Загрузка...



  • 1. Приход нацистов к власти. Унификация общественной и политической жизни (1933-1934)
  • 2. Механизм нацистской диктатуры. «Консолидация» режима (1935-1938)
  • Идеология и пропаганда. Гитлер как консолидирующая фигура общества
  • Нацистская партия
  • «Дочерние» и «примыкающие» к партии организации. «Гитлерюгенд»
  • Механизм контроля и подавления
  • 3. Внутриполитическое развитие. Государство «народного сообщества» и повседневная жизнь
  • Преодоление кризиса и безработицы
  • Государственное регулирование и планирование хозяйства. Экономическая подготовка к войне
  • «Народное сообщество». Социальная политика
  • Рейхсвер (вермахт) и нацистский режим
  • Национал-социализм и церковь
  • Политика нацистов в области культуры
  • Антисемитизм и преследование евреев
  • Сопротивление и оппозиция нацизму
  • 4. Внешняя политика нацистской Германии: «старый» и «новый» империализм (1933 — сентябрь 1939 г.)
  • Внешняя политика в 1933-1936 гг.
  • Экспансия и подготовка войны. 1937 — 1 сентября 1939 г.
  • 5. Германия в годы Второй мировой войны. Крах нацизма
  • Преобладание на континенте (1 сентября 1939 — 22 июня 1941 г.)
  • Начало войны против СССР. Провал «блицкрига»
  • «Новый порядок» в Европе
  • Война против «внутреннего врага» и Холокост
  • Сталинградская «катастрофа» и поражения 1943 г.
  • Повседневность «тотальной войны»
  • Активизация деятельности антифашистского Сопротивления
  • Конец Третьего рейха и итоги войны
  • Историография национал-социализма
  • ГЛАВА IV

    ГЕРМАНИЯ В ГОДЫ НАЦИСТСКОЙ ДИКТАТУРЫ (30 ЯНВАРЯ 1933 г. — 8 МАЯ 1945 г)

    1. Приход нацистов к власти. Унификация общественной и политической жизни (1933-1934)

    30 января 1933 г. президент Германии Пауль фон Гинденбург подписал указ о назначении Адольфа Гитлера рейхсканцлером. Эта дата считается началом нового, «национал-социалистического» периода в истории Германии. К этому времени нацистская партия была самой крупной в стране (850 тыс. членов). Она опиралась на многотысячные штурмовые отряды (СА) и располагала самой большой фракцией в рейхстаге. Национал-социалисты входили также в правительства ряда земель.

    Мало кто из окружения Гинденбурга всерьез предполагал, что «передача» власти Гитлеру через несколько месяцев обернется полным «захватом» им власти и установлением в стране однопартийного террористического режима. Только коммунисты и социал-демократы, а также связанные с ними группы немецких интеллектуалов, предупреждали об опасности прихода Гитлера к власти. Но их антифашистские действия были разрозненными, непоследовательными и недостаточно массовыми. Большая часть немецкого общества нацистскую угрозу всерьез не воспринимала.

    Поначалу казалось, что все идет согласно планам консерваторов. Гитлер как канцлер сформировал правительство «национальной концентрации», где национал-социалисты занимали только три поста: канцлера, министра внутренних дел (Вильгельм Фрик, 1877-1946) и министра без портфеля (Герман Геринг). Остальные места были поделены между представителями буржуазно-консервативных кругов. Военным министром стал генерал Вернер фон Бломберг (1878-1946), который немало сделал для утверждения авторитета Гитлера в армейских кругах. Министром экономики стал Ялмар Шахт — авторитетный банкир и экономист. Консерваторы полагали, что произошла обычная смена правительства, целью которой является выход из кризиса, однако, для этого необходимы жесткие и даже авторитарные методы борьбы с «левой опасностью».

    Идя к власти, нацисты обещали народу полную занятость, социальную заботу государства, достойную жизнь «простому» немцу и условия для повышения его социального статуса. Внешнеполитические планы нацистов предусматривали ревизию Версальского договора и возвращение Германии статуса великой державы. Нацистская программа по завоеванию «жизненного пространства» для немцев во многом соприкасалась с пангерманскими идеями и была поддержана реакционно-консервативными кругами. Нацистам предстояло теперь убедить большинство немецкого общества в том, что действия Гитлера и его партии совершаются от имени и во благо народа.

    Новому канцлеру было очень важно укрепить доверие населения новому правительству. Помышлять о мгновенной узурпации власти было нельзя. Гитлер все еще чувствовал себя связанным по рукам и ногам старой правящей системой, и был вынужден действовать в ее рамках. На первых порах для него было очень важно представить свои мероприятия легитимными и конституционными. Поэтому нацисты не отважились отвергнуть республику как форму правления и сразу ликвидировать многопартийную систему. Придерживаясь этой тактики, Гитлер подписал указ о роспуске рейхстага и назначении новых выборов, которые должны были состояться 5 марта 1933 г.

    Особое внимание новое правительство уделило взаимоотношениям с промышленными и военными кругами. Нацисты понимали, что без стабильно работающей промышленности, без боеспособной армии они не смогут закрепиться у власти, не говоря уже об осуществлении своих далеко идущих планов.

    3 февраля 1933 г. Гитлер провел совещание с высшим руководством рейхсвера. Он заверил собравшихся, что добьется ликвидации всех военных и политических ограничений, наложенных Версальским договором, что военная мощь Германии будет не только восстановлена в полном объеме, но и значительно возрастет. Одновременно Гитлер недвусмысленно дал понять, что залогом успешного осуществления задуманных планов должно стать «наведение порядка в стране».

    Убежденность Гитлера в осуществлении этих намерений значительно способствовала преодолению недоверия старой военной элиты к бывшему ефрейтору германской армии. Союз армейской элиты с новой властью символически выразился позже: 21 марта 1933 г. в торжественный «День Потсдама» (день павших на полях сражений), после клятвы Гитлера на верность идеалам рейхсвера, президент — генерал-фельдмаршал Гинденбург обменялся с ним рукопожатием.

    20 февраля 1933 г. состоялась многочасовая встреча Гитлера с крупнейшими предпринимателями. Ее результатом стало образование «Экономического совета», куда вошли ведущие промышленники и банкиры. Совет должен был тесно взаимодействовать с министерством экономики, которому вменялось в обязанность осуществить план по ликвидации безработицы и запуску находившейся в состоянии кризисной стагнации промышленности. На встрече было принято также решение о финансировании предвыборной кампании нацистов и с этой целью собрано 3 млн марок.

    10 февраля 1933 г. началась предвыборная кампания. Она отличалась особой агрессивностью нацистской пропаганды. 17 февраля последовало распоряжение прусского министра внутренних дел Геринга, которое разрешало штурмовикам, эсэсовцам и членам «Стального шлема» применять оружие «в случае чрезвычайных обстоятельств».

    В ночь на 28 февраля 1933 г. запылало здание рейхстага. В нем был арестован как поджигатель Маринус Ван дер Люббе (1909-1934), бывший голландский коммунист. Эти события были использованы нацистами для расправы с оппозицией, в первую очередь — с коммунистами. Нацистская пропаганда объявила, что поджог рейхстага был сигналом к началу «коммунистической революции». Сразу было арестовано 4 тыс. человек, в основном коммунистов, немного позже — член Исполкома Коминтерна болгарин Георгий Димитров (1882-1949). Гитлер обвинил КПГ в подготовке государственного переворота и добился от президента издания 28 февраля чрезвычайного декрета «В защиту народа и государства». Декрет отменял или ограничивал важнейшие демократические права и свободы, вводил превентивный (без санкции прокурора) арест «враждебных» элементов. Этот декрет запустил репрессивную машину нацистов и вплоть до 1945 г. сделал для людей, объявленных «врагами» рейха, чрезвычайное законодательство — «нормой».

    В эти дни коммунистам был нанесен значительный урон. По всей стране было арестовано более 10 тыс. активистов КПГ, в том числе председатель партии Э. Тельман. К первым жертвам репрессий, наряду с коммунистами, принадлежали и многие известные левые интеллектуалы. Так, «превентивному» аресту подверглись популярные журналисты Карл фон Осецкий (Оссицкий, 1889-1938) и Эгон Эрвин Кит (1885-1948), писатели Эрих Мюзам (1878-1934), Людвиг Рейн (1889-1979) и др. Одновременно на две недели было приостановлено издание социалистической прессы. Мобилизованные Герингом 50 тыс. членов штурмовых отрядов, эсэсовцев и активистов «Стального шлема» занимались розыском, поимкой и избиениями антифашистов, многие из них оказались в первых концентрационных лагерях.

    В таких условиях 5 марта состоялись первые и последние при нацистах многопартийные выборы. НСДАП добилась впечатляющего успеха (288 депутатов против 196 на предыдущих выборах 6 ноября 1932 г.). Но в рейхстаге почти сохранили свои позиции другие большие партии — СДПГ (120 против 121) и Центр (74 против 70). Коммунистическая партия, фактически находившаяся под запретом, все же завоевала 81 мандат (против 100 на предыдущих выборах). Несмотря на «триумф», абсолютного большинства в парламенте нацистам не удалось достигнуть. Тогда были аннулированы голоса, поданные за КПГ. Одновременно были арестованы или скрылись 26 депутатов от СДПГ. Консервативная «Немецкая национальная народная партия» во главе с Гутенбергом (52 депутата) пошла на союз с НСДАП и обеспечила «национальное» большинство в парламенте.

    За победой НСДАП на выборах последовало то, что нацисты называли «национальной революцией». 21 марта 1933 г. Гитлер потребовал от рейхстага чрезвычайных полномочий на 4 года для «ликвидации бедственного состояния народа». Отто Вельс (1873-1939) в своем выступлении разоблачил диктаторские намерения нацистов, социал-демократы голосовали против закона (94 — «нет»). Большинство же депутатов от буржуазных партий не без колебаний, но поддержало требование канцлера, обеспечив нацистам две трети голосов (444 — «да»). Закон «О полномочиях» от 24 марта 1933 г. позволял канцлеру и правительству издавать законы и управлять страной без согласия рейхстага. Он существенно облегчил узурпацию власти Гитлером. Отныне Веймарская конституция превратилась в собственную тень.

    Одним из важных результатов «национальной революции» был также разгон «неугодных» земельных правительств и замена их кабинетами, руководимыми нацистами (унификация земель). Была существенно ослаблена автономия земель. Параллельно с этим осуществлялось завоевание власти в городах и общинах. Все это стало продуктом комбинированных действий «сверху» — со стороны министерства внутренних дел и «снизу» — со стороны колонн штурмовиков и эсэсовцев, насильственно занимавших здания и учреждения. Позднее эти действия были оформлены законом о ликвидации полномочий земель и их передаче «Центру». Одновременно вводился институт имперских комиссаров (штатгальтеров) с целью наблюдения за «политической линией».

    Наряду с ликвидацией буржуазно-демократических институтов власти начались первые погромы и бойкоты магазинов, принадлежащих евреям. В соответствии с программой НСДАП, штурмовики стали требовать изгнания евреев с государственной службы, из прессы и учреждений культуры, из торговли и ремесел. В эти весенние месяцы 1933 г. началась первая волна еврейской эмиграции и из Германии выехали 40 тыс. евреев. Одновременно стали уезжать и те, кто по политическим мотивам не принял нацистский режим.

    7 апреля 1933 г. был принят закон о государственных служащих, в соответствии с которым на службе у государства могли находиться только лица арийского происхождения (немцы). Они должны были принимать присягу на верность родине и фюреру. Закон дал ход изгнанию со своих постов всех неугодных нацистам служащих.

    Назначенный 13 марта 1933 г. главой нового министерства пропаганды и просвещения Йозеф Геббельс разворачивает широкомасштабную кампанию по борьбе с литературой, объявленной им «враждебной духу немецкого народа и государства». Геббельс лично открывает 10 мая 1933 г. на площади перед Берлинским университетом серию публичного сожжения книг. Среди них оказались труды деятелей культуры и науки, составивших славу Германии и мира: писателей и публицистов Г. Гейне, Л. Фейхтвангера, А. Цвейга, Б. Брехта, А. Зегерс, Г. Манна, Т. Манна, ученых А. Эйнштейна, М. Планка и др. Этим было положено начало расово-идеологической войне, которая стала характерной чертой нацистского управления страной.

    Тем не менее первая волна террора вызвала воодушевление только у активных нацистов. Большая часть населения восприняла эти действия настороженно. Церковные круги никак не отреагировали на происходившие события. Антикоммунизм и скрытый антисемитизм церкви помогал гитлеровцам, особенно в первые годы, практически беспрепятственно осуществлять гонения на противников режима.

    Руководители социал-демократов и их профсоюзов осуждали начавшийся террор, но не предпринимали каких-либо серьезных действий. Для гитлеровцев же было важно переманить рабочий класс на свою сторону. Правительство не решилось запретить традиционное празднование 1 мая, но накануне объявило эту дату «Днем национального труда». Тысячи трудящихся под разными флагами, включая нацистские, вышли на демонстрации. Но уже на следующий день, 2 мая, штурмовики заняли все помещения профсоюзов, опечатали документы, арестовали многих профсоюзных лидеров и бросили их в концентрационные лагеря. Одновременно Гитлер объявил о необходимости создания Германского трудового фронта (ДАФ), который должен был «ликвидировать классовый раскол нации». 10 мая 1933 г. вышел указ о создании ДАФ, «фюрером» которого был назначен Роберт Лей (1890-1945).

    СДПГ почти без сопротивления капитулировала перед Гитлером. Социал-демократы не отважились на организацию всеобщей политической забастовки как ответа на разгон профсоюзов. В их рядах господствовало замешательство. Большая часть депутатов от СДПГ выразила протест и покинула рейхстаг. Оставшиеся депутаты не смогли противостоять волне насилия. Рабочие, таким образом, оказались без руководства своих лидеров, а на спонтанные действия не решились. Это упростило задачу Гитлера по ликвидации Социал-демократической партии. 22 июня 1933 г. партия была запрещена. Из тех ее функционеров, кто не отказался от борьбы и сумел покинуть страну, в Праге образовался заграничный комитет СДПГ во главе с О. Вельсом.

    Консервативная и военная элита, промышленники и предприниматели встали на путь сотрудничества с новой властью. В период с 27 июня по 5 июля 1933 г. последовал самороспуск буржуазных и «народных» партий. Закон о запрете образования новых партий от 14 июля 1933 г. легализовал монополию НСДАП на власть и унификацию рейхстага. В стране установилась однопартийная система. Слияние партийных и государственных структур было закреплено «законом об обеспечении единства партии и государства» от 1 декабря 1933 г.

    Отныне рейхстаг формировался по однопартийному принципу, где наряду с НСДАП, получали места организации, тесно примыкавшие к ней: СА, СС, «Гитлерюгенд», ДАФ и др. Нацистский парламент превратился в место, где послушно штамповались законы, угодные режиму. В то же время нацисты сохранили как форму прямое участие народа в подтверждении или отрицании политического курса правительства (плебисциты). Однако они играли во многом декоративную роль: в условиях однопартийной диктатуры и быстро формировавшегося террористического аппарата их результаты нетрудно было предугадать.

    Католическая церковь в лице папы Пия XI пошла на соглашение с Гитлером. В обмен на свободу церковной деятельности Ватикан заключил с Германией 20 июля 1933 г. «Конкордат», признававший легитимность новой власти. Это оказало большую моральную и политическую поддержку нацистам как внутри страны, так и за рубежом. По сути это был первый внешнеполитический успех Гитлера.

    Тем не менее, в конце 1933 — первой половине 1934 г. Гитлер столкнулся в собственных рядах с глухим недовольством курсом на союз со старой военной элитой и оттеснением «народной армии» штурмовиков на задний план. Кроме того, часть нацистов из мелкобуржуазных и рабочих слоев выступала за осуществление «социалистических» требований программы НСДАП. Это была угроза только что сложившемуся союзу нацистской верхушки с военным руководством и крупным капиталом. Окружение Гитлера, во многом намеренно, убеждало его, что речь идет о «второй революции и заговоре руководства СА» во главе с Эрнстом Рёмом (1887-1934), что и побудило «фюрера» принять решение об искоренении «оппозиции».

    Под предлогом борьбы с заговорщиками в ночь на 30 июня 1934 г. были убиты Рём и более 100 руководителей штурмовых отрядов. Одновременно Гитлер расправился со всеми неугодными или «опасными» для него людьми как в собственных рядах, так и среди консерваторов. События «ночи длинных ножей» способствовали дальнейшей концентрации власти в руках Гитлера и партии. Одновременно они стали и победой военно-промышленной элиты, которая опасалась штурмовиков. Большую роль в ликвидации «заговора» сыграли усилившиеся после прихода к власти «охранные отряды» (СС) во главе с Генрихом Гиммлером (1900-1945). Именно они вместе с нацистской партией становятся главной опорой диктатуры, вытеснив СА на второстепенные роли в сравнении с периодом Веймарской республики.

    2 августа 1934 г. умер президент Гинденбург. В «политическом завещании», сфабрикованном Гитлером и окружением президента, свои президентские полномочия он «передавал» Гитлеру. Рейхсвер принял присягу на верность «главе государства», «фюреру нации» и главнокомандующему — Адольфу Гитлеру. В условиях пропагандистского давления нацистов и отсутствия какой-либо оппозиции, «народный референдум» 19 августа 1934 г. «закрепил» узурпацию власти нацистами и позволил Гитлеру объявить о «завершении национальной революции». Таким образом, на протяжении 1933-1934 гг. в Германии произошел процесс «унификации власти» нацистами, была установлена диктатура и заложены основы «государства фюрера».

    Установление нацистской диктатуры в Германии явилось отражением общей тенденции к образованию тоталитарных государств (или близких им по типу), что было характерно для политического развития Европы 1920-1940-х гг. Национал-социализм был разновидностью европейского фашизма. Гитлеровское движение во многом следовало примеру итальянских фашистов во главе с Бенито Муссолини, пришедших к власти в Италии в 1922 г. Большое воздействие на нацистскую диктатуру оказывала и противоположная по идеологии, но также тоталитарная власть в Советском Союзе.

    2. Механизм нацистской диктатуры. «Консолидация» режима (1935-1938)

    Идеология и пропаганда. Гитлер как консолидирующая фигура общества

    Пропаганда, мобилизация и вовлечение народа в строительство «новой» национал-социалистической Германии играли центральную роль в укреплении и консолидации нацистского режима.

    Идеология национал-социализма являлась смесью элементов учения о «прусском социализме», империалистической геополитики и расовых теорий под общим названием «национального социализма». Большое место в ней занимала идея построения в Германии «народного сообщества» на расовой основе, а также необходимости завоевания для него «жизненного пространства». Идеология нацизма была пропитана антисемитизмом, антимарксизмом и претензиями на тотальность власти. Наиболее полное отражение она нашла в книге Гитлера «Моя борьба» (1925), а отдельные ее аспекты разрабатывались другими «теоретиками» национал-социализма: Альфредом Розенбергом (1893-1946), Рихардом-Вальтером Дарре (1895-1953), Йозефом Геббельсом и др. Залогом осуществления идей национал-социализма Гитлер и другие руководители партии считали ликвидацию Версальских ограничений для Германии.

