Загрузка...



34. ПРОСВЕТЛЕНИЕ


Возлюбленный Мастер,

Просветление: Ключ

Некоторые усаживаются молча, с закрытыми глазами под черной горой, внутри призрачной пещеры, и принимают это за пребывание по другую сторону изначального будды, — за явление, предшествующее рождению их родителей, — они также зовут его «безмолвием еще до озарения» и считают, что это и есть чань. Эта компания не разыскивает неуловимое, чудесное просветление: как полагают они, просветление опускается до вторичного. Они считают, что просветлением морочат людей, что просветление — выдумка. Поскольку сами они никогда не пробуждались, они не верят, что кто-то пробудился.

Тут дело такого рода, как распространение учителями ложного слуха, который велит ученикам: «Сохраняйте неподвижность». Когда спрашивали: «Что за вещь сохранять? Кто этот неподвижный?» Они говорят: «Неподвижный — это основа». Однако они не верят в существование просветленного: они говорят, что просветленный — это боковая ветвь, и ссылаются на Ян Шаня.

Монах спросил Ян Шаня: «В наши дни люди достигают просветления или нет?» Ян Шань сказал: «Хоть просветление и не отсутствует, все же оно опускается до вторичного: не рассказывайте грез дуракам». Тогда они понимают это буквально, как реальную доктрину, и говорят, что просветление вторично.

Такие люди вряд ли представляют себе то, что сам Гуэй Шань обращался к бдительным ученикам; в самом деле, это очень убедительно: «Просветление есть стандарт исследования предельной истины от начала до конца».

Куда же дели эти слова такие лжеучителя? Невозможно, чтобы Гуэй Шань нес последователям сомнения и ошибки, опуская их до вторичного.

***

Просветление — это, безусловно, ключ, но почти все традиции против него — и есть причина, почему они против. Самая фундаментальная причина в том, что, если просветление — реальность, Бог становится нереальностью. Если ваше собственное озарение окончательно, тогда ничто не может быть выше него. Тогда собственное сознание человека становится высшей реальностью.

Религии и традиции, верующие в Бога, не могут допустить просветление. Оно идет против всех их вымыслов. Их вымыслы могут существовать только в темноте, не на свету. Чтобы сохранить в живых свои вымыслы, чтобы сохранить свои грезы реальными, они не дают человеческим существам пробудиться. Вы не услышите о просветленных христианских мистиках, вы не услышите о пробужденных иудейских мистиках. Фактически, просветление — это альтернатива Богу.

Все то, что относится к ритуалистическим религиям, подвержено опасности от просветления, потому что просветление не имеет ритуала, не имеет молитвы, не имеет писаний. Оно так тотально верит в вас, его уважение к человечеству так абсолютно и неизменно... Это естественно, что все священники будут против него, ведь вся профессия священников зависит от вымыслов, а просветление разрушает вымыслы.

Все теологии сфабрикованы умом, а просветление — это трансцендентный выход за пределы ума. Все то, что принадлежит уму, — это кошмар. Где существуют ваши боги? Где ваши небеса, ваш ад? Где ваши ангелы и ваши духи? Все они составляют сущность, называемую умом.

Просветление есть величайшая революция, какую вы можете представить себе, из-за того, что она разрушает все вымыслы, все ритуалы, всех богов, все традиции, все писания. Оно оставляет вам только сущность сознания вашего собственного существа. Его вера в сознание до того тотальна, что нет необходимости ни в чем другом.

Это не высказывалось так ясно, как я выражаю это... Я хочу сделать абсолютно ясным то, что сама идея просветления против всех религий. Или, другими словами, только подлинная религия за просветление. Все остальные религии — это часть базара; это торговые фирмы, эксплуатирующие человеческую беспомощность, эксплуатирующие человеческую слабость, эксплуатирующие человеческие ограничения.

Религии нанесли столько вреда человеку, что это беспримерно. Ничто иное не было настолько опасным. Всеми возможными путями они препятствовали человеку даже услышать слово «просветление»: вы должны понять, что воздевать свои руки к небу глупо — там некому отвечать на ваши молитвы, еще никогда не было ответа на молитву.


Все ваши боги — это ваши собственные творения. Вы лепите их и никогда не задумываетесь над тем, что продолжаете поклоняться вещам, которые вы же и создали. Христианская Библия гласит: «Бог создал человека по своему образу и подобию». Истина же прямо противоположна: человек создал Бога по своему образу и подобию. И потом — окончательная дурость — вы поклоняетесь своему собственному образу. На самом же деле, если бы вы были хоть немного разумны, то могли бы просто купить зеркало и поклоняться.

