, что нам не удалось применить воображаемые исправляющие меры. Когда же цель достигнута, то, как правило, неудовлетворенность рационально переосмысливается в уверенность, что неправильным был выбор самой цели, или что она была все-таки недостаточно честолюбивой. И потому ее необходимо, либо повысить, либо заменить новой. В любом случае неудача поиска не диагностируется правильно, ибо была следствием изначально неверной стратегии, в принципе не способной приносить удовлетворения. И этот ложный образец, применяемый в самом широком масштабе, ответствен за безрассудное иррациональное преследование грандиозных целей, которые в нашем мире ведут к гораздо большему страданию и еще большим невзгодам. И поскольку удовлетворение ускользает всегда, то подобный образец на многих самых разных уровнях разыгрывается многократно.


    Надличностные корни ненасытной алчности

    Современные исследования сознания и психотерапия переживания обнаружили, что самый глубокий источник нашей неудовлетворенности и стремления к совершенству лежит далеко за пределами околородовой области. Та ненасытная жажда, которая сопровождает человека всю его жизнь, в своей последней сути надличностна. По словам Данте Алигьери, «желание совершенства — это такое желание, которое делает любое удовольствие всегда неполным, ибо нет в этой жизни радости или удовольствия столь великого, чтобы оно могло утолить жажду нашей души». В самом общем смысле глубочайшие надличностные корни ненасытной алчности лучше всего могли бы быть поняты в переложении на язык понятий «Проекта Атман» Кена Уилбера (Wilber, 1980). Уилбер доказывает, что наше истинное естество божественно: Бог, Будда, Брахман, Дао — и что хотя ход творения отделяет и отчуждает нас от нашего истока, осознание нашей изначальной божественности никогда не утрачивается полностью. Глубочайшая побуждающая сила психики на всех уровнях эволюции сознания заключена в возврате к этому переживанию. Однако сдерживающие условия развития человека мешают нам всецело пережить полное освобождение в Боге и в качестве бога.

    Действительное превосхождение требует смерти отделенного Я — умирания в качестве исключительного субъекта. Из-за страха уничтожения и цепляния за Я индивиду приходится довольствоваться заменителями или суррогатами Атмана, которые для каждой стадии развития оказываются особыми. Для младенца суррогатом было бы удовлетворение физиологических потребностей, свойственных его возрасту. Для взрослого, помимо пищи и пола, это также деньги, слава, власть, внешность, знания и многое другое. И все же все это время у нас существует глубокое чувство, что нашей настоящей самобытностью является вся полнота космического творения и само творящее начало. И потому заменители любой степени и масштаба (воплощения-проекты Атмана) всегда останутся неудовлетворяющими. Лишь переживание своей божественности в холотропном состоянии сознания может когда-либо исполнить наши глубочайшие потребности. Стало быть, последнее разрешение нашей ненасытной алчности — во внутреннем мире, а не в мирских стремлениях и замыслах любого вида и размаха.


    Подходы к эволюции сознания, основывающиеся на переживании

    Мы увидели теперь, что корни человеческого насилия и ненасытной алчности проникают много глубже, чем могла представить себе академическая психиатрия, и что их запасы поистине чудовищны. Это открытие само по себе могло бы оказаться обескураживающим. Однако, к счастью, оно уравновешивается новыми терапевтическими механизмами и преображающими возможностями, появляющимися в результате изучения околородовых и надличностных уровней действительности.

    На протяжении многих лет я был свидетелем глубокого эмоционального и психосоматического исцеления, а также коренного преображения многих людей, вовлеченных в серьезные и целенаправленные внутренние поиски. Некоторые из них занимались медитацией и регулярной духовной практикой, у иных были психоделические переживания или непроизвольные духовно-психические обострения, многие же участвовали в переживательном самоосвоении разных видов. И поскольку они сознательно сталкивались с околордовыми и надличностными переживаниями и усваивали их, то, как правило, их личности претерпевали коренное изменение.