    Узурпация власти дала нацистам возможность неограниченно манипулировать сознанием населения и пропитывать его своими взглядами. Гитлер говорил, что «пропаганда, как и террор, должна быть тотальной». В свете будущей войны за «жизненное пространство» это было особенно необходимо. Поэтому, наряду с партийными органами, в стране был создан мощный государственный пропагандистский аппарат. В деле его организации выдающуюся роль сыграл рейхсминистр народного просвещения и пропаганды, доктор философии Й. Геббельс. Одновременно Геббельс занял пост президента «Палаты по делам культуры». Цель пропаганды Геббельс обозначал как «духовную мобилизацию» нации, которой, как он считал, недоставало в период Первой мировой войны.

    Все средства идеологического воздействия на массы — печать, радио, кино, театры — были поставлены под надзор министерства пропаганды. Из их органов были изгнаны все «расово-неполноценные» и политические противники. Левая печать была закрыта, а либеральная — унифицирована. Вводилось обязательное членство журналистов и деятелей культуры в нацистских объединениях (прессы, радио, театра, изобразительного искусства и др.). Ежедневные конференции в министерстве пропаганды задавали тему и тон для газет.

    Нацистская пропаганда до поры до времени маскировала аннексионистские и военные цели режима. Основной упор делался на идее возрождения нации, на борьбе с безработицей и с «внутренними врагами» — «евреями и марксистами». Открыто провозглашалась необходимость консолидации немцев на основе расовой идеологии «крови и почвы». В первые годы много говорилось о миролюбии Германии, но в то же время выдвигались требования ревизии Версальского договора и равноправия в военном отношении с мировыми державами. Для решения внутренних и внешних задач, как утверждали агитаторы, необходимо сплочение народа вокруг партии и вождя. «Миф Гитлера», как спасителя нации, стоял в центре деятельности как самого фюрера, так и всех служб пропаганды и агитации. С его именем увязывались все внутри- и внешнеполитические достижения Германии.

    По мере укрепления положения Германии на международной арене тон ее пропаганды становился все более требовательным и безапелляционным. В пропагандистские материалы стали включаться пангерманские и аннексионистские требования. В годы же войны нацистская пропаганда не знала никаких ограничений в разнузданности и агрессивности по отношению к противникам.

    Немецкие фашисты широко поставили себе на службу и превратили в орудие агитации сравнительно новые в техническом отношении средства массовой информации, такие как радио, кино. В связи с массовым производством «народного радиоприемника» число его владельцев увеличилось с 4,3 млн в 1933 г. до 10,8 млн в 1939 г. Практиковалось «совместное слушание» важных сообщений, речей государственных и партийных руководителей на предприятиях или в местных учреждениях НСДАП. По заказу нацистов киноиндустрия производила множество документальных и — меньше — художественных фильмов пропагандистского содержания. Нацисты «документировали» фюрера, историю партии, ее подразделений. К созданию таких фильмов режим сумел привлечь ряд талантливых режиссеров, например Лени Рифеншталь (1902-2003), которая сняла фильмы «Триумф воли», «Олимпия» и др.

    Стремясь привязать людей к режиму, правительство ввело цикл новых нацистских празднеств, а также использовало в своих интересах старинные народные праздники. Во время торжеств нацисты впервые стали широко использовать визуальные средства, которые оказывали особое воздействие на людей: ритуалы, символические массовые инсценировки и шествия, ярко расцвеченные флагами улицы городов, а вечером — силу игры электрического света и живого огня. Все должно было создавать впечатление «подъема нации с колен».

    Огромную роль играли публичные выступления нацистских руководителей, особенно Гитлера и Геббельса. Последние обладали особым талантом убеждения и ораторского искусства. Их выступления записывались на радио и снимались на кинопленку. Они задавали тон и определяли содержание всей нацистской пропаганды.

    Массированный пропагандистский нажим сыграл свою роль в консолидации общества. Голосования населения по вопросам внешней и внутренней политики показывают очень высокую степень одобрения режима. Так, 95 % немцев одобрили выход Германии из Лиги Наций (19 ноября 1933 г.), 85 % проголосовали за совмещение Гитлером постов канцлера и президента (19 августа 1934 г.), 99 % — за аншлюс Австрии (10 апреля 1938 г.).

    На немецкий народ действовали не только политические факторы, но и харизматические черты лидера нацистов. Сила Гитлера как вождя заключалась в том, что он сумел соединить империалистические идеи с традиционными народными утопиями об обретении счастья в процветающем тысячелетнем рейхе. Такие черты менталитета немцев, как преклонение перед авторитетом власти, послушание, романтизм усиливали чувство национального единения и поднимали значение вождя. До Второй мировой войны авторитет фюрера в массах был очень высок, и нацисты активно эксплуатировали «капитал доверия» населения Гитлеру.

    Несмотря на тотальный характер пропаганды, в обществе все же оставались лакуны и ниши, где на определенное время можно было избежать «партийного влияния» (праздничный семейный вечер, отдых, лечение или отпуск и др.). Частная жизнь вполне могла быть неофициальной. Но в целом влияние пропаганды нацистов было очень велико и даже позволяло им временами ослаблять террор.

    Нацистская партия

    Организующим и пропагандистским центром общественной жизни (особенно на местах) стала нацистская партия. 21 апреля 1933 г. Гитлер издал распоряжение о назначении Рудольфа Гесса (1894-1987) своим «доверенным лицом» по вопросам партийного руководства. Так была создана партийная канцелярия. После Гесса, с 1941 г. ее стал возглавлять Мартин Борман (1900-1945). По мере укрепления режима росло влияние партийной канцелярии на все области государственной жизни и выработку курса в отношениях с административными службами, вермахтом, церковью, учреждениями образования и т. п. С 1935 г. штаб Гесса получил возможность назначать так называемых «уполномоченных НСДАП» по отдельным вопросам.

    После прихода к власти произошел бурный рост НСДАП: с 850 тыс. в 1933 г. — до 8 млн 500 тыс. членов к 1945 г. Причинами этого роста явились успехи нацистского режима во внешней политике, активная пропагандистская и социальная деятельность. Но главное заключалось в том, что партия была единственной и правящей. Членство в ней открывало большие возможности для карьеры и получения различных привилегий. Ряды партии пополнялись из различных слоев немецкого общества, причем наблюдался значительный приток рабочих, численность которых в партии колебалось от 33 до 40 %. Рабочих привлекали успехи нацистов в области экономики — быстрое преодоление кризиса и рассасывание безработицы. Сказывалась также привычка рабочих к организованности. Привлекательной оказалась и деятельность ДАФ, особенно в области дешевого отдыха и массового туризма.

    НСДАП стала более разнородной, а ее структура очень разветвленной. В партийном отношении вся страна была поделена на областные, окружные, городские, общинные и местные партийные организации. Функционеры партии, руководители разного уровня стали активными проводниками культа фюрера, агитаторами за новый курс внутренней и внешней политики.

    Большую роль стали играть рейхсляйтеры — руководители общеимперских отделов партии, а также руководители областных организаций — гауляйтеры. Гауляйтеры назначали и смещали руководителей нижестоящих партийных органов. Они были ответственны за проведение больших собраний и выпуск местной партийной печати. С 1935 года местные партийные функционеры получили возможность непосредственно влиять на работу общинных и городских советов, бургомистров. Правда, распоряжением 1937 г. запрещалось совмещение партийных и государственных постов, но в реальности партийные руководители влияли на все стороны жизни. Особенно сильно это проявилось в годы войны, когда они практически отвечали и за снабжение населения продуктами, и за ликвидацию последствий бомбежек и др.

    Партийные функционеры на местах работали в тесном контакте с молодежными, женскими и другими общественными союзами. Они совместно проводили различные кампании: «зимняя помощь», строительство общественных сооружений, участие в съездах и праздниках и др. Активные члены партии и штурмовых отрядов вместе с полицией и гестапо принимали участие в поимке «врагов», а также в антисемитских мероприятиях.

    К 1937 г. на ниве пропаганды и агитации трудилось около 800 тыс. разного рода функционеров. В разгар войны их насчитывалось уже не менее 2 млн человек. Руководители рейха расплачивались с ними за верную службу орденами, медалями, чинами, другими наградами. Ежегодные съезды партии в Нюрнберге, которые, по сути, ничего не решали, стали, благодаря своей красочности и массовости, частью иллюзорного «сияния» Третьего рейха.

    Партийная канцелярия стремилась стать своеобразным государством в государстве и активно проводить «кадровую политику», но все же ей не удалось полностью подчинить своему контролю государственный аппарат. И управление страной при Гитлере во многом сохраняло традиционные черты, где значение прежде всего придавалось профессиональной квалификации.

    «Дочерние» и «примыкающие» к партии организации. «Гитлерюгенд»

    Нацисты создали целую сеть организаций, примыкавших к их партии. К ним относились национал-социалистические союзы и объединения: учителей и доцентов, техников и инженеров, врачей и юристов, а также женские, ветеранские, благотворительные и другие организации. Они занимались клубной работой, организацией благотворительных мероприятий в пользу инвалидов войны, малообеспеченных или многодетных семей. Размах этой работы под руководством нацистских функционеров был весьма значительным; она придавала режиму дополнительную популярность и одновременно давала более широкую возможность для контроля над населением. Всего к 1945 г. была создана 61 такая организация, где состояло примерно 10 млн немцев.

    Особое внимание НСДАП придавала работе с молодежью. Пропаганда часто обозначала нацизм как «организованную волю молодежи», как «прорыв молодого поколения», учитывая, что средний возраст членов партии до 1933 г. составлял 30 лет. «Фюрером» нацистской молодежи был назначен Бальдур фон Ширах (1907-1974). Он возглавил крупнейшую организацию «Гитлеровская молодежь» («Гитлерюгенд» — ГЮ), которая объединила мальчиков и юношей от 10 до 18 лет.

    К организации «Гитлерюгенд» примыкало «Объединение немецких девушек» («Бунд дойчер мэдель» — БДМ), целью которого стала подготовка девушек к роли подруги, жены и матери солдата. Большое значение в БДМ придавалось пропаганде «арийского» идеала красоты и веры. Существовала также сеть детских нацистских организаций. С 1939 г. членство в молодежных организациях стало обязательным для всех молодых немцев.

    Для молодежи была введена обязательная трудовая повинность (10 месяцев). Молодые люди работали на строительстве дорог и сооружений, участвовали в сборе урожая, в «облагораживании» природы. Девушки из БДМ часто помогали многодетным крестьянам в домашнем хозяйстве. Юноши занимались технической и военной подготовкой: строевая служба, обращение с оружием, освоение новой техники — мотоциклов, аэропланов и др. Молодежные союзы нередко были и организаторами досуга.

    Вся эта полезная и для многих привлекательная деятельность, казалось, отвечала духу молодежи и времени. Но она дополнялась жесткой пропагандистской обработкой. Молодежные союзы внедряли в сознание юношей и девушек идеи расовой исключительности немцев и обожания фюрера, готовили молодых людей к повиновению и военной службе. Члены детских и юношеских организаций регулярно ходили на обязательные просмотры документальных или художественных фильмов о нацистском движении. Они принимали активное участие в парадах, праздниках, факельных шествиях, разучивали соответствующие песни, речевки, которые воспитывали их в духе нацистского мировоззрения.

    Романтизм, свойственный молодым людям, был благодатной почвой для широко пропагандировавшихся нацистами идей «возрождения страны», строительства «новой» Германии, создания государства «народного сообщества». Дневники и письма юношества тех лет, частично опубликованные к настоящему времени, дают почувствовать эту атмосферу подъема и веры, в которой жила тогда молодежь.

    Но в Германии продолжали существовать небольшие молодежные группы, игнорировавшие членство в нацистских организациях. Например, в больших городах существовали неформальные объединения юношества по интересам (любители «свинга» и всего американского, неформального отдыха, бардовской песни и др.). Сохранялись некоторые религиозные молодежные объединения. Все эти союзы находились под пристальным вниманием полиции и служб безопасности, но, вследствие их аполитичности, не запрещались. Однако влияние неформальных групп на молодежь не шло ни в какое сравнение с влиянием нацистских организаций.

    Механизм контроля и подавления

    Утверждение тоталитарной партийной системы в Германии сопровождалось созданием разветвленного репрессивного аппарата. В первые месяцы режима нацисты использовали для этих целей отряды СА. Штурмовики врывались в квартиры антифашистов, избивали и арестовывали их. Они создавали повсюду, где было возможно, тюремные помещения и временные концентрационные лагеря для своих политических противников.

    После стабилизации режима надобность в непрофессиональных действиях СА отпала, их влияние на административные структуры уменьшилось, хотя численность отрядов продолжала оставаться высокой (на 1 января 1935 г. — 3 543 099 чел.). Режиму была нужна четко организованная, профессиональная и разветвленная система контроля над обществом и подавления инакомыслия. Такой системой стала организация СС («охранные отряды») во главе с Генрихом Гиммлером. Гиммлер был выходцем из зажиточных слоев, расовым фанатиком, мистиком и сторонником эзотерических (тайных) учений. Главой СС он стал в 1929 г., а с 1936 г. возглавил весь аппарат подавления и террора. В 1943 г. он был назначен министром внутренних дел.

    Деятельность «охранных отрядов» вытекала из взглядов нацистов на задачи «охраны» общества. Сюда включались и подавление противников режима (охрана заключенных в концентрационных лагерях, отряды «Мертвая голова»), и слежка за гражданами Третьего рейха (служба безопасности — СД и тайная полиция — гестапо). К сфере деятельности СС относились вопросы депортаций населения (ведомство по расовым и поселенческим вопросам), а также проведение расово-идеологической войны на уничтожение (специальные отряды СС — «айнзацгруппы»).

    В задачи СС входила также «охрана и забота» о сохранении «арийской крови». Условием вступления в эту организацию, наряду с преданностью идеям национал-социализма, была «расовая чистота» в трех поколениях, ее строгое соблюдение в вопросах взаимоотношений с людьми и создания семьи. Поэтому численность отрядов СС по сравнению с СА была существенно меньше. К 1939 г. в рядах СС насчитывалось около 260 тыс. человек. В ходе войны условия приема были ослаблены, и численность СС возросла до 950 тыс. человек, включая «войска СС».

    Организация СС стала довольно быстро подминать под себя государственные органы. Она вела наблюдение за общей обстановкой в стране («общие отряды»), имела службу внешней разведки, а гестапо следило за всеми подряд, включая функционеров и рядовых членов нацистской партии. С началом войны, в связи с эксплуатацией военнопленных и заключенных концлагерей, значительно возросли хозяйственные функции СС. Гиммлер и его ведомство усердно претворяло в жизнь расовые бредни нацистов. СС строго следила за выполнением расовых и сегрегационных законов, под ее контроль были поставлены научные исследования по генетике и евгенике.

    Служба безопасности (СД) во главе с Рейнхардом Гейдрихом (1904-1942) работала безостановочно. Многие немцы проявили готовность к сотрудничеству с ней по поиску «врагов рейха». Органы правосудия были «нацифицированы», и так называемые «народные суды» вынесли более тысячи смертных приговоров по политическим мотивам.

    Все общество, так или иначе, оказалось под контролем «охранных отрядов». Руководство же СС было ответственно только лично перед Гитлером. В историографии нацизма широко распространено определение роли СС в Германии как «государства в государстве».

    Неотъемлемой частью нацистского господства стали концентрационные лагеря. Сначала они предназначались для политических противников Гитлера. В конце июля 1933 г. в Германии насчитывалось 27 тыс. политических арестантов. В июне 1935 г. число политзаключенных в лагерях опустилось до 4 тыс., что говорило о стабилизации режима.

    Несмотря на это обстоятельство, система концентрационных лагерей продолжала укрепляться и расширяться. На смену временным пришли стационарные лагеря. К 1937 г. в Германии существовало 4 крупных концентрационных лагеря: Дахау, Заксенхаузен, Бухенвальд и Лихтенбург. По мере расширения территории рейха добавились такие лагеря как Флоссенбург, Равенсбрюк (для женщин) и Маутхаузен. В связи с этим выросла и численность отрядов «Мертвая голова», которые насчитывали к концу 1937 г. 5 тыс. человек. Число заключенных к началу войны составляло 60 тыс. человек. Изнурительный труд, скудный рацион питания, пытки, избиения и убийства стали нормой их жизни.

    С 1934 г. к политическим заключенным стали относить другую категорию арестованных: «вредные для народа элементы», к каковым были причислены «асоциальные», «сторонящиеся работы», гомосексуалисты, «свидетели Иеговы», евреи. Всем им не было места в «народном сообществе», у них в нацистской Германии была одна дорога — в концентрационный лагерь. С 1939 г. в некоторых лагерях стала практиковаться эвтаназия как элемент расовой политики — умерщвление неизлечимо больных, нетрудоспособных стариков, детей с тяжелыми наследственными заболеваниями.

    Во время войны функции концлагерей расширились. Они стали местом концентрации рабской силы для подневольного труда миллионов военнопленных и депортированных народов Европы, а с 1942 г. и местом массового физического уничтожения «неполноценных народов» — евреев, цыган, части славянского населения.

    «Убийцы за письменным столом» из СС отдавали распоряжения об умерщвлении или стерилизации наследственно- и душевнобольных детей и взрослых. В концентрационных лагерях врачи-эсэсовцы ставили чудовищные «медицинские» опыты над заключенными. По заказу СС и в связи с началом массового истребления заключенных (1942) химическая промышленность Германии (концерн «ИГФарбениндустри») разработала отравляющий газ «Циклон Б» для массового умерщвления людей в газовых камерах лагерей.

    В самой Германии деятельность СС большей частью проходила все же под покровом тайны, и многие немцы не подозревали о масштабах ее преступных дел. После разгрома нацизма, когда деяния эсэсовской организации вышли наружу, она по праву стала в глазах мирового сообщества символом неслыханных в истории чудовищных преступлений против человечности.

    «Консолидация» режима произошла на базе умелого сочетания террора, организационно-политического воздействия и пропаганды. К концу 1938 г. нацистская власть стала опираться и на согласие большинства немецкого народа. Этому способствовали успехи в экономике и внешней политике Германии в 1933-1938 гг.

    3. Внутриполитическое развитие. Государство «народного сообщества» и повседневная жизнь

    Преодоление кризиса и безработицы

    Нацисты пришли к власти в условиях мирового экономического кризиса, особенно глубоко поразившего Германию. Свою предвыборную тактику НСДАП тогда строила, главным образом, на обещании широких мер борьбы с безработицей и помощи крестьянам. Эти обещания Гитлера были созвучны чаяниям населения Германии, так как к началу 1933 г. в стране только по официальным данным насчитывалось около 6 млн безработных. С включением работоспособных членов семей это составляло около 20 млн людей, или почти треть населения.