Все ваши боги есть не что иное, как ваши собственные отображения. Нет нужды ходить в храм или церковь; вы можете просто держать небольшое зеркало. Возможно, дамы в этом смысле разумнее всех, — они продолжают снова и снова глядеться в зеркало, — они веруют в зеркало.

Но все ваши боги — это то же самое, все ваши ритуалы созданы ушлыми священниками. Ни одно из ваших писаний даже не является первоклассной литературой; все это третьеразрядные вклады. Но лишь потому, что они святые... Кто делает их святыми? — люди, у которых есть свои кровные интересы...

Это длинная цепь от Бога к пророкам, к мессиям, к святому писанию, к церкви. Но единственная реальность во всей этой долгой череде вымыслов — это священник, и все его усилия испокон веков были направлены на то, чтобы эксплуатировать вас. И не только эксплуатировать — эксплуатация возможна лишь при выполнении определенных условий: вас нужно заставить испытывать вину. Странные способы были изобретены, чтобы заставить вас почувствовать вину. Индуисты говорят, что вы страдаете, вы несчастны не из-за собственной глупости, не из-за своей бессознательности, не из-за своей немедитативности, не из-за того, что вы не делали усилия стать просветленными, а из-за злых деяний, совершённых вами в миллионах прошлых жизней. Теперь вы не можете уничтожить их; обратного пути нет. Таково бремя, которое вы должны нести, и под этим бременем вы утрачиваете свое достоинство, всю свою гордость. Все, что вы можете делать, — это молить Бога помочь вам, спасти вас.

Христиане — поскольку у них нет идеи многих, многих жизней, но лишь одна жизнь — не могут воспользоваться той же стратегией. Они нашли свою собственную стратегию: индуист страдает из-за миллионов прошлых жизней; христианин страдает благодаря Адаму и Еве, давным-давно, в самом начале ослушавшихся Бога. Идея до того натянутая... Каким образом могу я быть в ответе, если Адам ослушался Бога?

Но христианство продолжает утверждать, — а христианство представляет половину человечества, — что вы были рождены во грехе, потому что ваши прародители, Адам и Ева, ослушались Бога. Вы рождены грешниками; потому вы и несчастны. И вы будете оставаться несчастными, пока не раскаетесь, и пока вас не простят. Только сын Божий, Иисус, может спасти вас. Он будет ходатайствовать за вас; он будет вашим адвокатом. Вы должны лишь уверовать в него, и в последний день суда он выберет людей, верующих в него, и попросит Бога простить их. Остаток человечества падет в вечный ад. Это были великие стратегии, чтобы привести людей в лоно христианства... поскольку это единственный способ спасти свое будущее — иначе надежды нет. Каждая религия каким-то способом отнимала вашу красоту, ваше величие, разрушала саму идею того, что у вас есть хоть какое-то достоинство, какое-то значение, какой-то смысл, что вы обладаете какой-то собственной потенциальной возможностью освобождения.


Просветление — это восстание против всех традиций, против всех священников, против всех религий, поскольку оно провозглашает, что нет ничего выше, чем сознание человека. И человек не страдает оттого, что какой-то глупец в прошлом ослушался Всевышнего Бога; человек не страдает из-за миллионов жизней злых деяний. Человек страдает по той простой причине, что не знает себя. Его невежество в отношении самого себя — это единственная причина его страдания, горя, мучения.

Просветление приводит все к очень простому и научному выводу. Оно точно указывает, что все то, что вам необходимо, — это научиться искусству осознавания.

Да Хуэй прав, утверждая, что просветление — это ключ, единственный ключ, открывающий все реальности, все благословения и все потенциальные возможности, которые скрывались внутри вас. Вы — это зерно: просветление есть не что иное, как обнаружение подходящей почвы и ожидание прихода весны. Просветление является такой радикальной точкой зрения.

Это не еще одна религия.

Это — единственная религия.

Все остальные религии ложны.


Да Хуэй говорит: Некоторые усаживаются молча, с закрытыми глазами под черной горой, внутри призрачной пещеры, и принимают это за прерывание по другую сторону изначального будды, — за явление, предшествующее рождению их родителей, — они также зовут его «безмолвием еще до озарения» и считают, что это и есть чань. Эта компания не разыскивает неуловимое, чудесное просветление: как полагают они, просветление опускается до вторичного.