    Ведь когда содержание околородового уровня бессознательного появляется в сознании, уровень агрессивности, как правило, значительно уменьшается. Люди становятся более спокойными, уютными для самих себя и терпимыми к другим. Духовно-психическое возрождение и связь с благоприятными послеродовыми или дородовыми воспоминаниями уменьшает иррациональные влечения и устремления и увеличивает способность наслаждаться повседневными делами, любовью, природой и музыкой и т. п. А переживания космического единения и нашей собственной божественности еще более уменьшают иррациональные побуждения, пробуждая чувство удивления и способность любить, открывают глубокие источники творчества. И что закономерно, глубокое самоосвоение зарождает мистическую вселенскую духовность, основанную на личном переживании.

    Некоторые переживания в холотропных состояниях сознания коренным образом меняют ощущение личного тождества индивида с чем-то или с кем-то и его отношение к миру. В этой связи мы переживаем наше тождество с другими людьми, целыми человеческими сообществами, с животными, растениями и даже с неорганическими веществами и процессами в природе. У кого-то могут быть переживания доступа к событиям, происходящим в других странах, культурах и исторических периодах, и даже к мифологическим царствам и архетипическим существам юнговского коллективного бессознательного. И, как ранее уже говорилось, мы осознаем, что переживания эти подлинны, потому что зачастую они содержат достоверные сведения о сферах сущего, лежащих вне опыта данного субъекта.

    Эти открытия наводят на мысль, что на каком-то более глубоком уровне индивидуальная психика каждого человека, в конечном счете связана со всем космосом и в некотором смысле соизмерима с ним. Таким образом, современные исследования сознания подтвердили основное положение древнеиндийских Упанишад, что каждый из нас, в конечном счете, тождествен всей полноте сущего и самому творящему началу. Индивид не только тело или Я, но еще и высшее космическое начало (Атман-Брахман).

    Эти наблюдения трансперсональной психологии имеют далеко идущие практические последствия. То, что начиналось как психологическое зондирование бессознательной психики, с необходимостью стало философским поиском смысла жизни и странствием, полным духовных открытий. Люди, установившие связь с трансперсональной психологией, склонны развивать в себе новую оценку сущего и благоговение перед жизнью. Одним из самых поразительных последствий различных видов надличностных переживаний является непроизвольное появление и развитие глубокой человеческой и экологической обеспокоенности. И основано это на почти клеточном осознании того, что все границы во Вселенной случайны и что каждый из нас тождествен всей ткани сущего. Становится ясно, что мы не можем влиять на природу, одновременно не влияя на самих себя. А различия между людьми кажутся скорее вызывающими интерес и обогащающими, нежели несущими угрозу, связаны ли они с полом, расой, цветом кожи, языком, политическими убеждениями или религиозными верованиями. И если бы преображение такого рода происходило с достаточно широким размахом, то возможности выживания человечества значительно возросли.


    Понимание глобального кризиса и возможность его избежать

    У некоторых людей, переживающих холотропные состояния сознания, озарения напрямую связаны с нынешним глобальным кризисом и его взаимосвязанностью с эволюцией сознания. По их рассказам мы можем понять, что в современной культуре воплотились многие из существенно важных родовых тем, с которыми внутренне объединяется человек, вовлеченный в глубокое личное преображение. Те же самые составляющие, которые мы могли бы встретить в ходе духовно-психической смерти и возрождения в наших духовидческих переживаниях, сегодня приходят к нам в виде вечерних новостей. И это особенно верно в отношении явлений, являющихся характерными чертами БПМ-3, борьбы жизни со смертью до появления из родовых путей.

    Разумеется, мы видим чудовищное высвобождение агрессивного начала в войнах и революционных переворотах, в росте преступности, терроризма и расовых бунтах. Высвобождение полового влечения, имеющее и здоровые, желательные, и дурные последствия в разных видах проявляется в нашей культуре. Современное западное общество переживает ослабление ханжеских и нежизненных моральных образцов в отношении полового поведения: половая свобода подростков, признание добрачных половых отношений, открытый разговор о половых запретах, легализация гомосексуальных отношений и свободное отображение полного спектра половой тематики в искусстве. В то же самое время открытые браки, неразборчивость в связях, групповые оргии, процветающий рынок подростковой и детской порнографии, садомазохистские салоны, рынок сексуальных рабов и другие крайние виды подобного рода экспериментов становятся все более привычными.