    Для стабилизации и укрепления авторитета режима были очень важны заметные, а главное — быстрые успехи в этой области. Поэтому в 1933-1935 гг. нацистское правительство особое внимание уделяло преодолению экономического кризиса, оживлению механизма экономической конъюнктуры и созданию рабочих мест. В сознании немцев это время оказалось связанным с удивительно быстрой ликвидацией экономических и материальных невзгод последних кризисных лет Веймарской республики.

    В июле 1933 г. был создан Генеральный совет германского хозяйства. В него вошли представители крупного капитала (отец Густав (1870-1950) и сын Альфрид (1907-1967) Крупп фон Болен и Халъбах, Фриц Тиссен, Альберт Феглер (1877-1915), Карл Бош (1874-1940) и др.), военной бюрократии, нацистской партии. Совместно с министерством экономики он ввел в действие «закон об органическом построении экономики» от 27 февраля 1934 г. Этот закон усиливал централизованное управление и контроль со стороны министерства экономики за народным хозяйством. Для облегчения управления были созданы 7 имперских отраслевых групп: промышленность, банки, торговля, ремесло, страхование, энергетика и туризм. Они подразделялись на 44 экономические группы, делившиеся на почти тысячу специальных подгрупп. Отраслевое управление дополнялось территориальным.

    Финансовая и экономическая политика первых лет нацистского режима была тесно связана с именем крупного банкира Ялмара Шахта. Он возглавил Рейхсбанк и был назначен Гитлером министром экономики. Благодаря его «новому плану» (система принудительного распространения ценных государственных бумаг, реприватизация, государственный контроль над внешней торговлей и др.), Шахту удалось запустить и обеспечить финансированием строительство скоростных дорог (автобанов), аэродромов и других сооружений. В короткий срок на «общественных работах», где использовалась большая масса ручного труда, удалось занять свыше 1,5 млн рабочих. Этим было положено начало ликвидации безработицы и созданию нацистской системы государственно-монополистического регулирования и планирования.

    В течение четырех лет была создана сеть автодорог, заправочных станций, культурных и спортивных сооружений. Возобновилось производство на остановившихся во время кризиса заводах и фабриках, отступила безработица. В 1937 г. в стране оставалось лишь 900 тыс. безработных, и стал ощущаться недостаток рабочих рук, особенно в военной индустрии. Пропаганда твердила о наступлении экономического процветания и росте покупательной способности населения.

    В действительности, в ходе экономического оживления шло восстановление состояния, предшествовавшего глубокому экономическому кризису 1929-1933 гг. Заработная плата росла медленно и только в отраслях, связанных с военной промышленностью. Покупательная способность была в действительности низкой, и дорогих товаров производилось очень мало в сравнении с Веймарским периодом. Режим «копил» (а точнее, инвестировал) средства на войну, и доля заработной платы в национальном доходе с 1934/35 гг. стала неуклонно снижаться.

    Только с 1936 г., когда была широко развернута программа вооружений, начала подниматься реальная почасовая оплата, которая к 1938 г. достигла уровня 1929 г. Недельная же заработная плата достигла уровня 1929 г. лишь в 1941-1942 гг. Медленный рост заработной платы был связан с различными «добровольными» отчислениями из зарплаты на «нужды» ДАФ, «зимнюю помощь», а во время войны — на «железные накопления».

    Из рабочей среды были вытеснены женщины, так как им надлежало выполнять, по нацистской мерке, свою «изначальную» функцию — быть домохозяйкой и матерью. Это стало возможным в связи с введением ссуды для новобрачных, которая, в случае рождения каждого следующего ребенка, частично списывалась. Кроме того, проводилась кампания против «двойной зарплаты» семьи и сознательно принижалось значение женского труда. Способствовало рассасыванию безработицы и введение с 1935 г. всеобщей воинской повинности, а также трудовой повинности.

    Действительно улучшилось положение дел в сельском хозяйстве. С февраля 1933 г. и до начала 1936 г. на его нужды было потрачено 3,5 млрд рейхсмарок. Благоприятное воздействие оказало уменьшение долгов крестьянских хозяйств с 1 млрд марок в 1931-1932 гг. до 650 млн в 1934-1935 гг. (главным образом за счет списания). Наблюдался подъем сельскохозяйственного производства (в 1939 г. — на 120% по сравнению с 1928 г.) и крестьянских доходов. Усилилось самообеспечение страны продовольствием. Доходы крестьян от продажи своей продукции выросли с 6,5 млрд марок в 1933 г. до 10,5 млрд в 1938 г. Тем не менее они составили только 60 % от уровня предкризисных годов Веймарской республики.

    Сохранялись многочисленные недостатки в обеспечении населения продуктами питания: салом, мясом, растительным и сливочным маслами, бобовыми культурами. Но большая часть иностранной валюты шла на закупку не этих видов продовольствия, а сырья для производства вооружений.

    Популярность экономических мероприятий нацистов обеспечивалась не только реальным преодолением кризиса, но и массово-психологическим воздействием на население. Руководители Третьего рейха «освящали» своим символическим участием закладку зданий, начало строительства автотрасс. Затем все это тиражировалось прессой, пропагандистскими фото- и кинофильмами. Средства массовой информации постоянно демонстрировали «национальную солидарность» и «успешный прорыв» Германии на пути к созданию «народного сообщества».

    Эмоциональный подъем, вызванный нацистской пропагандой, был одним из важных стимулов к экономическому росту. Люди ощущали, что после череды лет депрессии и сомнений наступило, наконец, время стабилизации и улучшения жизни. Экономические успехи и пропагандистский шум вокруг них затеняли неприглядную сторону режима: разрастание террористического аппарата, разрушение правового строя, подготовку новой войны за передел мира.

    Государственное регулирование и планирование хозяйства. Экономическая подготовка к войне

    На волне экономических успехов 1933-1935 гг. и на основе указов о регулировании экономика Германии обрела более четкие формы и стабилизировалась. Экономический приоритет получила «хозяйственная оборона» и подготовка к войне. Без этого не могли быть осуществлены расово-империалистические проекты нацистов.

    С 1934-1935 гг. большая часть государственных расходов стала неуклонно направляться на вооружение. Год от года росли расходы на армию. Введение в 1935 г. всеобщей воинской повинности, которая повысила численность вермахта со 100 до 500 тыс. человек, потребовало дополнительных расходов. В 1934 г. военные расходы составили 18 %; в 1936 г. — 39 %, а в 1938 г. — 58 % всех расходов народного хозяйства. Быстрое рассасывание безработицы и экономическая стабилизация были прямо связаны с гонкой вооружений.

    Увеличение занятости населения привело к росту спроса на потребительские товары, которых из-за гонки вооружений стало не хватать. Это, в свою очередь, вызвало повышение цен, особенно на продовольствие. Министр экономики Я. Шахт, который был одновременно «уполномоченным военной экономики», выступал против слишком быстрого увеличения вооружений. Гитлер же требовал достижения высокой степени вооруженности за максимально короткий срок.

    Осторожная позиция Шахта предопределила его уход в отставку. В апреле 1936 г. Гитлер назначает «уполномоченным по ресурсам и девизам» Г. Геринга. Назначение Геринга означало усиление партийного вмешательства в дела индустрии. Тогда же возникает идея «четырехлетнего плана», в основе которого лежало резкое ускорение производства вооружений. Ускоренная милитаризация экономики потребовала расширения сырьевой базы. Стратегическое сырье нужно было не только завозить из-за границы, но и больше производить внутри страны.

    «Четырехлетний план» экономического развития был провозглашен Гитлером на партийном съезде 9 сентября 1936 г. Он предусматривал рост самообеспечения страны ресурсами и продовольствием (политика автаркии). В тайном приложении к плану говорилось, что в течение 4 лет экономика должна быть «приспособлена к войне», а вермахт «способен к ее ведению». «Генеральным уполномоченным» по этому плану был назначен Геринг. Он создал новую бюрократическую администрацию в лице так называемых «экономических групп» по ресурсам, валюте, занятости рабочих, сельскохозяйственному производству и надзору за ценами. Одновременно был создан «Генеральный совет» плана и институт «генеральных уполномоченных» по отдельным отраслям промышленности. Вся эта система следила за производством и распределением ресурсов, направляя их основную часть на военное производство.

    В 1937 г. был образован государственный угольно-металлургический концерн «Герман Геринг», разрабатывавший небогатые ресурсы немецких залежей торфа и руды. Концерн стал крупнейшим монополистическим объединением страны и особенно разросся в годы оккупации Европы, присваивая ресурсы оккупированных стран.

    Целью всех этих преобразований было сближение и, по возможности, слияние экономики и политики, более тесное сотрудничество между нацистским режимом и крупной промышленностью. В структурах «четырехлетнего плана» во все большей степени рядом с офицерами вермахта важнейшие посты занимали менеджеры индустрии, не прекращавшие предпринимательской деятельности.

    В связи с необходимостью разработки искусственных заменителей бензина и каучука, большой вес в системе «плана» приобрела химическая промышленность, особенно крупнейший концерн «ИГ Фарбениндустри». Карл Краух (1887-1968) — член Совета этого концерна и «Генеральный уполномоченный по химии» — тесно увязывал управленческие решения министерств с интересами «ИГ Фарбениндустри». Он способствовал заключению крупнейшего «бензинового договора» между концерном и министерством воздушного флота во главе с Герингом.

    Государственное регулирование и планирование в нацистской Германии не являлось чем-то новым для страны. Они зародились еще в годы Первой мировой войны. В 1930-е гг. государственное регулирование в той или иной степени было характерно для ведущих капиталистических стран и выражало общую тенденцию кризиса либеральных методов экономического порядка. В Германии оно получило более яркое выражение на фоне политики автаркии и гонки вооружений. В марксистской историографии такая политика по праву была охарактеризована как государственно-монополистическое регулирование.

    В результате совместных усилий государственных органов и крупных финансово-промышленных компаний началось ускоренное строительство вооруженных сил. К 1937 г. в Германии вступило в строй более 300 военных заводов, в том числе: 55 авиационных, 45 автомобильных и танковых, 70 химических, 15 военно-судостроительных и т. д. Если в 1931 г. в Германии было выпущено 13 самолетов, то в 1933 г. — 368, а в 1939 г. — 8295.

    «Союз» индустрии и национал-социализма базировался на широком согласии с целями Гитлера, которые он огласил вскоре после прихода к власти. Обе силы были едины в необходимости устранения профсоюзов, в перевооружении Германии. Особенный интерес это представляло именно для крупных концернов. Планирование со стороны государства носило ограниченный характер. Оно не перерастало в широкий планово-экономический контроль, а потому было бы неправильно говорить о нацистском «гнете» над предпринимателями. Интересы режима превалировали в политической области, в то время как на поле экономических решений инициатива и свобода действий оставалась за частными предпринимателями. Сильное давление испытывали мелкие и средние предприятия, ремесленные хозяйства, так как политика нацистов по регулированию собственности и рынка служила, прежде всего, интересам крупной индустрии.

    В 1938 г. был принят «второй», дополнительный «производственный план». Он предусматривал освоение материальных и финансовых ресурсов, полученных в результате начавшейся экспансии против соседних стран. В результате «аншлюса» (присоединения) Австрии Германия дополнительно получила новую рабочую силу, запасы золота и валюты на сумму в 1,4 млрд немецких марок. «Второй» план более ярко, чем первый, показывал милитаристские основы экономической политики. «План» предусматривал более жесткие формы государственного регулирования и производства таких важных для войны материалов, как порох, взрывчатка, легкие металлы, минеральные масла, резина и др.

    Экономические и социальные издержки гонки вооружений тщательно маскировались. В первые годы режима производство вооружений носило теневой характер и скрывалось под экономическим оживлением и ликвидацией безработицы. С 1936 г. милитаризация стала неприкрытой. Но политика автаркии и в промышленности, и в сельском хозяйстве имела свой потолок. Средство для преодоления неудач и ограничений Гитлер видел во внешней экспансии. За счет нее он хотел расширить возможности и промышленности, и сельского хозяйства. Земельная реформа, обещанная нацистами, увязывалась с завоеванием немцами «жизненного пространства» на Востоке, а все трудности руководство Германии надеялось разрешить за счет природных и человеческих ресурсов покоренных стран.

    В результате экономических мероприятий нацистского правительства хозяйство и вооружение Германии оказалось на уровне готовности, который отвечал планам и практике только коротких военных акций (блицкриг). Именно таким способом нацисты собирались завоевать Европу. Именно на такую стратегию была настроена экономика, которую Гитлер считал лишь вспомогательным средством политики.

    «Народное сообщество». Социальная политика

    Осуществление грандиозных империалистических целей нацистов по завоеванию Европы, «жизненного пространства на Востоке» и переустройству мира требовали надежного тыла в собственной стране. Только террором и пропагандой нельзя было привлечь население на свою сторону. Свои завоевательные цели нацисты прикрывали достаточно привлекательной для широких масс идеей построения в Германии «народного сообщества», то есть созданием на расовой основе некоего нивелированного, с нечеткими классовыми границами общества.

    Нацистские идеологи проповедовали расовую чистоту «арийцев», осуждали смешение немцев с «чуждыми расами», которые якобы грозили силе и единству немецкого народа. Одновременно они проповедовали необходимость освободить саму «арийскую расу» от влияния «недоразвитых» элементов и уродливой наследственности, выступали за развитие здорового образа жизни.

    На «защиту» народа должны быть направлены все силы современного государства: от политики в социально-экономической и культурной жизни до жестоких мер террора. Индивиду — «члену народного сообщества» (фольксгеноссе) — следует отказаться от эгоистических побуждений в пользу «народного коллектива» (фольксгемайншафт). Поэтому исключительное значение нацисты придавали необходимости подчинения немцев «политической воле» вождя и целеустремленности в борьбе за «народное сообщество». В действительности, это облегчало задачу превращения Германии и немецкого народа в трамплин для рывка к новому переделу мира. Работа нацистов была направлена на привлечение к этой задаче всех социальных слоев общества.

    Высшие слои

    Для осуществления широкомасштабных планов Гитлеру были необходимы более надежные союзники, чем просто его воодушевленные сторонники из простого народа. Он нуждался в крепком союзе с «верхними слоями общества» — военными деятелями, денежными и промышленными тузами, профессиональной бюрократией, интеллектуальной элитой. Союз нацистов с генералитетом состоялся уже в период 1933-1934 гг., но закрепился позднее, в ходе внешнеполитической экспансии и разработки военных планов.

    В том же направлении шло становление союза с крупными промышленниками и финансистами, руководящим слоем бюрократии, особенно во внешнеполитическом ведомстве. На союз с новой властью пошло большинство немецкой профессуры и ученых. Преобладающая часть высшего общества к концу Веймарской республики была настроена консервативно и авторитарно. Нацисты не произвели каких-либо глубоких преобразований в сфере бизнеса, государственной службы или высшей школы. Неуклонно была проведена (но все же с осторожностью в этих сферах) только «аризация» — процесс вытеснения евреев из жизни общества.

    Наиболее успешно складывался союз Гитлера с крупным капиталом. Сразу после смены правительства 30 января 1933 г. «Объединение немецких промышленников» поспешило засвидетельствовать свое доверие новому политическому курсу. Через месяц на встрече Гитлера и Шахта с представителями крупнейших фирм и объединений Гитлер пообещал присутствующим «спокойное будущее», «бесперебойный процесс вооружения в течение десяти, а может и сотни лет» и «никаких выборов». Представителей крупного капитала (особенно его крайне правого крыла) и нацизма объединяло стремление обуздать рабочее движение, провести перевооружение Германии, а также осуществить империалистические планы Гитлера по завоеванию «жизненного пространства».

    Промышленники не выразили никакого сопротивления проводившейся реорганизации управления в принадлежащей им сфере. Более того, они подчас сами были инициаторами такой политики. Так, например, во главе Имперской группы промышленности встали деятели бывшего «Имперского сословия германской промышленности», а во главе региональных объединений — представители земельных союзов.

    Практически единодушно крупный капитал поддержал «новый план» Шахта по оздоровлению немецкой экономики. С пониманием и одобрением предприниматели восприняли процесс унификации общественной и политической жизни, запрещение деятельности рабочих организаций и образование на их месте «Германского трудового фронта».

    ДАФ проводил выгодную для капитанов индустрии социальную и тарифную политику, благоприятствовал развитию гонки вооружений. Усилению позиций работодателей способствовал «Закон о порядке национального труда», принятый 20 января 1934 г. Согласно ему, хозяйственная деятельность владельца предприятия дополнялась социальной функцией «фюрера», а рабочие объявлялись его «дружиной», которой следовало повиноваться своему вождю. Рабочие предприятия имели право избирать «Совет доверенных» с совещательными правами.

    Закон вводил должность «Уполномоченного по труду» от нацистской партии. Занимавший этот пост член НСДАП нес важную социальную функцию — не допускать «классовых конфликтов». Он также наделялся правом распускать «Совет», предавать участников трудового процесса «суду чести». «Уполномоченные по труду» следили за введением тарифов и ставок, могли оспорить некоторые действия владельца предприятия, но большей частью они все же действовали в интересах работодателей.

    Крупный капитал усилил свои позиции и в картельных объединениях. Учитывая растущее вмешательство государства в экономику, крупные концерны, имея «своих» людей в органах государственного аппарата, зачастую использовали его принудительную силу для проведения в картелях экономической и финансовой политики в своих интересах. Немецкие промышленники выиграли и от процесса «аризации» экономики, в результате которой им достался солидный кусок ресурсов. Однако наиболее тесное сотрудничество владельцев крупных кампаний с нацистами развернулось в процессе перевооружения Германии и во время войны. На оккупированных территориях они, при посредничестве СС, получали доступ к природным ресурсам и даровой рабочей силе.

    С нацистским режимом активно сотрудничало большинство представителей высшей бюрократии, широких слоев технической интеллигенции. В ходе подготовки экспансии и милитаризации экономики почти все они оказались востребованными режимом. Правда, к началу и во время войны новая нацистская бюрократия начала теснить представителей «старой» бюрократической, дипломатической и научной элиты.

    Союз или партнерство представителей высших слоев немецкого общества с нацистским режимом не исключали фактов несогласия, неодобрения или даже сопротивления режиму со стороны отдельных их представителей. Например, с 1936 г. и далее возрастает командный принцип экономической жизни и автономия хозяйственной деятельности значительно снижается, что пришлось по вкусу далеко не всем.

    Вперед выдвигается союз с отраслями, играющими главную роль в начавшейся гонке вооружений. В годы войны возрастает также значение «хороших» отношений с СС, вермахтом и т. п. Возникавшие противоречия и недовольства служили причиной отставок и перестановок в экономическом ведомстве, разрыва отношений некоторых промышленников с Гитлером или ухода в оппозицию к нему. Но такие случаи были единичными. Несмотря на отдельные трещины, монолит крупного капитала и нацистской партии рухнул только вместе с крушением Третьего рейха.

    Рабочий класс

    Нацисты начали с того, что лишили рабочих прав и организаций, которые они завоевывали и создавали на протяжении более чем полувека. Коммунистическое и социал-демократическое движение было безжалостно подавлено, профсоюзы разогнаны, другие рабочие объединения — культурные, образовательные — «нацифицированы». На месте профсоюзов нацисты создали «Германский трудовой фронт», построенный по принципу «фюрерства».