Это слово — «вторичное» — нужно понять, потому что оно имеет контекст, а без контекста вам не удастся уловить смысл. Гаутама Будда сказал: «Переживать просветление — это первичное, а что-нибудь сказанное о нем — сколь бы красноречивым это ни было, сколь бы разумно оно ни выражалось — опускается до вторичного, до несущественного. Существенно переживание; выражение несущественно. Но таково одно из великих несчастий человечества, что даже величайшим истинам предназначено быть неправильно понятыми людьми. То, что говорит Будда, — это одно; то, что люди слышат, — это совсем другое. Есть школа, которая называет просветление вторичным, утверждая, что сам Гаутама Будда сказал это. Не беспокойтесь об этом. Несомненно, Гаутама Будда сказал так, но он не говорил, что просветление вторично. Он сказал, что говорить что угодно о нем — это сбиваться с пути... даже само слово «просветление», — и вы отошли далеко от переживания.

А вы знаете, в вашей обычной жизни бывают ситуации... Когда вы видите прекрасную розу, разве это одно и то же — переживать красоту розы и говорить, что она прекрасна? Может ли слово «прекрасная» вместить ваше переживание розы? Вы испытываете любовь, но возможно ли через слово «любовь» высказать точно то, что вы переживаете в безмолвиях своего сердца? Любовь, которую вы испытываете, и слово «любовь» — не синонимы. Слово — это даже и не эхо вашего подлинного переживания. И это обычные реалии: красота, любовь, благодарность.

Просветление — это предельное переживание единства с целым. Нет способа высказать это. Лао-цзы всю свою жизнь отказывался сказать что-нибудь об этом: «Можете говорить обо всем, но не упоминайте предельное переживание»... Ведь он не может лгать, а говорить что-нибудь о предельной истине — это ложь.

Гаутама Будда был прав, но он не принимал во внимание глупых людей, которые всегда в большинстве. Он никогда и не думал, что будут школы, цитирующие его, заявляя, что просветление вторично; реальная вещь — это поклоняться, реальная вещь — это молиться. Гаутама Будда отрицал... Его последние слова были: «Не делайте моих изваяний, потому что я не хочу, чтобы вы были поклоняющимися, я хочу, чтобы вы были буддами. А будда, молящийся перед каменной статуей, — это просто нелепость».

Но таково невежество человека, что первыми человеческими изваяниями оказались статуи Гаутамы Будды. Изваяния были, но то были вымышленные боги. Гаутама Будда — это первое историческое лицо, чьи статуи были созданы, — и созданы в таком огромном масштабе, что даже сегодня у него больше статуй, чем у кого-либо еще в мире. А бедный парень говорил: «Не делайте моих статуй, потому что я не учу вас поклоняться, я учу вас пробуждаться. Поклонение не поможет; это попросту бесполезная трата времени».

Но священник заинтересован в поклонении; потому и слова Будды не приняты во внимание, и священники стали делать статуи. Были созданы ритуалы, а он боролся сорок два года беспрерывно против ритуалов, против храмов, против писаний. В точности то, против чего он боролся, было сделано впоследствии, — и сделано с самыми добрыми намерениями людьми, которые думали, что служат человечеству, людьми, которые считали себя последователями Гаутамы Будды.


Это удивительная история. Каждого мастера без исключения предавали его же собственные люди разными способами. Предательство Иуды было самым заурядным, поверхностным. Но предательство тех, кто создал статуи Будды, создал храмы Будды, создал писания от имени Будды, возвращая назад все то, против чего этот человек беспрерывно боролся сорок два года... Через заднюю дверь может войти что угодно.

Эти люди говорят... а их много, и из многих различных сектантских идеологий. В мире есть тридцать две буддийские секты, и все они полагают, что учат в точности тому, что сказал Гаутама Будда. Но есть лишь немногие, про кого можно сказать, что они поняли Гаутаму Будду, ведь единственный путь понять его — это стать им, стать пробужденным существом.

За исключением этого, нет пути, понять Будду. Вы не можете изучать его по писаниям и не можете убеждать его своими молитвами. Вы можете быть в его компании, только пробудившись таким же образом, как он. На тех же залитых солнцем пиках сознания вы будете способны понять его. Другими словами, в тот день, когда вы поймете себя, вы поймете послание этого самого необычного человека, который ходил по Земле.