    Одновременно все большие основания обретает также и демоническая составляющая. Ее удостоверяют и возрождение сатанинских культов, и ведьмовство, и популярность книг и фильмов ужасов на оккультные темы, и рост числа преступлений с сатанинскими побуждениями. Скатологическое измерение проявляется в возрастающем промышленном загрязнении, в накоплении отходов в глобальном масштабе и в катастрофическом ухудшении экологии в больших городах.

    Многие из тех, с кем мы работали, видели человечество стоящим на перепутье перед выбором: либо самоуничтожение, либо беспримерный по своему масштабу эволюционный скачок в сознании. Теренс Маккенна сказал об этом кратко: «История глупой обезьяны так или иначе закончена». Кажется, что мы все вовлечены в движение, которое по своей направленности соответствует той психологической смерти и возрождению, которую в холотропных состояниях сознания индивидуально пережило множество людей. И если мы будем продолжать осуществлять вовне разрушительные и саморазрушительные стремления, берущие начало в глубине бессознательного, то, несомненно, истребим себя и жизнь на нашей планете. Однако если мы в достаточно большом масштабе преуспеем в деле обращения этого движения во внутрь нас самих, то могут произойти эволюционные изменения, которые уведут нас гораздо дальше от нашего теперешнего состояния, чем мы, теперешние, отстоим от приматов. Какой бы утопичной не представлялась возможность такого развития, оно может оказаться нашим единственным настоящим выбором.


    Будущее надличностной эволюции


    Как же мы можем привести в действие представления, которые появились из поля трансперсональной психологии и из новой парадигмы в науке? Хотя прошлые достижения и впечатляют, однако новые идеи составляют скорее разрозненную мозаику, нежели завершенное и всеохватное видение мира. Предстоит еще много поработать, и в отношении накопления данных, и создания новых теорий, и достижения творческих обобщений. Да и имеющиеся сведения должны стать известны гораздо более широкой аудитории, прежде чем можно будет ожидать значительного воздействия на положение в мире.

    Но даже коренного интеллектуального сдвига к новой парадигме в широком масштабе будет недостаточно, чтобы смягчить глобальный кризис и повернуть вспять то разрушительное движение, в котором мы участвуем. Необходимо глубокое чувственное и духовное преображение человечества. Используя существующие доказательства, можно предложить некоторые стратегии, которые могли бы способствовать этим изменениям и подкрепить их.

    Попытки изменить человечество должны начинаться с предохранительных психологических мер, предпринимаемых в раннем возрасте. Многого можно было бы достичь путем изменения условий беременности, родов и послеродового ухода — улучшения эмоциональной подготовки матери во время беременности, осуществления естественного деторождения и поощрения чувственно обогащающего соприкосновения матери и ребенка в послеродовой период.

    Многое было написано о важности вскармливания ребенка, как и о разрушительных эмоциональных последствиях травмирующих условий в младенчестве и детстве. Конечно же, это область, где непрерывное образование и руководство необходимо. Тем не менее, для того чтобы быть способными применять на практике теоретически известные правила, родителям нужно самим достичь достаточной эмоциональной устойчивости и зрелости. Ведь известно, что эмоциональные недуги передаются от поколения к поколению подобно проклятию. И здесь мы сталкиваемся с очень сложной задачей.

    Начинать следует, по-видимому, с распространения сведений о возможностях самоосвоения и накопления критической массы людей, лично заинтересованных в его проведении. Действенные переживательные методы самоосвоения, исцеления и преображения человека доступны как врачебной традиции, так и современным трактовкам древних духовных занятий. Некоторые из этих подходов удобны там, где есть достаточное количество профессиональных помощников, тогда как другие могут применяться в группах самопомощи. Но чем больше людей будет вовлечено в целенаправленную деятельность такого рода, тем больше надежда, что у нас окажется достаточно духовной открытости, необходимой для выживания нашего вида.

    Человечество вовлечено в захватывающую гонку на время, равных которой не найти в его истории. И ставка в ней — будущее жизни на нашей планете. Но если мы будем продолжать осуществлять наши старые стратегии, разрушительные и саморазрушительные, то человеческий вид вряд ли сохранится. Однако если достаточно большое число людей переживет события глубокого внутреннего преображения, то мы сможем достичь такого уровня эволюции сознания, что станем достойными славного имени, которое дали своему виду: homo sapiens — «человек разумный».