    Членство в ДАФ было, по сути, обязательным для всех, занятых в сфере производства, включая предпринимателей, но его линия была направлена, прежде всего, на установление контроля над рабочими массами. К 1942 г. ДАФ насчитывал в своих рядах 25 млн простых «фолькс-генноссен», 44 тыс главных и 13 млн почетных функционеров.

    В своей деятельности «фронт» опирался на традиции социальных реформ в Германии предыдущего времени. В то же время он развил и новаторскую пропагандистско-организационную деятельность. Под знаком «народного сообщества» ДАФ стал усиленно насаждать образ «нового» рабочего, который должен быть свободен от классовых, профессиональных и конфессиональных предрассудков и быть преданным только «народному вождю».

    «Трудовой фронт» побуждал предпринимателей к социальной и культурной деятельности, а рабочих — к их профессиональному образованию и стимулировал развитие производства ежегодными «соревнованиями» между предприятиями. Он стремился вести идеологическое «воспитание» своих членов во всех сферах жизни предприятия, включая отдых.

    ДАФ поощрял развитие все новых видов развлечений, которые вызывали хорошее настроение у «народного сообщества»: организовывал отдых рабочими коллективами, спортивные соревнования между предприятиями, курсы народного образования, театральные вечера и т. п. Это помогало пропаганде идеи «народного сообщества» и облегчало ее восприятие в массах.

    Символами заботы нового государства о «маленьком человеке» стала деятельность примыкавших к ДАФ организаций: дешевого отдыха — «Сила через радость» (КдФ) и производственной — «Красота рабочего места». Важной была инициатива ДАФ по началу выпуска «народного автомобиля» («Фольксваген»). До 1939 г. 7 млн немцев воспользовались услугами КдФ и дополнительно 35 млн — однодневным отдыхом. Автомобильный завод «Фольксваген» был построен на специальные еженедельные отчисления, которые делали 336 тыс. немцев. Но реально на этом заводе выпускались только санитарные машины для вермахта.

    Монополия нацистов на средства массовой информации позволяла им скрывать постоянное падение доли заработной платы в национальном доходе. Заработная плата с 1936 г. была заморожена. Страх рабочих перед гестапо и репрессиями ограничивал выражение классовой солидарности и недовольства. Протесты были единичными и кратковременными. Новое поколение рабочих уже не было так связано пролетарской взаимопомощью, как их старшие товарищи. Активная социальная политика помогала нацистам дисциплинировать народ, опекать и контролировать его. В перетягивании рабочих на сторону нацистов, в их лояльности режиму эта политика играла не менее важную роль, чем террор и пропаганда.

    Средние слои города и деревни

    Наряду с рабочими в поле «социальной заботы» нацистов находились и представители среднего класса — мелкие собственники и служащие, крестьянство, интеллигенция — те, кто составлял массовую базу нацистского движения. Среди них было особенно много членов партии и штурмовых отрядов, а влияние национал-социализма было сильным в этих слоях еще до его прихода к власти.

    Унификация организаций служащих и ремесленников была проведена достаточно быстро и основательно. «Арийский» пункт в законе о служащих создавал дополнительные места для «фольксгеноссен» и в государственной бюрократической машине, и в образовательных учреждениях. «Аризация» мелкой и средней собственности пополняла карманы не только крупных промышленников, но и владельцев ремесленных мастерских и магазинов. Представительство среднего сословия было включено в структуры Трудового фронта и пользовалось его социальными благами.

    С развертыванием военного производства программные заявления нацистов о защите «маленького» человека от давления крупной индустрии пришли в противоречие с интенсивной подготовкой к войне. Многие ремесленные предприятия были ликвидированы как «нерентабельные». Их материальные и людские ресурсы поступали в распоряжение крупных военных предприятий. Если же речь шла о «еврейских» мастерских, то нацисты их безоговорочно отнимали, а владельцев изгоняли. Но все же «арийские» ремесленные мастерские, которые экономически были способны служить нуждам военного производства, сохранялись и поддерживались. Во время войны прибыли от государственных заказов получали не только владельцы крупных заводов, но и мелкие предприятия.

    В политике по отношению к крестьянам нацисты делали ставку на поддержку крупного крестьянского хозяйства, регулирование цен и производства сельхозпродукции. С этой целью в феврале 1933 г. под руководством «фюрера» крестьян Рихарда Дарре было создано «Имперское продовольственное сословие». Оно объединило всех крестьян и стало частью провозглашаемого нацистами «народного сообщества». В середине 1930-х гг. численность «сословия» составляла 17 млн человек. Все продукты питания — от зерновых, мяса, рыбы до маргарина и масла — состояли на учете у «Продовольственного сословия».

    В политике нацистов по отношению к земледельцу наиболее ярко проявились расистские воззрения на крестьян, как «хранителей арийской крови». 29 сентября 1933 г. был принят закон «О наследственных дворах». Согласно ему, «почетное» право именоваться «крестьянскими» могли иметь только хозяйства размером от 7,5 до 125 га с подтверждением владельцем своего арийского происхождения. Такие хозяйства не могли продаваться, а при передаче по наследству — делиться. Именно с таких дворов прежде всего списывались долги.

    К 1939 г. было создано 689,7 тыс. «наследственных дворов», что составило 21,6 % от всех хозяйств. Им запрещалось обременять себя долгами и ипотекой, но в то же время это тормозило приток в хозяйства капиталовложений, затрудняло их модернизацию и рационализацию. Главными поставщиками продукции оказались мелкие и средние хозяйства.

    Благодаря государственному планированию и регулированию сельскохозяйственное производство существенно поднялось. Немало способствовала этому неустанная мобилизационная деятельность органов «продовольственного сословия». Год за годом они вели «битву за урожай» и искали средства для восполнения недостатка рабочих рук и капиталов для сельского хозяйства.

    Вопрос об улучшении положения крестьянства был очень важным для политического руководства. По мере рассасывания безработицы, нацисты концентрировали энергию на ускорении вооружений и самообеспечении страны продовольствием. Повышение производства сельскохозяйственной продукции было решающей предпосылкой этого курса. Обеспечение населения собственным продовольствием выросло за период с 1928 по 1938 гг. на 15 %. Но продукты оставались дорогими по сравнению с европейскими странами. Следствием всего этого был минимальный уровень обеспечения населения такими продуктами как сало, мясо и растительное масло. Стандарт жизни сельского населения оставался по-прежнему ниже средней черты. Наблюдался отток населения из деревни.

    Недостатки в сельском хозяйстве нацисты пытались сгладить активной социальной работой в деревне. Молодежные организации занимались преобразованием хозяйств, облагораживанием ландшафта. Студенты-медики изучали здоровье местного населения с точки зрения расово-биологического потенциала, вели статистику рождаемости и т. п. Девушки из БДМ помогали в ведении домашнего хозяйства в крестьянских семьях. Посредством практической работы с населением в духе идеологии «крови и почвы» сама молодежь становилась объектом воспитания в этом же духе.

    Что касается других аспектов жизни «народного сообщества», то нацисты пытались подчинить своему влиянию школу и родительский дом. Там особенно сильным было значение «Гитлерюгенд» и нацистских женских организаций.

    Школьное образование при нацизме представляло собой смесь традиционных черт образования и «революционно-идеологических» притязаний нацистов. Школьная политика полностью перешла под контроль министерства образования. Все учителя, которые недооценивали политические или «расовые» основы образования, были отправлены в отставку. Почти всех оставшихся объединили в «Национал-социалистический союз учителей». Одновременно были введены новые учебные планы, написаны учебники с новыми толкованиями прежде всего в области немецкого языка, истории и биологии, которые были «преобразованы» в свете мировоззрения нацистов. Больше внимания стало уделяться спортивному воспитанию.

    Но полностью «нацифицировать» школу не удалось. Как и прежде, в ней изучали классические языки и литературу, а физику и химию преподавали по старым планам. По этой причине были созданы специальные «нацистские школы», чтобы, по крайней мере, ограниченный круг молодых людей можно было полностью воспитать в духе Третьего рейха. «Национал-политические воспитательные заведения» («Напола») под сильным партийным влиянием стали альтернативой «старым» учебным заведениям и должны были воспитать будущую военную и управленческую элиту. Как подготовительная школа для воспитания будущего поколения «фюреров» действовали так называемые «школы Адольфа Гитлера», которые в своих учебных планах полностью следовали предписаниям нацистской идеологии.

    Учащихся для этих школ тщательно подбирали с точки зрения политической благонадежности. При этом социальное происхождение ребят не играло особой роли. Главное, чтобы у них были задатки «фюрерства» и «арийское происхождение». Тем не менее в этих школах был необычайно высок процент детей из буржуазных семей. Это говорило о достаточно серьезном авторитете школьных инноваций нацистов среди богатых слоев общества. Но серьезного влияния на образование нацистские школы не имели. Их было немного: к концу войны насчитывалось 35 школ «Напола» и 12 «школ Адольфа Гитлера». Провозглашенная Гитлером «революция воспитания» по разным причинам не состоялась.

    Подобным образом складывалось дело и в высшей школе. «Национал-социалистический союз студентов» развил бурную деятельность по привлечению студенческой молодежи на сторону новой власти. Активисты Союза участвовали в сожжении книг, способствовали изгнанию из университетов неугодных преподавателей и оказывали массированное давление на всех независимо организованных студентов. Последние готовы были поддержать новые власти, но некоторые организации были против требований освободиться от своих товарищей — «не арийцев».

    Попытка унифицировать разнообразную студенческую жизнь не вызывала особенного энтузиазма у студентов и заставляла многих из них соблюдать дистанцию по отношению к Союзу. Они избегали политических мероприятий и приспособлялись к требованиям режима настолько, насколько было необходимо.

    Влияние нацистской власти на университеты было негативным. Университеты и их подразделения лишились автономии. Ректоры назначались и были подотчетны министру образования. Они провозглашались «фюрерами» своих вузов. Нацисты проводили линию на «дисциплинирование» научной и учебной деятельности, которое они понимали как верность политической линии национал-социализма.

    В связи с пропагандой трудового воспитания, принижения роли высшего образования, снизилось количество студентов. Если в разгар кризиса, в летнем семестре 1931 г. число студентов составляло 138 тыс. человек, то к лету 1939 г., несмотря на экономический рост, оно снизилось почти наполовину. Особенно резко упало число студенток, в связи со специфической оценкой роли женщины нацистами. Между 1933 и 1939 гг. квота для поступления девушек в университеты и технические высшие школы уменьшилась с 18,2 до 14,1 %. Уменьшение числа студенчества давало дополнительные возможности увольнения в отставку неугодных профессоров и доцентов.

    В университетах волной отставок и увольнений было затронуто приблизительно 20% преподавателей, другие вузы (технические высшие школы и др.) были затронуты меньше. Университеты относительно либеральной направленности (Берлин, Франкфурт) потеряли до одной трети преподавательского состава. Вузы консервативной направленности (например, университет в Тюбингене) почти не были затронуты гонениями. Только в редких случаях ученые и преподаватели вузов поддерживали коллег, которым угрожала отставка, большинство же выказали готовность к сотрудничеству с нацистским режимом.

    Среди ученых, которые покинули Германию и Австрию (по разным данным — от 2 до 3 тыс.), было 24 лауреата Нобелевской премии, что, несомненно, сказалось на уровне развития науки и преподавания в высшей школе. Такие институты с мировым именем, как Физический институт в Берлине, или Физико-математический институт университета Геттинген потеряли большую часть своего персонала.

    Развитие науки в разных отраслях было неравномерным. В сфере гуманитарного знания оно оказалось наиболее затронутым националистическим и милитаристским духом, особенно это относилось к истории и филологии и отрицательно сказалось на развитии этих дисциплин. Правда, в области философии наблюдалось некоторое продвижение вперед, в частности, в сфере развития экзистенциалистского направления (Мартин Хайдеггер, 1889-1976). И то только потому, что это течение формировалось под влиянием «философии жизни» XIX в., а культ поклонения одному из ее родоначальников — Фридриху Ницше — достиг в Третьем рейхе невиданных высот.

    В сфере прикладного знания наука и техника развивались быстрыми темпами, так как они были тесно связаны с подготовкой к войне. В связи с развитием здравоохранения и спорта, определенное развитие получили медицина, биология и генетика. Но достижениям в этой области был нанесен огромный урон в морально-нравственном плане, так как часть врачей и биологов медицинских учреждений оказались замешанными в преступных опытах над заключенными, в эвтаназии и других злодеяниях нацистов.

    Национал-социалисты пытались создать собственные научные и учебные заведения (высшая школа НСДАП, «Научные академии национал-социалистического союза доцентов» в университетах Гиссена, Геттингена, Киля и Тюбингена). Но они не составили серьезной конкуренции традиционным академиям наук в Берлине, Геттингене, Лейпциге, Мюнхене и Гейдельберге.

    Провозглашенное нацистами «народное сообщество» выбросило из своей среды людей, «неполноценных» в расово-политическом отношении, но это не привело к его однородности. Оно не устранило и не могло устранить глубоких различий между классами, между богатыми и бедными. Особенно ярко это проявилось во время войны, когда трудящиеся несли основное бремя военных будней, а в отношении «неполноценных» дело дошло до массовых убийств.

    Тем не менее, в ходе создания «народного сообщества» были сделаны шаги по пути создания общества «среднего класса» — тенденции, наметившейся в странах Запада в целом и набравшей темпы после Второй мировой войны. Подъем экономики, активная социальная политика в отношении «фольксгенносен» ослепили и подкупили большинство немцев. Это, а также постоянная угроза террора, помогло им смириться с режимом и тяготами последующей войны.

    Рейхсвер (вермахт) и нацистский режим

    Гитлер уделял большое внимание завоеванию на свою сторону руководства армейского корпуса и, как нигде, был осторожен во взаимоотношениях с рейхсвером. Без сильной армии были невозможны ни консолидация режима, ни выполнение экспансионистских планов. Во многих своих выступлениях Гитлер не раз подчеркивал, что рейхсвер, наряду с нацистской партией, является «второй несущей колонной» государства.

    Усилия правительства и самого Гитлера в 1930-е г. были направлены на сохранение традиций рейхсвера. Свое влияние на него они распространяли осторожно. Первичное недоверие армейской элиты к новому нацистскому режиму было преодолено в ходе событий 1933-1934 гг., когда армейская верхушка убедилась в стремлении Гитлера установить с ней хорошие отношения.

    Военный министр Вернер фон Бломберг активно поддерживал и продвигал в военную среду гитлеровские планы по восстановлению и развитию военной мощи Германии. Армейское руководство с удовлетворением восприняло первые шаги нацистского правительства по ревизии Версальской системы. Оно одобрило переименование рейхсвера в вермахт. Закон 1935 г. восстановил всеобщую воинскую повинность. Весной того же года была принята новая структура вооруженных сил Германии, согласно которой вермахт подразделялся на три рода войск: сухопутную армию, флот и военно-воздушные силы. В сухопутных частях воссоздавался Генеральный штаб.

    Это создавало блестящие возможности для быстрой карьеры, когда майоры рейхсвера за пару лет становились генералами вермахта. Офицерский корпус практически не препятствовал «аризации» армии. Он, не колеблясь, присягнул на верность лично Гитлеру как главе государства и главнокомандующему вооруженных сил. Впоследствии это обстоятельство серьезно мешало образованию широкой военной оппозиции Гитлеру.

    Правда, осенью 1937 г. появилась первая трещина в отношениях руководства вермахта и нацистского правительства. На одном из совещаний с Гитлером часть армейской верхушки во главе с военным министром Бломбергом и начальником генштаба Вернером фон Фричем (1880-1939), а также генералы Людвиг Бек (1880-1944) и Эреин фон Вицлебен (1881-1944) выразили сомнение в успехе планируемой Гитлером военной кампании против Чехословакии. Они опасались военных трудностей и жесткой реакции со стороны западных держав на оккупацию этой страны. Гитлер расценил их позицию как недоверие к его внешнеполитическим планам, что дало ему повод отправить сначала Бломберга, а затем и Фрича в отставку. Нацисты прибегли при этом к грязным методам их компрометации.

    Генералитет практически никак не отреагировал на это (за исключением Бека), что дополнительно укрепило позиции нацистов в вермахте. В командовании армии была проведена реорганизация. Отдел вермахта при военном министерстве указом от 4 февраля 1938 г. был преобразован в Верховное главнокомандование вермахта (ОКВ). Начальником его штаба стал генерал Вильгельм Кейтель (1882-1946). Сухопутные силы возглавил генерал Вальтер фон Браухич (1881-1948). Они были известны как офицеры, беспрекословно послушные Гитлеру. Сам Гитлер становится Верховным главнокомандующим. Нацистскому руководству, таким образом, удалось действительно превратить вермахт в одну из главных «несущих колонн» Третьего рейха.

    «Кризис Бломберга-Фрича», как он именуется в историографии нацизма, стал отправной точкой, с одной стороны, вовлечения вермахта в последующие военные и бесчеловечные преступления нацистского режима; с другой стороны, он положил начало формированию в части военных и бюрократических кругов Германии оппозиции нацистскому режиму и разработке ею планов отстранения Гитлера от власти.

    Национал-социализм и церковь

    В 1933 г. около 63 % населения Германии принадлежали к евангелической церкви, а 32,5 % — к католической, и нацисты вынуждены были считаться с этим фактом. В 24 пункте программы НСДАП было записано, что партия стоит на почве «положительного христианства» и борется только против «еврейско-материалистического духа внутри нас и вне нас».

    Церковь обеих конфессий исторически принадлежала к большим общественным группам, которые номинально противостояли в Германии авторитарным или тоталитарным амбициям, будь то при Бисмарке или при Гитлере. Но некоторые идеи нацистов были созвучны идеям церковных иерархов: приверженность делу «национального возрождения» и сильного государства, «народного сообщества» и др.

    Среди руководителей нацистской партии были и обыкновенные христиане, и религиозные мистики, и сторонники эзотеризма, и атеисты. Но независимо от степени религиозности, существовала несомненная неприязнь к католическому клиру с его пышными обрядами и строгой иерархией, с его влиянием на общественную и политическую жизнь. Не последнюю роль в этой неприязни сыграл и тот факт, что нацисты сами во многом хотели быть похожими на католическую церковь и безраздельно владеть душами людей.

    Как и все другие политические силы, конфессии недооценили силу гитлеровского движения, а в 1933 г. поддались иллюзии найти приемлемую форму сосуществования с режимом. Наивысшими пунктами сближения между ними были: капитуляция евангелистов перед нацистами на конференции епископов в Фульде 28 марта 1933 г., а также заключение Конкордата между Берлином и Ватиканом 20 июля 1933 г.

    Нацистское «Движение штурмовиков Иисуса Христа», возникшее еще в 1932 г., провозгласило образование собственной церкви под названием «Немецкие христиане» и стремилось приспособить церковь к задачам режима. Церковь «Немецких христиан» возглавил войсковой пастор Людвиг Мюллер (1883-1945) — доверенное лицо Гитлера. Он пытался навязать политику «Немецких христиан» обеим традиционным конфессиям, переманить к себе их паству. Они же стремились сохранить свою автономию и противодействовали этому.