Священники старались перетолковать его, исказить его, интерпретировать его в своих собственных интересах. Как полагают они, просветление опускается до вторичного. Они считают, что просветлением морочат людей... Факт состоит в том, что только просветление не морочит людей. Кроме просветления все, что именуется религией, морочит людей.

...Что просветление — выдумка... И я говорю вам снова: только просветление является окончательной реальностью. Все остальное, кроме этого, выдумка.


Все ваши боги, все ваши мессии, все ваши пророки есть не что иное, как ваше собственное воображение, ваша собственная проекция. Они осуществляют определенные нужды в вас, но это больные нужды. Они снабжают вас образами отца-покровителя.

Не удивительно то, что люди называют Бога «отец», потому что каждый ощущает себя в мире одиноким, беззащитным. Смерть всегда ходит рядом с вами; она может схватить вас в любой момент. Жизнь до того небезопасна и ненадежна, что вам нужна какая-то страховка, какая-то гарантия. Бог входит ловко; он ваш отец. В беспокойные времена вы всегда можете положиться на него, хоть он никогда не помогал никому.

Даже Иисус на кресте молится. В конце концов, он разволновался и закричал в небеса: «Отец, зачем ты оставил меня?» Но он по-прежнему продолжает выглядывать, надеяться, что Бог прибудет на белом облаке спасти его, с ангелами, играющими на своих арфах, поющими «Аллилуйя!» Но ни одно белое облако не появляется.

Иисус может быть взят как величайший пример всех тех, кто верит в вымыслы. Он уверовал слишком сильно... Небо не отвечает за его убеждения, и если небо не исполняет его ожиданий, только он ответствен — никто больше. Он имел громадную веру, но не был просветленным; он не доверял. Он верил в Бога; он безумно верил, что был единственным Сыном Божьим.

Уже сами идеи показывают, что человек был немного невротичным. Вместо того чтобы помочь ему и предоставить нужное лечение, там оказались идиоты, которые распяли его... но распятие — это не лечение. Тогда идиоты одного вида распяли его, а идиоты другого вида в своем воображении воскресили его. Теперь половина человечества следует человеку, который был душевнобольным.

Но почему он был в состоянии повлиять на стольких людей? Причина не в том, что он имел великую, убедительную философию — у него вообще не было философии! Причина в том, что человечество в большинстве тоже невротично. Оно чувствует, что очень хорошо верить в Иисуса Христа, верить в Бога; это создает защиту — лишь в вашем уме. Вы будете обмануты, в конечном итоге будете разочарованы, но разочаровываться во время смерти бессмысленно. Тогда уже не остается времени сделать что-нибудь еще.

Люди, говорящие, что просветление морочит людей, люди, говорящие, что просветление выдумка, — это люди, о которых Да Хуэй говорит: Поскольку сами они никогда не пробуждались, они не верят, что кто-то пробудился.

Это как слепые, которые не верят, что есть свет, — и нет способа убедить их. Даже величайшему логику не под силу убедить слепого человека, что есть свет, потому что свет — не аргумент, но переживание. Вам требуются глаза — вам не требуются великие философские доказательства. Если вы глухи, музыка не существует для вас. Если вы калека, вам больно, что кто-то другой может плясать. А если искалечено большинство — как в случае с просветлением... Если время от времени бывает танцор, а миллионы людей искалечены, они не могут поверить в то, что он реален. Может, он греза, может — иллюзия, может — магический трюк, — но он не может быть реальным. Их собственный опыт не подтверждает его реальности.

Пробужденные обнаруживали себя совершенно одинокими в мире, где каждый способен стать танцором, но люди выбрали оставаться калеками, оставаться слепыми. Люди могут эксплуатировать вас, только если вы слепы, если вы искалечены, если вы глухи, если вы немы.

Эти паразиты — ваши пророки, эти паразиты — ваши священники.

Просветление — это восстание против всех этих паразитов.

Тут дело такого рода, как распространение учителями ложного слуха, который велит ученикам: «Сохраняйте неподвижность». Когда спрашивали: «Что за вещь сохранять? Кто этот неподвижный?» Они говорят: «Неподвижный — это основа». Однако они не верят в существование просветленного: они говорят, что просветленный — это боковая ветвь, и ссылаются на Ян Шаня.