    «Гражданский мир» между церковью и режимом длился недолго. Уже летом 1933 г. появились разногласия в связи с некоторыми требования «немецких христиан», например, установить в алтаре портрет Гитлера, по-новому толковать Священное Писание и т. п. При этом обе церкви избегали принципиальной оппозиции власти, а лишь выступали, по их утверждению, против радикального атеизма.

    Серьезный конфликт разразился внутри евангелических церквей, когда на выборах синода 27 сентября 1933 г. имперским епископом был избран глава «Немецких христиан» Мюллер. Кроме того, евангелический молодежный союз был присоединен к «Гитлерюгенд». Эти действия натолкнулись на жесткое сопротивление только со стороны «Союза евангелических пасторов» во главе с Мартином Нинёллерон (1892-1984). Под руководством «союза» повсюду образовывались общества «Исповедания», которые подтверждали свою приверженность Священному Писанию и документам Реформации, открыто осуждали радикализм нацистской церкви «Немецких христиан».

    Особенно острой была борьба в 1937 г., когда последовал арест Нимёллера и штрафные санкции для его сторонников. Обыкновенные прихожане в массовом порядке стали покидать «Немецких христиан». Им не понравилось перенесение в церковь нацистского стиля борьбы и жаргона. Массовый выход верующих из нацистской церкви предопределил спад этого движения. Все попытки оживить его в 1942-1943 гг. успеха не имели.

    Постепенно, часто невольно, в борьбу была втянута и католическая церковь. Конкордат не спас ее от тоталитарных притязаний нацистов. Церковь выразила осторожное недовольство некоторыми действиями нацистов. В ответ на это католические организации и союзы притеснялись, пресса была запрещена, юношеские и рабочие организации с 1935 г. постепенно распускались, были закрыты католические факультеты и т. п.

    В ответ на это последовала беспрецедентная реакция Ватикана. 14 марта 1937 г. Папа Пий XI выпустил Энциклику «Со жгучим беспокойством» — первую и единственную на немецком языке. Папа обвинил нацистский режим в нарушении Конкордата, подверг острой критике и осудил нацистское «новое язычество» за его «идолопоклонство» расе, народу и государству.

    Исходя из политического расчета и в связи с подготовкой к войне, в 1939 г. Гитлер прекращает «борьбу с церковью». Однако его «высказывания за столом» периода войны не оставляют сомнения, что после своей «конечной победы» он планировал полностью устранить в обществе влияние церкви и христианства.

    Все же обе конфессии, за редким исключением, открыто не заступались перед общественностью за жертв нацистского террора, не осуждали преследования и массового убийства евреев. Лишь отдельные епископы вмешивались в некоторых случаях — когда, например, речь шла об акциях эвтаназии душевнобольных «арийцев». Но бесспорно, руководству обеих конфессий не хватило гражданского мужества для подобных действий. Официальные учреждения церкви если и не поддерживали режим, то в целом были ему лояльны.

    Политика нацистов в области культуры

    Культура Германии в период нацизма потерпела значительный урон. На нее отрицательно повлиял массовый отъезд из страны широко известных писателей, публицистов, музыкантов, художников. Снижение уровня развития культуры было также связано с насаждением нацистами своего понимания искусства. Все области культуры должны были отвечать мировоззрению национал-социализма. Критические или иронические оценки отвергались. Чуждые в расовом или политическом отношении художники, интеллектуалы и ученые преследовались или ограничивались в своей работе.

    В сфере непосредственного руководства культурой всеобъемлющими правами обладала «Имперская палата культуры». Она была создана декретом от 22 сентября 1933 г. Палата стала инструментом надзора за деятельностью творческих работников и издателей, а также управления культурными процессами. Все, занимавшиеся культурной деятельностью, должны были приписаться к одному из отделов «Палаты»: пресса, художественная литература, радио и кино, музыка, изобразительное искусство и театр. Председателем палаты стал Геббельс.

    Министерство пропаганды установило стандарты художественного творчества, и это касалось всех его форм. Специальные инструкции предписывали творческим работникам развивать следующие направления в искусстве: «фронтовое» товарищество и романтизм; «патриотическое», связанное с особенностями немецкого менталитета (национальный колорит, немецкий фольклор, германский дух, мистицизм немецкой души и т. п.). Можно было также творить в сфере расовой этнологии, прославляющей нордическую расу и защиту ее чистоты. Кроме того, существовало и прямое «партийное» направление в искусстве, которое возвеличивало нацистское мировоззрение, деятельность Гитлера и партии.

    4 октября 1933 г. был принят закон о прессе, согласно которому местная, конфессиональная и другая независимая пресса, не ориентировавшаяся на НСДАП, была запрещена. Из газет и журналов изгонялись расовые и политические противники. Ряд изданий был вытеснен экономическими методами. В течение только одного 1933 г. число ежедневных газет в Германии сократилось с 2703 до 1128.

    В наибольшей степени от нацистской политики пострадала немецкая литература. Германию покинуло более 250 немецких писателей и драматургов, поэтов и литературных критиков, среди которых были всемирно известные: Г. Манн, Т. Манн, Б. Брехт, Э.-М. Ремарк, Лион Фейхтвангер (1884-1958), Стефан Цвейг (1881-1942) и др. Несмотря на тяжелые условия эмиграции, большинство из них плодотворно трудилось. Многие принимали участие в антифашистской работе, создали блестящие образцы антифашистского романа и публицистики. Эти люди, вместе с другими представителями немецкой эмиграции и деятелями Сопротивления, спасали честь нации от позора террористического режима.

    В самой Германии в области литературы восторжествовали поэмы, повести и романы второразрядного свойства, написанные в духе, рекомендованном министерством пропаганды. В то же время некоторые талантливые писатели, оставшиеся в Германии, ушли во «внутреннюю эмиграцию». Они старались держаться «вне политики», открыто не демонстрируя недовольство властью. К ним относились известный драматург Герхард Гауптман (1862-1946), писатель и эссеист Эрнст Юнгер (1895-1998), поэт-лирик и философ Готфрид Бенн (1886-1956), писатель Эрнст Глезер (1902-1963).

    Для молодых авторов были некоторые ниши в писательских объединениях типа «Современная классика» — Йоханнес Бобровски (1917-1965), Вольфганг Борхерт (1921-1947), Гюнтер Айх (1907-1972) и др., — где они могли скрытно выразить свою оппозиционность власти. Однако стоило писателям разойтись в чем-то с нацистами или покритиковать их, как они становились неугодными и подвергались преследованиям.

    Область театральной жизни также подверглась «расовой чистке» и унификации. Из страны уехали знаменитые режиссеры и драматурги, в том числе Фридрих Вольф (1888-1953). Нацисты пытались возродить в духе «народности» театральные зрелища и представления. К 1937 г. существовало 40 специальных театральных площадок в исторических местах Германии, но затем это движение пошло на убыль и к началу войны практически исчезло.

    На сферу музыки и изобразительного искусства особое влияние оказали культурные пристрастия Гитлера. Его любовь к музыке Р. Вагнера носила оттенок культа и мистики. Ежегодные вагнеровские музыкальные фестивали были превращены в демонстрацию связи «новой Германии» с традициями исторических музыкальных драм этого композитора. Легкая музыка признавалась, но «негритянский джаз» осуждался как «дегенеративная» музыка.

    Служению национал-социализму напрямую было поставлено песенное творчество немецких композиторов. Песня о Хорсте Весселе (1907-1930) — «герое-мученике» нацистского движения была приравнена к национальному гимну. Нацистский режим поощрял написание и исполнение песен героико-патриотического плана, с ритмичной музыкой. Их легко было петь хором и в строю. В песнях также сквозили любовь к природе, народу, матери.

    Гитлер был сторонником классических направлений в искусстве и решительно боролся с модернизмом и декадансом («упадничеством»). В 1936 г. он уполномочил руководителя Имперского управления изобразительного искусства профессора А. Циглера провести чистку 100 музеев от «декадентских» экспонатов. Комиссия собрала 12 890 картин, 700 из которых было продано в Люцерне на аукционе, принеся солидную валютную выручку. Среди них были и полотна таких известных немецких художников-авангардистов, как Э. Нольде, МаксБекман (1884-1950), О. Кокошка, Г. Гросс.

    В 1937 г. состоялось открытие первой выставки немецкой живописи и скульптуры в только что отстроенном «Доме искусства» в 1Мюнхене. Выставка четко отобразила пристрастие нацистов к определенным направлениям изобразительного искусства. Здесь были представлены в основном жанровая живопись, ландшафты, портреты в стиле реализма XIX в. Выделялись также работы, напоминавшие «салонную» живопись, с их ничего не значащей красотой обнаженного тела (А. Циглер). В пластическом искусстве были видны политико-воспитательные элементы «арийских» идеалов красоты, культа силы и власти (А. Брекер).

    Скульптур и полотен в духе агитационной направленности было немного — около 5 %, в основном портреты и скульптуры нацистских деятелей. Гитлер изображался в различных ролях: то как «партийный фюрер» или оратор; то как командующий среди «своих» солдат; то как одинокий, «харизматический возвышенный «воин». Художники и далее развивали искусство, впрямую поставленное на службу нацистской идеологии. В то же время выразительное пластическое искусство известной немецкой художницы К. Кольвиц находилось фактически, под запретом. Параллельно с официальной выставкой была развернута и выставка «упаднического» искусства, которая, несмотря на язвительную критику, пользовалась успехом. Ее посетило свыше 2 млн человек.

    Наибольший след в искусстве нацизм оставил в области архитектуры. Архитекторы Третьего рейха упорно трудились над задачей совмещения политических целей нацистов и эстетических задач искусства: Альберт Шпеер (1905-1981), Герман Гиспер (1889-1948), Вильгельм Крайз (1873-1955) и др. При этом главным было подчеркнуть значение зданий не только как памятников «немецкого» искусства и культуры, но и как центров новой власти, соединяющих прошлое, настоящее и будущее Германии. Своей грандиозностью поражало место для проведения съездов и парадов в Нюрнберге. В партийных постройках этого старинного немецкого города было воплощено требование Гитлера о сочетании дорических и тевтонских форм сооружений.

    Для архитектуры Третьего рейха был характерен сплав монументализма и любимых Гитлером стилей — неоклассицизма и необарокко. Монументализм как символ «величия» Третьего рейха стал отличительной чертой партийных и государственных, мемориальных и культурных комплексов в Мюнхене и Берлине, в Линце и в других городах (многое было разрушено в ходе войны).

    В культурной политике нацисты стремились повлиять прежде всего на массового слушателя и зрителя. Вот почему так широко они использовали радио и кино, а упор делали на развлекательные программы и фильмы. Радиоречи фюрера были, конечно, большим событием, но и шлягеры популярных певцов, легкая музыка являлись обычной принадлежностью радиопрограмм. Образцы немецкой массовой культуры того времени мало чем отличались от соответствующих образцов других стран.

    Подобным образом обстояло дело и в кино. Быстро росло число посетителей кинотеатров. Оно увеличилось с 1933 по 1939 г. с 250 до 600 млн человек ежегодно, а в 1943 г. г. кинотеатры посетило более 1 млрд зрителей. Были созданы пропагандистские фильмы, например, «Триумф воли» Л. Рифеншталь, «Еврей Зюсс» Фейта Харлана (1899-1964). С 1938 г. в кино перед художественным фильмом стал обязательным показ еженедельного политического обозрения. Но все же на экране господствовали аполитичные, главным образом веселые и занимательные фильмы. Нацистам было важно создать у людей хорошее настроение, убедить, что все в Германии идет нормально, и подавить критические голоса.

    В этом же направлении работала и специфическая эстетика нацистского режима, родившаяся из сплава пропагандистской и культурной политики. Ее отличительными чертами стали праздничные и ритуальные действия с участием большой массы людей (парады, марши, факельные шествия), целенаправленное использование иллюминации, обилие флагов и штандартов. Все это должно было создавать у людей нужное нацистам настроение сопричастности власти.

    И хотя режиму не удалось создать специфическое «нацистское искусство» (за исключением отдельных образцов живописи и области эстетики), но в значительной мере произошло превращение культуры в прямой инструмент идеологии и политики.

    Антисемитизм и преследование евреев

    Консолидация режима и формирование «народного сообщества» шли рука об руку с вытеснением из общественной, политической и экономической жизни евреев — самой крупной негерманской этнической группы населения. К 1933 г. их проживало в Германии около 500 тыс. Однако их представительство в отдельных областях хозяйства, медицины, юриспруденции и культуры доходило до 25-30 %. Это создавало почву для антисемитизма, хотя большинство евреев издавна проживало в Германии, были ее гражданами.

    Часть из них исповедовала христианство, считала немецкий язык своим, а Германию — Родиной. Более 120 тыс. евреев воевали в германской армии в период Первой мировой войны. Исторически так сложилось, что не очень богатое еврейское население проживало на востоке Германии, на границе с Польшей, а состоятельное — главным образом в Берлине и других крупных городах.

    Гитлер и его окружение были патологическими антисемитами: кто-то больше по политическим мотивам, кто-то — по религиозным. Многие рядовые члены партии были обыкновенными «бытовыми» антисемитами, недовольными конкуренцией в сфере торговли и ремесла. Именно на это недовольство опиралось руководство партии и СА при проведении бойкотов и еврейских погромов после прихода нацистов к власти. Но в недрах партийной канцелярии, юридической службы государства и СС шла постоянная работа по «разрешению еврейского вопроса» — в смысле изгнания евреев из Германии.

    Сразу после 30 января 1933 г. был взят неуклонный курс на вытеснение евреев из общественной и культурной жизни, государственных органов. Началась «аризация» собственности (ее передача «арийцам» — немцам) и эмиграция евреев, которую власти Германии в первое время поощряли и поддерживали. За период 1933-1939 гг. только в Палестину выехало 60 тыс. евреев.

    Весной 1935 г. на востоке Германии прокатилась очередная волна погромов, в результате которой имелись убитые и раненые. Еврейской собственности был нанесен большой материальный ущерб. Это вызвало негативную реакцию за границей, причем настолько сильную, что режим, и прежде всего «буржуазный» министр экономики Я. Шахт, решили этот «народный протест» ввести в правовые рамки. Результатом их усилий стало «законодательное» преследование по расовым мотивам. 15 сентября 1935 г. на съезде НСДАП были приняты так называемые «Нюрнбергские законы», которые регулировали положение евреев в Третьем рейхе, их отношения с немецким населением. «Закон о гражданстве» лишал евреев политических прав, они становились гражданами второго сорта.

    «Закон о защите немецкой крови и немецкой семьи» запрещал браки евреев с арийцами и вводил понятие «нанесение ущерба расе». Нарушение закона каралось штрафом или заключением в тюрьму. Законом определялось также, кто такой еврей, исходя из понятия «чистоты крови». Появился такой термин как «мишлинге», то есть человек смешанной крови. От бредовой идеи о степени смешения крови зависели права и обязанности человека. Наиболее бесправными были так называемые «полные евреи». Принятие Нюрнбергских законов свидетельствовало о приобретении нацистским государством черт расовой дискриминации и сегрегации.

    После принятия «Нюрнбергских законов» усилился процесс отчуждения евреев от общественной жизни в Германии. Последовали запреты смешанного обучения, ускорилась «аризация» экономики. Всего до 1938 г. был полностью «аризован» Немецкий банк; из 60 текстильных фабрик аризации подверглось 54; из 59 предприятий по производству одежды — 36; из 32 кожевенных и обувных — 21; из 20 предприятий черной металлургии — 16; из 7 предприятий табачной промышленности — 7.

    После принятия «Нюрнбергских законов» наступил короткий спад в антисемитских акциях, так как 1936 г. был годом Олимпийских игр в Германии. Нацистский режим хотел создать у иностранцев хорошее впечатление о стране и облегчить проведение внешней политики. В связи с этим были запрещены все антисемитские выступления и демонстрации. Но через полтора года в стране поднялась новая волна антисемитизма, вылившаяся в такой погром, которого Германия не знала со времен средневековья. Поводом к нему послужил террористический акт в Париже против немецкого дипломата, совершенный молодым евреем Г. Грюншпаном, который мстил за депортацию семьи. Это событие послужило сигналом к погрому. Нацисты заявили о необходимости «расчета» с евреями.

    Вечером 9 ноября 1938 г. отряды СС и СА совершили нападения на еврейские магазины, учреждения и синагоги, которые продолжались всю ночь. Из-за огромных куч разбитого стекла эта ночь была названа «хрустальной ночью». Было разрушено и сожжено 267 священных для евреев мест, разгромлено 7500 еврейских магазинов и других заведений, был убит 91 человек. Сотни евреев покончили жизнь самоубийством или умерли позже от нанесенных увечий. Чтобы принудить оставшихся евреев к массовому бегству из страны, 10 тысяч евреев были арестованы и отправлены в концлагеря.

    Эта чудовищная акция совершалась преимущественно самими нацистами, а остальное население было, в основном, зрителями. Открыто выражала сочувствие пострадавшим совсем небольшая группа людей. 10 ноября Геббельс дал распоряжение о прекращении «акции». Еврейское население должно было выплатить «искупительный штраф» в размере 1 млрд рейхсмарок, а все разгромленное восстановить за свой счет. До 1 января 1939 г. евреи были обязаны продать все свои предприятия, акции, магазины, мастерские, закрыть конторы и не имели права самостоятельно производить какую-либо продукцию. «Аризация» хозяйства превратилась, по существу, в экспроприацию.

    После «хрустальной ночи» стала с особой силой проявляться изощренность нацистской политики по отношению к евреям. Появились распоряжения, которые запрещали евреям посещать кино и театры, парки и рестораны; владеть домом, машиной и телефоном; держать домашних животных; учиться в школах и университетах; пользоваться библиотеками и сферой обслуживания; носить дорогие вещи — золото и меха. Ходить по улицам и делать покупки евреям разрешалось только в определенное время; жить — только в определенных кварталах или домах. В отличие от немцев, в отношении которых сохранялись многие прежние законы «нормального» (буржуазного) государства, против евреев усиливалась мощь государства «чрезвычайных мероприятий», а попросту творилось беззаконие. В любое время дня и ночи эсэсовцы могли ворваться в квартиру, произвести обыск, избить и арестовать людей без какого-либо вразумительного объяснения. Еврейское население намеренно сталкивалось на обочину жизни и погружалось в страх, отчаяние, нищету и изоляцию.

    Насильственная «геттоизация» поневоле заставила евреев самоорганизовываться в общины, помогать друг другу, но было немало и тех, кто не выдерживал преследований или мысли о предстоящей депортации и кончал жизнь самоубийством. Если в феврале 1939 г. на территории Германии проживало 214 тыс. евреев, то к сентябрю того же года численность упала до 30 тыс. человек. Оставшимся становилось все труднее покинуть страну. В 1941 г. эмиграция вообще была запрещена.

    Судьба немецких (и европейских евреев в целом) была предрешена в речи Гитлера 30 января 1939 г. в рейхстаге: «Если мировой еврейский финансовый капитал еще раз столкнет народы Европы в мировой войне, то результатом будет не большевизация мира и тем самым победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе». На самом деле не война, сама по себе, привела к массовым убийствам евреев (она их, конечно, чрезвычайно обострила, ускорила и придала чудовищные формы) — в основе всех действий против евреев лежало мировоззрение нацистов, вся их довоенная, «мирная» политика относительно данной группы населения.

    Сопротивление и оппозиция нацизму

    Тоталитарный режим Третьего рейха почти не оставил возможности для сопротивления ему. Только небольшое число сторонников рабочего движения, прежде всего коммунисты, не считаясь с жертвами, продолжали свою борьбу против нацизма и мужественно шли на смерть в застенках гестапо. К началу 1933 г. в рядах КПГ состояло 300 тыс. человек. Но к лету 1934 г. коммунистический партийный аппарат был практически полностью уничтожен. До 1935 г. коммунисты пытались сохранить в подполье ЦК партии, однако из-за многочисленных провалов отказались от этого. Они создали подпольные группы, которые концентрировали свои усилия, главным образом, на подготовке и распространении листовок, а также собирали сообщения с мест и тайно проводили собрания.

    Часть партийного руководства (В. Пик, В, Ульбрихт и др.) была вынуждена эмигрировать, прежде всего, в Москву, где образовалось заграничное бюро ЦК КПГ. На VII Конгрессе Коминтерна и на проходившей вслед за ним под Москвой в октябре 1935 г. (названной по конспиративным соображениям «Брюссельской») конференции была разработана новая стратегия. В ее рамках нацистские организации должны были быть ослаблены массовым вступлением в них коммунистически настроенных рабочих. Эта стратегия предусматривала также отказ от критики социал-демократов и создание единого с ними рабочего антифашистского фронта.

    Так, коммунисты призывали рабочих участвовать в выборах на предприятиях в «Советы доверенных», чтобы в них бороться за права рабочих. Однако большого успеха это не принесло. Протест рабочих был ограниченным и направлялся не против нацистского режима, а против недостатков на производстве.

    «Брюссельская» конференция КПГ трезво оценила положение, признав «победу фашизма» и выдвинув более реальную тактику выживания. Героическое, но полностью бесперспективное открытое сопротивление отдельных личностей было запрещено. Партийный аппарат был разделен на небольшие самостоятельные группы. Сторонники нелегальной КПГ сохраняли связи между собой, слушали иностранное радио, повышали свое мировоззренческое образование. Так, например, действовала молодежная коммунистическая группа в одном из трудовых лагерей недалеко от Дрездена, группа Иона Зига в Берлине и др. Благодаря этому, некоторые нелегальные группы коммунистического Сопротивления сохранились до конца Третьего рейха, но реально воздействовать на сложившееся положение вещей не могли.

    Забота о самосохранении стала формой деятельности и других групп, связанных с рабочим движением, главным образом — социал-демократических. После роспуска профсоюзов, запрета СДПГ и эмиграции партийного руководства, ее сторонники стремились сохранить социалистическую традицию рабочего движения. Только отдельные разобщенные организации, такие как, например, независимая от СДПГ «Новое начинание» развивали нелегальную деятельность. Ее членом был и будущий канцлер ФРГ Вилли Брандт. Они занимались образованием своих членов и пытались в духе лозунга о «едином антифашистском фронте» установить контакты с коммунистическими группами, но к 1936 г. были практически полностью уничтожены.

    Заграничное бюро СДПГ, образованное в Праге, а затем переместившееся во Францию, снабжало нелегалов документами, собирало сведения о внутреннем положении Германии и знакомило с ними мировую общественность. В 1936 г. в Париже было провозглашено создание Комитета народного фронта с участием видных коммунистов и социал-демократов (В. Пик, Рудольф Брайтшайд, 1874-1944). Создание комитета поддержал и ряд немецких писателей: Л. Фейхтвангер, Арнольд Цвейг (1887-1968), Г. Манн. Но реального сотрудничества не получилось: слишком живучими оказались старые разногласия между коммунистами и социал-демократами. Более успешной для дела оказалась совместная работа между ними в подполье.

    Представители христианских, либеральных и социалистических профсоюзов тоже искали возможность действовать совместно. Они обменивались книгами, делились листовками и сохранили «Нелегальное имперское руководство немецких профсоюзов» как постоянный орган в Германии. Из рядов католического рабочего движения выделялся кружок Сопротивления в Кёльне под руководством Отто Мюллера, Бернхарда Леттерхауза и Николауса Гросса. Они энергично выступали против попрания прав католиков и католического вероисповедания. Но нацистский режим так же неуклонно преследовал и сторонников некоммунистического рабочего движения. К этому добавлялась растущая изоляция участников Сопротивления по мере внутри- и внешнеполитических успехов нацистского режима.

    Поэтому действия противников Третьего рейха не наносили ему существенного ущерба. Но нацистское руководство тщательно регистрировало все проявления недовольства или осуждения режима на предприятиях. А оно сохранялось и даже росло. Из-за недостаточного материального обеспечения, удлинения рабочего дня, плохих условий работы рабочие снижали темп работы («болтались»), намеренно производили брак, прикидывались больными, критиковали распоряжения «начальства». Но целенаправленных или массовых забастовок почти не было. Превалировали отдельные, чаще всего спонтанные акции. Причинами этого были: ликвидация традиционных рабочих организаций, устранение безработицы, социальная активность Трудового фронта, страх перед репрессиями и всепроникающая нацистская пропаганда.

    Оппозиция Гитлеру в буржуазных, национально-консервативных и военных кругах формировалась дольше, чем у коммунистов и социалистов. Первые центры сопротивления оформились среди офицеров, дипломатов, высшей бюрократии и независимых интеллектуалов летом 1938 г. под впечатлением «кризиса Бломберга-Фрича», когда Гитлер стал главнокомандующим, а на горизонте обозначилась угроза войны.

    Политическая оппозиция стала формироваться вокруг Карла Гёрделера (1884-1945), который до 1937 г. был обер-бургомистром Лейпцига. Военную оппозицию возглавил Людвиг Бек, бывший до октября 1938 г. начальником Генерального штаба сухопутных войск. От Бека контакты шли к полковнику Хансу Осмеру (1887-1945) в службе разведки вермахта (абвер), которые успешно прикрывались ее шефом — адмиралом Вильгельмом Канарисом (1887-1945). Зарубежные контакты поддерживались Адамом фон Трот цу Зольцем (1909-1944) и др. Ханс фон Донаньи (1902-1945), как референт военного министерства и позднее как сотрудник Остера, систематически собирал информацию о преступлениях нацистского режима. Было запланировано произвести арест Гитлера и предать его верховному имперскому суду.

    Заговорщики делали все, чтобы западные страны рассматривали их как некую альтернативу нацистскому режиму. Они выражали готовность к кооперации с Западом после ликвидации нацизма. Западные же страны шаг за шагом сдавали перед Гитлером свои позиции, подтверждая тем самым легитимность его действий на международной арене и усиливая власть нацистов. Как считают многие немецкие историки, успех Гитлера в Мюнхене в 1938 г. был тяжелым ударом для консервативной немецкой оппозиции. Он на долгое время парализовал ее.

    4. Внешняя политика нацистской Германии: «старый» и «новый» империализм (1933 — сентябрь 1939 г.)

    Внешнеполитические планы нацистов формировались под воздействием поражения Германии в Первой мировой войне. Большое влияние на них оказали «старые», конца XIX — начала XX в. пангерманские идеи и империалистические планы «натиска на Восток» для создания там обширной колониальной империи. Определенную роль в нацистских представлениях о будущем «новом порядке» в Европе играли немецкие проекты создания «Срединной Европы» под эгидой Германии. Но под воздействием человеконенавистнической расовой идеологии нацистов «новый» империализм гитлеровской клики отличался особым разрушительным качеством.

    Прежде всего это касалось завоеваний на Востоке. В них не оставалось ничего от элементов «цивилизаторской миссии» или «патронажа» над отсталыми народами, имевшими место в колониальной политике XIX в. Колониальная империя на Востоке (в первую очередь, территория Советского Союза) должна была служить богатым источником рабского труда, огромных материальных ресурсов, а ее земля — объектом эксплуатации и расселения «избыточного» населения Германии. В то же время восточная колониальная империя рассматривалась как непременное условие господства и воплощения немецких планов «нового порядка» в остальной части Европы и в мире.

    Нацистский «новый порядок» не был прописан в деталях, он поспешно разрабатывался в период Второй мировой войны, но его предварительным условием и содержанием должно было стать обеспечение господства «арийской» расы, «удаление» из Европы (путем вытеснения на Восток или убийства) «неполноценных рас», подавление своих политических противников.

    Во внешнеполитической стратегии Гитлера с наибольшей силой проявлялся авантюризм и фанатизм, свойственный национал-социализму в целом. Ее проведение в жизнь с неизбежностью должно было привести европейское общество к военной катастрофе. Нацисты желали этого, ибо идеология войны лежала в основе их мировоззрения. Осуществлению этих планов мог помешать только решительный отпор со стороны других государств, особенно западных, с силой которых Гитлер был вынужден считаться. Поэтому «успехи» германской внешнеполитической деятельности и дипломатии 30-х гг. можно понять только в контексте реакции на нее других стран, прежде всего великих держав.

    Нацистское правительство использовало весь антисоветский заряд внешнеполитического курса западных стран (и не только их). «Фюрер» постоянно заявлял о том, что лишь его страна способна стать эффективным защитником европейской цивилизации на пути у «большевистских орд», но при условии неуклонного усиления Германии.

    При осуществлении своей стратегии нацистский режим допускал тактические маневры и временные уступки. Он прибегал к демагогии плебисцитов, не чураясь также использовать подлоги, провокации, организацию в других странах заговоров и путчей. Для своих целей он беспрецедентным образом использовал немецкое население в других странах («фольксдойче»), сделав его, по существу, заложником своей политики.

    В довоенной внешней политике нацистской Германии можно выделить два периода: более мирный, или «ревизионистско-традиционный», период 1933-1936 гг., когда ревизия Версальского договора осуществлялась в значительной степени традиционными средствами дипломатии. Для нацизма этот этап был лишь промежуточной ступенью к его политике завоеваний. Второй период — 1937-1939 гг. являлся фазой экспансии и непосредственной подготовки к войне.

    Внешняя политика в 1933-1936 гг.

    Когда нацисты пришли к власти, многим поначалу казалось, что внешняя политика Германии мало изменится. Важнейшие посты во внешнеполитическом и военном министерствах занимали консерваторы. Министерство иностранных дел возглавил дипломат старой школы Константин фон Нейрат (1873-1956). Нацисты полностью взяли на вооружение планы консерваторов относительно восстановления армии и пересмотра Версальского договора. Они заимствовали идею аншлюса Австрии, а также создание, на случай блокады, автаркического хозяйства. Все это укладывалось в колею старой империалистической политики Германии.

    Поначалу нацисты делали мало заявлений о своем внешнеполитическом курсе. На первых порах, по возможности, Гитлер стремился избегать международных конфликтов. Перед внешнеполитическими органами была поставлена задача прикрывать начавшееся вооружение Германии. Первые внешнеполитические шаги гитлеровского правительства успокоили зарубежье: 5 мая 1933 г. был пролонгирован Берлинский договор с Советским Союзом от 1926 г.; с удовлетворением была воспринята гитлеровская «речь о мире» от 17 мая и другие действия. Наконец, благожелательно было воспринято заключение конкордата с Ватиканом 20 июля 1933 г., особенно правительствами Италии и Испании.

    Первым симптомом изменения политики Германии стал уход немецкой делегации с Женевской конференции по разоружению. Этот шаг выглядел оправданным, так как Франция и Англия отвергли требование Германии уравнять ее по вооружениям. На самом деле он отвечал логике тайно вынашиваемых Гитлером планов вооружения. Под предлогом нарушения равноправия Германия заявила 14 октября 1933 г. о своем выходе из Лиги Наций. Позиция нацистского правительства была поддержана «народным плебисцитом» 12 ноября 1933 г. Этот факт укрепил авторитет правительства и его стремление действовать более решительно.

    С 1934 г. во внешней политике Германии явно прослеживается стремление к отказу от международной кооперации и к заключению двусторонних соглашений с соседями на Востоке и Юге Европы (главным образом в области внешней торговли и валютной политики). Это развязывало руки в международных делах, помогало изолировать соседей друг от друга и применить прессинг к каждому из них индивидуально.

    Ярким примером такой «билатеральной» тактики стало заключение в январе 1934 г. на 10 лет пакта о ненападении с Польшей. Это соглашение ни в коем случае не означало отказа Берлина от будущей ревизии восточных границ, оно нужно было немецкой стороне для ослабления позиций СССР, а также Франции, как союзника Польши.

    Старые кадры во внешнеполитическом ведомстве были не прочь поддержать нацистов и в их стремлении присоединить Австрию. Но 25 июля 1934 г., когда австрийские нацисты убили канцлера Э. Дольфуса, эта попытка окончилась неудачей. Спустя полгода эта неудача немецкой дипломатии была компенсирована присоединением Саарской области, находившейся под управлением Лиги Наций. Проведенный там в январе 1935 г. в соответствии с Версальскими договоренностями плебисцит о дальнейшей судьбе области показал, что 91 % жителей готовы войти в состав Третьего рейха. Это был первый внешнеполитический успех Гитлера.

    Присоединение Саара было использовано Германией для дальнейшего разрушения Версальской системы. В марте 1935 г. в стране была введена всеобщая воинская повинность. Численность «оборонительной» армии мирного времени — вермахта достигла полумиллиона солдат. Армия получила 1500 самолетов и сильный военно-морской флот. Это был основательный подрыв Версальских ограничений.

    Однако в этот раз западные державы дали Гитлеру понять, что они не потерпят столь вызывающего пересмотра статей Версальского договора. На международной конференции 1935 г. в итальянском городе Стреза правительства Франции и Англии, при поддержке Муссолини, договорились о совместном противодействии Германии в случае «возможных в будущем односторонних действий и нарушении договоренностей». И хотя в результате было принято лишь коммюнике общего характера, создавалось впечатление, что Третий рейх был изолирован в международном плане, что ему поставлены ограничения в его ревизионистских устремлениях.

    Нельзя сказать, что европейские державы в целом ничего не делали для отпора нацистской Германии. Чтобы укрепить свое международное положение и улучшить диалог с западными странами, 18 сентября 1934 г. Советский Союз вступает в Лигу Наций. 2 мая 1935 г. подписывается советско-французское соглашение о военно-политическом сотрудничестве на 5 лет; 16 мая — советско-чехословацкий договор о взаимопомощи. Эти договоры имели целью сдержать наступательную политику Германии.

    Но западным странам не удалось создать реального единого фронта противодействия Германии. Причиной этого являлись различные внешнеполитические интересы «Фронта Стрезы». Так, в Англии уже было решено не препятствовать ревизионистским устремлениям Гитлера, если они не будут затрагивать ее интересы. Англию все же беспокоило начавшееся быстрое строительство вооруженных сил Германии. Она была заинтересована в ограничении немецких морских вооружений и пошла на переговоры с Гитлером. Их результатом явилось подписание в июне 1935 г. англо-германского договора по флоту, который предусматривал, что германский военно-морской флот не будет превышать по тоннажу 35 % от английского флота (45 % — вместе с подводными кораблями). Это соглашение вселило в Гитлера надежду на союз с Англией.

    Между тем международная напряженность нарастала, продолжался распад Версальско-Вашингтонской системы. Италия в октябре 1935 г. захватила Абиссинию, для того чтобы заложить основы своей «Средиземноморской империи». Нацисты поддержали действия Италии и помогли итальянской экспансии военными материалами и сырьем. Этим Германия хотела ослабить свою изоляцию и перетянуть Муссолини на свою сторону.

    Действия Германии остались без внимания западных стран. Нацисты использовали это обстоятельство для следующего шага в нарушении международного порядка — они решили ввести войска в демилитаризованную Рейнскую зону. Считалось, что она делает Германию в случае возможной войны с Францией, уязвимой с военной точки зрения. Гитлер «решил» эту проблему не путем дипломатических переговоров, а прямым вводом туда 7 марта 1936 г. 30 тыс. немецких солдат. Итальянский диктатор выступил на стороне Германии. Франция и Англия не рискнули на военные действия. Авантюра Гитлера удалась.

    Гражданская война 1936-1939 гг. в Испании стала вторым, после Абиссинии, вооруженным конфликтом, который теоретически мог помешать планам нацистской дипломатии по ревизии послевоенного мира. Поэтому, а также ввиду раздуваемой угрозы «проникновения большевизма» в Западную и Восточную Европу, Гитлер решил поддержать испанского генерала Франко, выступившего против правительства «Народного фронта».

    В Испанию было направлено немецкое войсковое соединение, численностью более 6 тыс. человек, с 96 самолетами, 32 танками и артиллерией, получившее название «Легион Кондор». Спустя год, в апреле 1937 г., самолеты легиона стерли с лица земли басков город Гернику. Нацистам представилась хорошая возможность испытать новые типы оружия, в особенности штурмовую авиацию.

    В ходе международных событий 1935-1936 гг. стал быстро оформляться союз Германии и Италии. Муссолини поддержал соглашение между Германией и Австрией от 11 июля 1936 г. о включении в правительство этой республики австрийских нацистов. Новое правительство обещало вести внешнеполитическую линию, считаясь с интересами Германии. Таким образом, была подготовлена почва для аншлюса Австрии.

    Растущее взаимопонимание между Германией и Италией проявилось в заключении ими военно-политического соглашения от 25 октября 1936 г. («ось Берлин-Рим»), Государства договорились о разграничения сфер влияния и экспансии: Германия поддерживала Италию в Средиземноморском пространстве, оттягивая тем самым на себя внимание англичан и французов; Германия же могла более свободно действовать в зоне своих первостепенных интересов — в Центральной и Восточной Европе. Агрессивные планы Берлина и Рима получили полную поддержку и в Токио. Поэтому месяц спустя, 25 ноября 1936 г., в Берлине был подписан так называемый «Антикоминтерновский пакт» между Германией и Японией, официальной целью которого провозглашалось сотрудничество в борьбе против деятельности Коммунистического Интернационала.

    В целом Германии удалось к середине 1930-х гг. преодолеть внешнеполитическую слабость, расширить пространство для маневров на международной арене и к весне 1938 г. создать предпосылки для продвижения в Центральную Европу.

    Этому способствовала позиция западных держав, проводимая ими политика невмешательства. Италия договорилась с нацистами относительно Австрии и своих интересов. Англия была «умиротворена» признанием ее первенства как колониальной державы. Франция во внешней политике была младшим партнером Англии и двигалась в ее фарватере. США проводили политику изоляционизма. С Парижем и Лондоном Вашингтон объединял глубоко укоренившийся антикоммунизм и стремление использовать Германию как «укрепленный вал против мирового большевизма».