Монах спросил Ян Шаня: «В наши дни люди достигают просветления, или нет?» Ян Шань сказал: «Хоть просветление и не отсутствует, все же оно опускается до вторичного: не рассказывайте грез дуракам».

Теперь этих великих мастеров неизбежно понимают неправильно. То, что они говорят, абсолютно верно, и нет способа усовершенствовать это — они высказывают это так прекрасно. Ян Шань не отрицает просветление, но также и не утверждает, что оно существует, ибо этот феномен настолько велик, что его нельзя вместить ни в какое позитивное утверждение.

В тот момент, как вы делаете позитивное утверждение, это уже опустилось до состояния второстепенного, несущественного. Но кто же тогда поймет его? — только человек его собственной категории; в противном случае его неизбежно поймут неправильно.

Он говорит: «Хоть просветление и не отсутствует...» Он мог бы сказать: «Просветление существует», — вот это он и говорит, но он осознает, что, высказывая что-нибудь позитивно, он внесет ограничения. Все позитивные слова ограничены; потому, по необходимости, пробужденные пользовались негативными — ничто, никто, — поскольку у ничто нет границ.

Вы когда-нибудь думали про ничто? Его красота в том, что у него нет границ; в противном случае оно станет чем-то. Это ничего, поскольку не имеет границ. Это не означает, что его нет: это просто означает, что оно очень велико, безгранично. Но понять то, что ничто — не есть отрицание... это способ указания на то, что нельзя высказать никаким позитивным словом.

«Хоть просветление и не отсутствует...» Ян Шань не будет говорить, что оно присутствует, но он может сказать: «Хоть просветление и не отсутствует, все же, — потому что высказать даже это, значит, пойти против предельного переживания и его невыразимости, — все же оно опускается до вторичного: не рассказывайте грез дуракам», — поскольку дураки могут принять грезы за реальное.

С дураками лучше помолчать; по крайней мере, они не смогут понять неправильно. Но бывают великие дураки, которые могут понять неправильно ваше молчание... В мире есть столько сортов идиотов; их категории неистощимы.


Я слышал... Человек умирал от СПИДа, а его дружки-гомосексуалисты утешали его: «Каждый, кто родился, должен умереть». И один из них сказал: «Во всяком случае, ты должен радоваться, что твои результаты позитивны».

В его уме слово «позитивный» имеет некую ценность: радуйтесь, что вы умираете от позитивного СПИДа, не от какой-то негативной болезни.

Тогда они понимают это буквально, как реальную доктрину, и говорят, что просветление вторично.

Такие люди вряд ли представляют себе то, что сам Гуэй Шань обращался к бдительным ученикам; в самом деле, это очень убедительно: «Просветление есть стандарт исследования предельной истины от начала до конца».

Куда же дели эти слова такие лжеучителя? Невозможно, чтобы Гуэй Шань нес последователям сомнения и ошибки, опуская их до вторичного.


Я расскажу вам странную историю. Вы можете знать, что повсюду в Индии люди похваляются, что это страна Гаутамы Будды. Но даже те люди, которые похваляются, не знают того, что брамины написали про Гаутаму Будду.

Конечно, этот человек был очень харизматичен... Его учение было негативным: у него не было бога, он не верил в ваше утешение, он был не тем человеком, чтобы просто давать вам ложное умиротворение. Он называл лопату лопатой. Он был очень прагматичным и абсолютно преданным истине. Он отрицал, что Веды святые, — что было шоком для всей страны, поскольку страна верила в Веды веками. Это древнейшие писания мира. Но Будда был до того выразительным, его личность была таким большим аргументом, его присутствие было так убедительно, что, хоть там и было много таких, кто хотел поспорить с ним, они молчали, потому что не отваживались.

Уже после его смерти индуисты-священники написали очень странную и очень уродливую историю в одной из индуистских Пуран. Перед ними стояла дилемма: что делать с Гаутамой Буддой? Человек не верит в Бога — и вы не можете доказать, что Бог существует. Он не верит в Веды, — в то, что они несут что-нибудь священное, — и вы не можете доказать это. Он не верит в ваши ритуалы — он называет их глупыми. Он против всякого рода духовенства; ему не нужен никто, стоящий между индивидуальностями и сущим, — тут должна быть прямая встреча и общение — нет посредника между, нет комиссионных агентов.