    Нацистская политика выигрывала еще и потому, что в тот период все западные страны находились под влиянием мировой экономической депрессии и были погружены в собственные экономические, политические и социальные проблемы.

    Советский Союз выказывал готовность к участию в формировании системы коллективной безопасности против немецкой экспансии. Но западные страны отвергли его предложение. На это их подтолкнули нежелание сотрудничества с большевизмом и надежда на то, что экспансия Германии развернется в восточном направлении — именно против него.

    Средние и малые государства Центральной, Восточной и Южной Европы больше не были уверены, что их безопасность будет и дальше опираться на твердую поддержку со стороны западных стран. С 1936 г. во все возрастающей мере они стали тяготеть к Берлину, как к новому центру европейской силы. Это было тем более понятно, что сотрудничество с Германией сулило им экономические выгоды: немецкий рынок активно потреблял ресурсы и продовольствие этих стран в обмен на кредиты и помощь в индустриализации.

    Экспансия и подготовка войны. 1937 — 1 сентября 1939 г.

    Провал идеи создания общеевропейской системы безопасности, укрепление нацистского режима внутри страны и на международной арене позволили Гитлеру сделать в последующие годы те шаги, которые привели к кризису международных отношений в Европе и, в конечном итоге, подготовили новую мировую войну.

    Для утверждения сильного положения Германии в Европе решающее значение, по мнению нацистских дипломатов, имели дальнейшие поиски союзников. «Ось Берлин-Рим» считалась недостаточно прочной. Самым надежным представлялся союз с Англией, от которой следовало добиваться согласия с нацистскими планами экспансии на континенте. Гитлеровский посол в Лондоне Иоахим фон Риббентроп (1893-1946) настойчиво работал в этом направлении. Однако дальше заключения соглашения по флоту дело не пошло.

    Тогда Риббентроп стал активно работать с Италией и Японией над формированием «треугольника Берлин-Рим-Токио», чтобы побудить эти государства к основательному пересмотру их внешней политики в ущерб Великобритании. В ноябре 1937 г. к Антикоминтерновскому пакту присоединилась Италия, в феврале-марте 1939 г. — Венгрия и Испания. Потом его членами станут Болгария, Финляндия, Румыния. Таким образом, пакт де-юре оформил складывавшийся с начала 30-х г. блок стран-агрессоров, который под предлогом борьбы с мировым коммунизмом вел подготовку к новой мировой войне.

    В ноябре 1937 г. на встрече с руководителями министерства иностранных дел и вермахта Гитлер дал понять, что будет переходить к военным завоеваниям, не оглядываясь на Англию. При этом он заявил, что «вопрос о жизненном пространстве для немцев должен быть решен не позднее 1943-1945 гг.» и что для этого необходимо покорить Австрию и Чехию, овладев их человеческими и материальными ресурсами. Гитлер заверил слушателей, что завоевание Чехословакии не вызовет ответных действий со стороны Запада.

    Планы Гитлера относительно Чехословакии выходили далеко за пределы старых немецких экспансионистских планов. Гитлером были отвергнуты осторожные и чисто военные возражения против них, высказанные военным министром Бломбергом и верховным главнокомандующим сухопутной армии Фричем. Последовала их отставка («кризис Бломберга-Фрича»). Одновременно диктатор заменил консервативного политика, министра иностранных дел Нейрата, на нациста Риббентропа. Эти события означали усиление национал-социалистов в ущерб старым консерваторам во внешнеполитическом и военном ведомствах.

    Начинается экспансионистская фаза внешней политики нацистов, приведшая к новой мировой войне. Эту фазу можно понять только в тесной связи с политикой Запада. В ноябре 1937 г. лорд Галифакс (будущий министр иностранных дел Англии в правительстве Чемберлена) в беседе с Гитлером дал понять, что Лондон не будет возражать против изменения границ Австрии и Чехословакии в пользу Германии. Он также сказал о готовности Англии обсудить вопрос о вольном городе Данциге (Гданьске), находившемся на территории Польши под защитой Лиги Наций (Германия требовала его возвращения). Это предложение было началом политики «умиротворения» Германии со стороны западных держав, которую с 1937 г. стал решительно проводить новый премьер-министр Англии Невилл Чемберлеи.

    Австрия оказалась первым независимым государством, подвергшимся захвату нацистами. Они использовали невиданные ранее методы давления на австрийское руководство: от провокаций австрийских фашистов до требования включить своих людей в правительство. Так, министром иностранных дел и государственной безопасности Австрии стал гитлеровский ставленник Артур Зейсс-Инкварт (1892-1946).

    Западные страны и Италия не оказали никакой помощи австрийскому канцлеру Шушнигу в попытках сохранить независимость страны. После ухода его в отставку, права канцлера присвоил Зейсс-Инкварт и «попросил» германское правительство ввести войска в республику. 12 марта 1938 г. немецкие войска оккупировали Австрию. В стране был развязан настоящий террор против всех политических противников. На следующий день Гитлер подписал «Закон о воссоединении Австрии с Германией» («аншлюс»). Он превращал Австрию в немецкую провинцию «Восточная марка». С этого момента термин «аншлюс» приобрел окраску насильственного захвата территории.

    Немцы и подавляющее большинство австрийцев расценило это как огромный успех Гитлера. Западные страны обошлись ничего не значащими заявлениями, а Муссолини выразил удовлетворение аншлюсом. Только Советский Союз выступил с предостережениями и призвал к мерам коллективной безопасности. Но его голос не был услышан Западом. С присоединением Австрии улучшилось геополитическое положение Германии в Центральной Европе, расширились экономические и людские ресурсы, облегчалось продвижение Германии в юго-восточном направлении.

    Фактическое согласие Англии и Франции с аншлюсом Австрии вдохновило правительство Германии на действия против Чехословакии. Она стала второй жертвой нацистской экспансионистской политики. Как и в случае с Австрией, Гитлер стремился держать чехословацкое правительство под постоянным давлением.

    На этот раз заложником нацистской политики стало более чем двухмиллионное немецкое население, проживавшее главным образом в Судетской области Чехословакии. Фашистская пропаганда трубила об «угнетении» немцев в Чехословакии, о «подавлении их прав» и требовала передачи этой области Германии. 6 сентября 1938 г. на партийном съезде в Нюрнберге, носившем название «Великая Германия», Гитлер, как никогда прежде, резко атаковал чехословацкое правительство. Он называл его «террористическим», «преступным» и открыто пригрозил военной расправой в случае отказа от решения Судетского вопроса по своему варианту. Одновременно сходные претензии Гитлер выдвинул по отношению к Польше и Венгрии.

    Чехословацкое правительство президента Бенеша, тем не менее, решило твердо противостоять попыткам расчленения страны. Советский Союз также подтвердил Чехословакии свои союзнические обязательства по отношению к ней. В этих условиях Гитлер был вынужден отступить и прибегнуть к посредничеству Англии и Франции.

    Английская дипломатия — в лице премьер-министра Н. Чемберлена и французская — в лице главы правительства Э. Даладье в ходе нескольких встреч попыталась склонить Чехословакию к соглашению с Гитлером. Несмотря на это, 21 сентября 1938 г. чехословацкое правительство отвергло передачу Судетской области Германии. Но одновременно оно отказалось и от предложения СССР о помощи. До сих пор остается открытым вопрос о реальной возможности помощи со стороны Советского Союза, который не имел общих границ с Чехословакией.

    Немецкое правительство, чувствуя себя уверенно, выдвинуло ультиматум, согласно которому Судеты должны были быть переданы Германии не позднее 2 часов дня 28 сентября 1938 г. Одновременно нацисты продолжали пропагандистскую обработку своего народа и европейской общественности. Выступая на грандиозном митинге во Дворце спорта, Гитлер заявил о стремлении присоединить Судеты любой ценой. Чтобы успокоить Запад, Гитлер заявил одновременно, что «Судеты будут последним территориальным притязанием Германии».

    Когда был получен отрицательный ответ чехословацкой стороны, Гитлер, как Верховный главнокомандующий, отдал приказ о выдвижении на границу с Чехословакией 19 дивизий для подготовки нападения. Они стояли там, в ожидании приказа о начале наступательной операции. Однако его не последовало. Буквально в последние минуты западным странам удалось добиться от Муссолини согласия на посредничество при решении конфликта. Гитлер решил принять это предложение, чтобы не выглядеть поджигателем войны в глазах своего народа и мировой общественности. Вопрос о Судетах решался без участия Чехословакии, и соглашение между Германией, Италией, Англией и Францией выглядело как сговор против суверенного государства.

    29-30 сентября 1938 г. в Мюнхене состоялась конференция глав правительств Германии, Англии, Франции и Италии: Гитлера, Чемберлена, Даладье и Муссолини, где было достигнуто так называемое Мюнхенское соглашение. Согласно ему, с 1 по 10 октября 1938 г. Чехословакия должна была очистить Судетскую область от своей армии и управленческих структур. Великобритания и Франция выступали гарантами оставшейся части Чехословакии в случае нападения на нее. Германия и Италия присоединялись к этим гарантиям после урегулирования проблемы польского и венгерского меньшинств.

    Мюнхенское соглашение по Чехословакии означало катастрофу для этого государства. Оно было принесено в жертву «политике умиротворения» западных стран. С момента конференции вопрос о ликвидации «остатков» Чехословакии был лишь вопросом времени.

    Дальнейшие цели немецкой внешней политики были сформулированы поздней осенью 1938 г. в двух тайных выступлениях нацистских руководителей. От имени фюрера Гиммлер заявил перед высшим руководством СС, что «Гитлер создает такую великую германскую империю, которая еще неизвестна истории, и это означает покорение всего мира». Позднее, в доверительной беседе с узким кругом избранных журналистов, Гитлер сказал им, что время мирной пропаганды, которой занимался Третий рейх из внешнеполитических соображений, прошло, что немецкий народ надо постепенно психологически переориентировать на понимание того, что есть проблемы, которые «не поддаются мирному решению, и их надо решить военным путем».

    Осенью 1938 г. были подготовлены распоряжения по ликвидации остатков Чехословакии, а также по захвату немецкими войсками автономной Мемельской области Литвы и аннексии города Данцига.

    24 октября 1938 г. Германия предложила Польше возвратить Данциг под управление Германии, создать коридор на польской территории для свободного сообщения с Восточной Пруссией, продлить пакт о ненападении от 1934 г. на 25 лет и вступить в Антикоминтерновский пакт. С этого времени Польша становится следующим объектом давления Германии.

    То, что Гитлер был настроен на войну, и только на нее, показывает его выступление перед руководством армии 10 февраля 1939 г. Успехи 1938 г. он оценивал лишь как промежуточный этап своих далеко идущих планов: «Мы должны снова восстановить то, что утратили три столетия назад... Со времени Вестфальского мирного договора наш народ пошел дорогой, которая уводила нас все дальше от великой державы к нищете и политическому обессиливанию». Далее он заявил, что «обновление, которое началось в Германии с 1933 г., — это не конец, а лишь начало нового пути». Гитлер прямо заявил, что «следующая война будет мировоззренческой войной, а это означает, что она будет народной, расовой войной».

    Это выступление свидетельствовало, что программа нацизма выходила далеко за пределы империалистической программы, сформулированной старой консервативной элитой. Когда Гитлер говорил о «мировой державе», он представлял ее не как равную среди других, а как господствующую над всеми, значит, — над всем миром. В этой связи понятно, почему в конце января 1939 г. правительство отдало распоряжение о строительстве мощного надводного флота, а в марте создало имперское колониальное ведомство.

    Гитлер уже принял решение в самое короткое время покончить с «остатками» Чехословакии. 14 марта 1939 г. он пригласил чешского президента Э. Гаху в Берлин и, угрожая вторжением в страну вермахта, принудил его к капитуляции. 15 марта 1939 г. немецкие войска оккупировали «остальную Чехию», как говорили немцы. Под названием «Протекторат Богемии и Моравии» эти старинные чешские земли были включены в состав Третьего рейха. В тот же день (формально — по просьбе словацкого президента Й. Тисо) Германия взяла на себя «защиту» Словакии, которая фактически стала марионеточным государством.

    Успех аннексии «остатков» Чехословакии воодушевил немецкое правительство, и характер требований к восточным соседям Германии стал ультимативным. От Литвы она немедленно потребовала возвращения Мемельской области, и уже 23 марта 1939 г. немецкие танки вошли на ее территорию. Толпа местных жителей приветствовала возращение бывшей части Восточной Пруссии в немецкий рейх. За сравнительно небольшой промежуток времени Германии удалось, таким образом, повернуть международные дела в благоприятное для себя русло. Этому содействовала позиция западных держав.

    События весны 1939 г. показали, что нацистская Германия не устоит ни перед чем, чтобы осуществить свои агрессивные замыслы. Даже на Западе все меньше оставалось политиков, которые питали иллюзии относительно «мирных намерений» нацистов. Англия и Франция 22 марта 1939 г. договариваются между собой о взаимопомощи в случае нападения другой страны.

    Третий рейх активно готовил почву для нападения на Польшу и искусственно усиливал напряжение в польско-германских отношениях. 21 марта 1939 г. Германия предъявила Польше ультиматум о безоговорочном возвращении Данцига. В ответ на это Англия заявила о поддержке Польши (консультативный пакт от 23 марта и гарантии сохранения ее территориальной целостности от 31 марта 1939 г.). Еще раньше гарантию ее поддержки выразила Франция. «Спор о Данциге» был в действительности лишь поводом для давно запланированной агрессии против Польши.

    Польша отвергла ультиматум. Тогда командование вермахта разрабатывает план военной кампании против Польши с предполагаемым началом —1 сентября. Вся предыдущая политика западных стран убеждала нацистского диктатора, что они не намерены давать серьезный отпор Германии. В их правящих кругах царило убеждение, что следующим объектом агрессии будет СССР. Даже выступление 28 апреля 1939 г. Гитлера в рейхстаге, где он объявил о расторжении германо-польского пакта о ненападении, а также соглашения по флоту с Англией, не переубедило их.

    Германия предприняла усилия к дальнейшему укреплению отношений с Италией, подписав с ней 22 мая 1939 г. военно-политический договор, так называемый «Стальной пакт», тайный дополнительный протокол которого предусматривал взаимную дипломатическую и военную помощь в случае агрессии третьей державы. «Ось Берлин-Рим» получила военное оформление.

    После Мюнхенского соглашения и оккупации Чехословакии СССР разуверился в возможности установить с Западными державами эффективную систему коллективной безопасности и отпора агрессивным действиям Германии. В марте 1939 г., выступая на XVIII съезде ВКП(6), Сталин дал понять, что при разногласиях с нацистским режимом, Англия и Франция больше не могут рассчитывать на советскую помощь.

    С апреля 1939 г. начинается потепление отношений между СССР и Германией. Обе страны были в этом заинтересованы, так как ни та, ни другая еще не были готовы к войне друг против друга. Гитлер говорил: «СССР — слишком крепкий орешек. Не с него я буду начинать». Все же Советский Союз не полностью переориентировался на Германию, а взаимодействовал некоторое время и с ней, и с западными странами.

    Оказалось, что Германия могла предложить Советскому Союзу больше, чем западные страны и их союзники. Переговоры СССР с Англией и Францией о взаимопомощи, в случае войны, которые проходили в Москве весной-летом 1939 г., оказались в точке замерзания. В этих условиях Советский Союз сделал резкий поворот к сближению с Германией. Советское правительство взамен М. М. Литвинова назначило министром иностранных дел более влиятельного политика — председателя СНК В. М. Молотова, которому и поручило вести переговоры с Германией.

    Германия тоже была заинтересована в сближении с СССР, так как Гитлер не был вполне уверен, что Англия и Франция не выполнят своих обязательств в отношении Польши, и ему нужен был крепкий тыл на случай войны с ними. Кроме того, представлялось выгодным экономическое сотрудничество с Советским Союзом.

    23 августа 1939 г. Германия и Советский Союз заключили договор о ненападении сроком на 10 лет («пакт Молотова-Риббентропа»). В нем стороны договаривались не применять силу в отношении друг друга, консультироваться по всем спорным вопросам и не поддерживать никоим образом третью державу, если она совершит нападение на одну из сторон. Договор предусматривал отказ участвовать в какой-либо группировке, направленной против одной из сторон. Договор содержал также секретный протокол о разделе сфер влияния за счет Польши, Финляндии, прибалтийских стран и стран юго-восточной Европы.

    Этот пакт вызвал шок у всех: у западных стран, у антифашистов, коммунистов, и даже в рядах самих нацистов. Нацистская пропаганда перестала твердить о «еврейском большевизме» и борьбе с ним. Соответственно, в Советском Союзе была прекращена антифашистская пропаганда. Некоторые сторонники Гитлера расценили этот шаг как ревизию политики Германии по отношению к большевистской России, которую Гитлер всегда рассматривал как своего главного врага.

    О «пакте Молотова-Риббентропа» написано много трудов. Спор ведется о его значении в развязывании Второй мировой войны. В этом вопросе существуют полярные оценки: от ярко оправдательных мнений до столь же ярко обвинительных. Не вдаваясь в обсуждение вопроса ответственности Советского Союза за развитие событий, приведших к войне, отметим, что с его стороны заключение пакта было попыткой выйти из изоляции перед лицом усилившейся Германии и глубокого недоверия Сталина к «англо-французскому империализму». Сказывалась также давняя неприязнь Советской власти к режиму в Польше и желание получить выгоду от германской агрессии против нее. Что касается Германии, то пакт о ненападении был для нее, по словам российского историка Д. М. Проэктора, «...во-первых, формой нажима на Англию и Францию... и одновременно демонстрацией Польше безнадежности ее положения. Во-вторых, средством обеспечения тыла в случае войны на европейском Западе. В-третьих, способом дезориентации Советского Союза перед неминуемой войной с ним».

    Гитлер еще до подписания пакта, 22 августа 1939 г., на совещании высших офицеров германской армии, флота и авиации заявил: «Прежде всего будет разгромлена Польша. Я дам пропагандистский повод для начала войны». Таким поводом стала инсценировка войсками СС нападения «поляков» на немецкую радиостанцию в пограничном городе Глейвице 31 августа 1939 г.

    5. Германия в годы Второй мировой войны. Крах нацизма

    1 сентября 1939 г. в 4 часа 45 минут немецкие войска вторглись в Польшу. 3 сентября войну Германии объявила Англия, а 4 сентября — Франция. Затем к войне присоединились страны Британского содружества. Авантюризм Гитлера привел его к тому, чего он больше всего опасался — к угрозе войны на нескольких фронтах. Несмотря на нейтралитет, президент Франклин Рузвельт (1882-1945) дал понять, что материально и психологически США будут поддерживать западные страны. Советский Союз в перспективе тоже представлял угрозу для Германии, ибо Сталин рассматривал пакт о ненападении как тактический союз.