Влияние этого человека было огромным. Брамины не могли сказать, что он ошибался, ведь тогда им пришлось бы доказывать это. Не могли они и проигнорировать его, потому что всю страну переполняло его присутствие. Но священники — род лукавый. Они создали святое писание — выдумали историю, — что, когда Бог создавал мир, он создал небеса и ад и поручил дьяволу смотреть за адом. Но проходили тысячелетия, и никто не попадал в ад, потому что люди были невинными, никто не совершал никакого греха; каждый отправлялся на небеса — и дьяволу надоело сидеть одному.

В конце концов, он отправился к Богу и сказал: «Что это за глупость такая? Зачем Ты создал ад? — только для меня? Я там присматриваю, но где же люди? Тысячи лет ожидания — и ни единого клиента. Я хочу уйти в отставку. Можешь назначать кого-то другого».

Бог увещевал его: «Не беспокойся. Вернись. Я буду рожден как Гаутама Будда и обучу людей ошибочной идеологии, — тогда они начнут попадать в ад автоматически».

История гласит, что с тех пор — после Гаутамы Будды — ад переполнен. На самом деле, многие люди даже должны ожидать снаружи в очереди.

Видите, какая хитрость? Они признают, что у Гаутамы Будды божественное влияние, они соглашаются, что он повлиял на миллионы людей, но они ухитрились приплести идею, что кто бы ни следовал Гаутаме Будде — хоть тот и является одной из божественных инкарнаций — попадет в ад. И постепенно они убедили людей.


После смерти Гаутамы Будды, всего за пятьсот лет, в Индии не осталось ни единого буддиста. Кто же последует за человеком, каким бы замечательным тот ни был, если конечным результатом будет попадание в ад? Положение стало до того странным, что в мемориальном храме, где Гаутама Будда стал просветленным, — его почитатели воздвигли прекрасный храм рядом с деревом бодхи, под которым он сидел, когда стал просветленным, — не осталось даже одного буддиста, чтобы заботиться о нем.

Этот мемориальный храм находился во владении браминской семьи уже почти две тысячи лет. Даже сегодня храмом владеет браминская семья. Они не верят в Будду, но не было другого пути... буддистов не осталось. Даже дерево, под которым Будда стал просветленным, было уничтожено индуистами — и это так называемые религиозные люди. Дерево, которое существует сегодня, — не первоначальное дерево; это одна из ветвей первоначального дерева.

Было просто совпадением, что король Ашока отправил свою дочь, Сангхамитру, которая стала саньяси Гаутамы Будды, в Шри Ланку распространять послание. Он послал с ней ветку дерева бодхи. А дерево бодхи — это удивительное дерево, в некотором смысле, это вечное дерево, оно никогда не умирает, если вы не уничтожите его, потому что от каждой ветки продолжают расти новые корни. Это дерево своего собственного вида. Те новые корни уходят в землю, так что вокруг дерева вырастает много молодой поросли. Дерево может стать таким большим, что тысячи человек рассядутся под ним, потому что оно продолжает и продолжает разрастаться своими новыми побегами. Даже если умрет старое первоначальное дерево, его потомки по-прежнему будут жить.

Так что Сангхамитра привезла эту ветвь на Шри Ланку и там ее посадила. Сангхамитра, очевидно, была великой, впечатляющей женщиной; она обратила всю Шри Ланку в буддизм. Первоначальное дерево было уничтожено, но сразу же после того, как Индия стала свободной, теперь уже ветвь от дерева из Шри Ланки привезли назад. Теперь на том месте, где должно быть первоначальное дерево, растет его потомок.

Буддистов убивали, сжигали заживо. Те, кто могли, бежали из Индии — вот как Китай стал буддийским, Корея стала буддийской, Тайвань стал буддийским, Япония стала буддийской, Бирма стала буддийской, Таиланд стал буддийским. Весь Восток обратился к Гаутаме Будде, кроме его собственной земли. Индия осталась совершенно без всякого влияния Гаутамы Будды. Прежние священники возвратились, Веды опять стали святыми. Старые, бессмысленные ритуалы опять стали важными.

В мире бывали люди, которые могли бы трансформировать человечество, но тут столько паразитов, которым не хочется, чтобы вы стали просветленными, потому что ваше просветление означает уничтожение их профессии.

Просветление — это сама сущность человеческого достоинства, человеческого величия. Это, безусловно, ключ, как говорит Да Хуэй. Это золотой ключ. И для кого угодно в мире, для тех, кто действительно хочет быть религиозным, нет другого пути, кроме просветления.


— Хорошо, Маниша?

— Да, Мастер.