    Вторжением в Польшу было положено начало Второй мировой войне, которая была порождена идеологическими установками национал-социализма на завоевание «жизненного пространства» и покорение народов Европы. Тут надо подчеркнуть, что действия нацистов в этом направлении опирались на готовность к инициативам и послушанию со стороны вермахта и его руководства. С нацистами активно сотрудничали не только новые, но и старые слои служащих, дипломатов и предпринимателей. Последние были особенно заинтересованы в военных прибылях. Война такого масштаба не могла состояться без лояльного отношения миллионов рядовых немцев к нацистскому режиму. В годы оккупации Европы нацисты опирались также на коллаборационизм части властных структур и населения захваченных стран.

    Преобладание на континенте (1 сентября 1939 — 22 июня 1941 г.)

    Немецкое вторжение в Польшу со стороны Восточной Пруссии и Померании оставило мало шансов польской стороне. Превосходящим силам вермахта удалось прорвать польскую оборону, атаковать подвижными соединениями польские войска в глубоком тылу и захватить господство в воздухе. Немецкие бомбардировщики атаковали не только военные объекты, узлы путей сообщения, но и города, деревни, колонны беженцев.

    Отдельные польские соединения оказали ожесточенное сопротивление, солдаты и добровольцы героически обороняли Варшаву, где в результате массовых бомбардировок погибло 20 тыс. жителей. Но перевес сил Германии был слишком велик. 17 сентября польское правительство бежало в Румынию, где было интернировано.

    Союзники Польши — Англия и Франция — фактически ее предали. Всю польскую кампанию их войска отсиживались за линией военных укреплений («линия Мажино»). Фактическое бездействие союзников Польши помогло Германии беспрепятственно расправиться с этой страной, а также подготовить мощный удар по самой Западной Европе.

    Первую «молниеносную войну» немцы выиграли. Осуществилась мечта Гитлера «стереть Польшу с лица земли». Польское государство было уничтожено, а его области — расчленены. Часть польских земель, включая Данциг, вошла в состав «Великогерманского рейха», образовав новые области (гау). Остальная часть была названа «генерал-губернаторством» и, по сути, превращена в колонию для военно-экономической эксплуатации. Немцы получили в свое распоряжение польское хозяйство и 1 млн польских «иностранных рабочих» для Третьего рейха, занятых, главным образом, принудительным трудом. 26 октября 1939 г. генерал-губернатором был назначен Ханс Франк (1900-1946), с именем которого связано массовое уничтожение польского и еврейского населения.

    Уже во время военных действий в Польше проявился нацистский характер войны на Востоке как «расово-идеологической войны на уничтожение». Следом за солдатами вермахта шли специальные «оперативные отряды» (айнзацгруппы) СС. Их действия были направлены на подавление сопротивления режиму, превращение поляков в рабов рейха, преследование евреев. Уже в первый месяц войны нацисты провели в Польше 394 массовые казни, жертвами которых стали 10 тыс. польских граждан.

    «Германизация» новых территорий сопровождалась искоренением польской интеллигенции и концентрацией евреев в огромных гетто (среди других — в Варшаве). Образование больших еврейских гетто стало предисловием к более поздней физической ликвидации еврейского населения.

    17 сентября 1939 г., в соответствии с секретным протоколом к «пакту Молотова-Риббентропа», советские войска заняли восточные области Польши. На демаркационной линии между ними и немецкими войсками состоялись совместные встречи и парады. Следом, 28 сентября 1939 г., министры иностранных дел СССР и Германии подписали «Договор о дружбе и границе», где во втором, секретном, протоколе более точно определили области своих интересов. Немецкая сторона присоединяла к рейху земли от Везеля до Буга. Зоной советского влияния считались Финляндия, Эстония, Латвия и Литва, причем СССР попросил и получил «обмен» части восточной Польши на Литву.

    Таким образом, два тоталитарных государства произвели «четвертый раздел Польши», после чего два года «дружбы» между ними ознаменовались очень выгодными для Германии крупными поставками стратегических материалов и продовольствия из Советского Союза. По соглашению от 11 февраля 1940 г. Германия должна была получать из СССР медь, никель, олово, вольфрам, молибден и кобальт. С марта 1940 г. начались поставки около тысячи тонн нефти в день. Все материалы неуклонно поставлялись до 22 июня 1941 г. и составили 90,3 % от согласованного объема экспорта. Германия выполнила свою квоту поставок на 81,5 %. Советский Союз получил, некоторые виды вооружений, стальные трубы и уголь.

    Политической целью Германии в этом сотрудничестве было обеспечение нейтралитета СССР во время начала военной кампании на Западе. Нацисты хотели также усилить доверие Советского Союза к Германии, особенно в свете начавшейся активной разработки планов гитлеровского нападения на Советский Союз.

    В конце 1939 г. специальные службы по проблемам «немецкой народности» начали разработку общей концепции германизации оккупированных восточных областей и тех, которые будут покорены в будущем. Так родился человеконенавистнический «Генеральный план Ост», который предусматривал создание на территории разгромленной Польши и, особенно, Советского Союза обширной колонии из немецких поселенцев. «Неполноценные народы», согласно плану, должно были либо «отправиться» в Сибирь, либо превратиться в рабов или быть уничтоженными.

    Но продолжение борьбы за «жизненное пространство на Востоке», то есть с Советским Союзом, было невозможно без основательной подготовки армии и хозяйства. Это было важно и потому, что в действительности Гитлер хотел совместной борьбы Германии и Англии против СССР. Союз с Англией по разным причинам не получался, поэтому было принято решение сначала завоевать Западную и Северную Европу и лишь потом осуществить дальнейший прорыв на Восток. В декабре 1939 г. Гитлер отдал приказ начать подготовку к захвату Норвегии и Дании. Это диктовалось военно-экономическими соображениями: советско-финской войной (30 ноября 1939 — 12 марта 1940 г.), контролем над поставками рудных запасов Швеции, защитой северных флангов Балтийского моря.

    9 апреля 1940 г. немецкие войска высадились в Норвегии и Дании. Дания сдалась без борьбы. Норвегия, несмотря на ожесточенное сопротивление, тоже была вынуждена капитулировать 10 июня 1940 г. В стране установился жесткий оккупационный режим во главе с рейхскомиссаром Йозефом Тербовеном (1893-1945).

    10 мая 1940 г. началась агрессия Германии на Западе. Был нарушен нейтралитет Голландии, Бельгии и Люксембурга. Целью вторжения являлся разгром военных сил и капитуляция Франции, что должно было (по мысли Гитлера) побудить Англию от нее отступиться. В войне на Западе был использован оперативный план Эриха фон Манштейна (1887-1973) «подсечки серпом». Армейская группа «Б» на Севере вторглась в Нидерланды и Бельгию. Группа армий «С» ударила с юга, а моторизованные части и танки армий группы «А», поддержанные авиацией, в обход «линии Мажино», мощным рывком обеспечили главный прорыв через считавшиеся непроходимыми Арденны.

    Используя внезапность удара, передовые части немецких танковых соединений к 20 мая отрезали стоявшие севернее, во Фландрии, французские, британские и бельгийские войска от основных французских соединений. Приказ Гитлера войскам остановиться у Дюнкерка, чтобы вернуть оторвавшиеся танковые части для основной битвы с Францией, дал возможность британцам до 4 июня эвакуировать из «подсеченных серпом» войск свой экспедиционный корпус и французские части численностью 100 тыс. человек. «Загадка Дюнкерка», когда немецкие войска дали возможность противнику беспрепятственно эвакуироваться за Ла-Манш — до сих пор предмет спора историков. Немецкое командование решило принудить Англию к капитуляции путем более «выгодной» с точки зрения руководства Германии, усиленной морской и воздушной войны. 15 мая 1940 г. капитулировали Нидерланды, которые были отданы во власть «рейхскомиссару» Артуру Зейсс-Инкварту. 28 мая пала Бельгия, которая вместе с северофранцузским департаментом Норд и Па-де-Кале попала под военное руководство генерала Александра фон Фалькенхаузена (1878-1966).

    Вторая фаза наступления на Запад началась 5 июня 1940 г. на линии от Соммы до Аснея. Французам не удалось стабилизировать фронт из-за хаоса отступающих соединений и массы беженцев. 14 июня 1940 г., фактически без боя, немцы вошли в Париж. В «историческом», доставленном из музея салон-вагоне, где 11 ноября 1918 г. в ходе Первой мировой войны капитулировала Германия, 22 июня 1940 г. в Компьенском лесу было подписано соглашение о перемирии между Германией и Францией. С французской стороны его подписал маршал Петэн, назначенный главой нового французского правительства. Франция была расчленена. Германия оккупировала север Франции, аннексировала Эльзас и Лотарингию, французский флот и армия были демобилизованы. Незанятый нацистами юг остался под управлением марионеточного правительства Петэна с центром пребывания в Виши.

    После победы и в этой «молниеносной войне» Гитлер очутился на вершине своего успеха как во внутренней, так и во внешней политике. Все противники и сомневающиеся внутри страны замолчали. Шеф ОКВ Вильгельм Кейтель прославил Гитлера как «величайшего полководца на все времена». Нацистский режим укрепился.

    В то же время военный триумф Гитлера на Западе способствовал, возрастанию воли к сопротивлению нацистской агрессии со стороны Англии, особенно после того как 10 мая 1940 г. премьер-министром стал Уинстон Черчилль (1874-1965). При этом Соединенные Штаты все откровеннее выступали в поддержку Великобритании. Надежды нацистов на мир с Англией не оправдались.

    В такой ситуации летом 1940 г. в немецком руководстве стали разрабатываться планы принуждения Англии к выходу из войны. 16 июля 1940 г. была издана директива ОКВ о десантной операции против Англии «Морской лев», которая должна была начаться 15 августа. Затем срок был перенесен на сентябрь, а впоследствии вообще отложен в связи с широкой подготовкой к войне против Советского Союза. Тем не менее, руководство нацистской Германии не отказалось от планов выведения Англии из войны. Наряду с подготовкой к высадке десанта, оно решило предпринять воздушную и морскую войну против Великобритании.

    Воздушное наступление на Англию проходило в несколько этапов. Первый начался с августа. Его главной задачей было уничтожить истребительную английскую авиацию, поэтому основной удар наносился по аэродромам, командным пунктам и радиолокационным станциям. Второй этап продолжался с 5 сентября до 15 ноября. Главный удар немцы сосредоточили на крупных административных центрах, особенно — на Лондоне, чтобы парализовать руководство страны и запугать население. На третьем этапе воздушной войны (15 ноября 1940 г. — середина февраля 1941 г.) немецкая авиация сосредоточила главный удар на разрушении промышленных центров. Наконец, во второй половине апреля — начале мая 1941 г. было совершено три самых мощных массированных налета на Лондон. И все же немецкая авиация проиграла воздушную войну. Английские ВВС не только не были уничтожены, но продолжали развиваться. Немцам не удалось деморализовать англичан и сломить их волю к сопротивлению. Всего за июль-октябрь 1940 г., по британским данным, на которые ссылается в своих мемуарах У. Черчилль, англичане потеряли 915 истребителей, а немецкая авиация — 2698 самолетов.

    Одновременно с воздушным наступлением развернулась и морская война против Англии. Позиции Германии были лучше, так как она получила стратегические преимущества за счет покорения Западной и Северной частей европейского континента, а также поддержку итальянского флота. Морские и воздушные бои над морем развернулись в основном летом 1940 и весной 1941 гг. Немецкие ВМС и ВВС развили большую активность по потоплению флота союзных и нейтральных стран. Усилились действия немецкого подводного флота в охоте за конвойными судами. Боевые действия развернулись и в Атлантике.

    Военные действия на море складывались неблагоприятно для Англии. К июню 1941 г. общие потери в тоннаже Англии составили 7,6 млн брт., а английские судоверфи за это время построили новые суда только объемом в 1,4 млн брт. Англии угрожали постепенная утрата торгового тоннажа и полное нарушение судоходства — главной жизненной артерии страны. И все же Англия продолжала наращивать свои военно-морские и военно-воздушные силы. Германия проиграла «битву за Англию».

    Последней попыткой побудить эту страну к миру стал полет 10 мая 1941 г. заместителя Гитлера по партии Гесса в Англию, который от имени фюрера предложил Великобритании заключить мир с Германией. Английское правительство отвергло это предложение. Официальный же Берлин поспешил отмежеваться от этого события, Гесс был объявлен сумасшедшим.

    Одновременно с началом военной кампании на Западе в ставке главного командования уже с лета 1940 г. обсуждался план войны против Советского Союза. Он приобретал все более четкие формы по мере того, как становилось ясно, что Англия не собирается сдаваться. Было решено начать войну на Востоке без решающей победы на Западе. Уже с осени 1940 г. началась частичная переброска войск на Балтику и их перегруппировка вблизи советских границ.

    18 декабря 1940 г. последовал приказ Гитлера вермахту о начале планирования «быстрой военной кампании против Советской России до завершения войны против Англии», известный как Директива № 21 или «план Барбаросса». Соответствующие приготовления вменялось сделать до 15 мая 1941 г. Это явно противоречит предпринимаемым до сегодняшнего дня усилиям представить нападение Германии на СССР как «превентивную» войну. Гитлер решил использовать благоприятное «стратегическое окно», пока Красная Армия находилась в стадии модернизации. Как долго будет сохраняться эта благоприятная ситуация для Германии, он не знал. Кроме того, летом 1940 г. началось торможение экономических связей и охлаждение в советско-германских отношениях. Это обстоятельство дополнительно убедило Гитлера, что дольше выжидать нельзя.

    «План Барбаросса» предусматривал вероломное нападение на СССР и его разгром в короткой «молниеносной» войне («блицкриг»). Гитлеровцы планировали к осени 1941 г. довести свои войска до линии Архангельск-Волга, разбить с воздуха промышленные центры Урала и таким образом добиться капитуляции Советского Союза.

    Стратегия будущего нападения на Советский Союз обусловила действия нацистской Германии и на юге Европы. Там существовала постоянная угроза со стороны Англии, и было особенно важно взять под контроль Балканы, чтобы все силы сосредоточить для предстоящей войны на Востоке.

    Военная кампания на Балканах, начавшаяся 6 апреля 1941 г., была сравнительно недолгой. 17 апреля заявила о своей капитуляции Югославия, а 21 — Греция. Только завоевание о. Крит военно-десантными войсками (20 мая — 1 июня 1941 г.) стоило Германии значительных потерь. В Югославии был установлен кровавый оккупационный режим. Ее поражение ускорили хорватские сепаратисты — усташи, которые еще 10 апреля провозгласили «независимое», а на деле марионеточное государство Хорватия. Греция же была занята частично немецкими, частично итальянскими войсками. Эта военная кампания на шесть ценных для немцев недель отодвинула начало войны против Советского Союза, но не поколебала решимости воевать против него.

    Начало войны против СССР. Провал «блицкрига»

    22 июня 1941 г. в 3 часа 15 минут утра без объявления войны немецкий вермахт начал наступление против СССР одновременно на суше, на море и в воздухе. Румыния, Италия, Словакия, Финляндия и Венгрия присоединились к этому нападению. Немецкое руководство намеревалось отвоевать у Советского Союза важные для него военные и индустриальные центры, природные месторождения и ресурсы, «излишки» аграрных областей, прежде всего Украины, и заполучить дешевую рабочую силу. По стратегическому плану целью вермахта было молниеносным ударом в течение трех-четырех месяцев разгромить основные силы советских войск, преимущественно загнав их в «котлы» западнее Двины и Днепра, и закрепиться на линии Архангельск-Астрахань. Предусматривалось, что после отвода в октябре 1941 г. основных групп немецких войск, на занятой территории как оккупационная армия останутся 54 дивизии.

    В наступление на СССР командование вермахта бросило 153 немецкие дивизии численностью в 3 млн солдат (57 % всех сухопутных войск Германии) и 37 дивизий сателлитов Германии. Ввиду просчетов советского политического руководства, Красная Армия в первые дни и недели войны не смогла дать решительного отпора немецкому нападению. Уже в первые часы военных действий главный удар немецких ВВС пришелся на незащищенные аэродромы, в результате чего была почти полностью выведена из строя советская авиация в соединениях западной группировки войск. Сухопутные части Красной Армии также оказались не готовы к отражению такого масштабного наступления.

    В войне с Советским Союзом, как и в кампаниях 1939-1940 гг., вермахтом был использован момент внезапности: превосходство в воздухе, самостоятельно действующие и подвижные танковые части, быстрота и пробивная сила широкозахватных операций. На руку немцам оказались и неблагоприятное для Красной Армии — фронтальное — расположение воинских соединений, и недостаточная подготовка командного состава, связанная с массовыми репрессиями, и др.

    Все это привело к тому, что в первые недели войны немецкая армия (при ожесточенном, но разрозненном сопротивлении советских воинских частей) продвинулась далеко в глубь страны и захватила большое число военнопленных. В быстром темпе сухопутные части группы армий «Север» овладели Прибалтикой и 8 сентября 1941 г. на 900 дней отрезали Ленинград от остальной части страны. Группа армий «Центр» 16 июля достигла Смоленска. Группа армий «Юг» во взаимодействии с группой «Центр» 19 сентября овладела Киевом, а к октябрю — Донецкой областью и Крымом (кроме Севастополя).

    В многочисленных боях с окруженными частями Красной Армии к середине октября немецкие войска захватили в плен около 3 млн солдат и офицеров. Из захваченных за весь период войны 5,7 млн советских военнопленных — 3,3 млн погибли от голода и холода, эпидемий, массовых расстрелов и в концентрационных лагерях, преимущественно в первый год войны. Но ожесточенное сопротивление советских солдат оказалось неожиданным для немцев, обманутых расовой пропагандой нацистов. Несмотря на огромные потери, началось бесперебойное пополнение Красной Армии за счет мобилизации новых ресурсов из глубины страны. У вермахта, в сравнении с предыдущими «блицкригами», был необычайно высок урон боевой техники, особенно танков и самолетов.

    2 октября 1941 г. началось наступление на Москву группы армий «Центр» (операция «Тайфун»). Оно разворачивалось медленнее, чем планировалось. Упорное сопротивление Красной Армии, осенняя грязь, а затем — зимние холода (до -30 °С) привели в ноябре к остановке наступления в 30 км от советской столицы. Героическая оборона Москвы продолжалась до 5 декабря 1941 г., когда началось мощное контрнаступление. В результате немецкие войска были отброшены от Москвы на 100-250 км. Они потеряли 120 тыс. человек, около 3 тыс. орудий, 1 тыс. минометов, 1300 танков, 18 тыс. автомашин. Московская битва была проиграна вермахтом. «Козлом отпущения» за проигранное сражение стал главнокомандующий сухопутными силами генерал-фельдмаршал Вальтер фон Браухич. 19 декабря 1941 г. Гитлер отправил его в отставку и взял на себя непосредственное руководство военными операциями. В битве под Москвой немецкая армия впервые потерпела столь серьезное поражение. Был нанесен ощутимый удар по мифу «о непобедимости вермахта» и по стратегии «молниеносных войн».

    Гитлер с самого начала давал понять военным, что в Советском Союзе будет вестись расово-идеологическая «война на уничтожение». 30 марта 1941 г. он заявлял о будущей войне с СССР: «Речь идет о борьбе двух мировоззрений. Мы должны с самого начала откреститься от идеи солдатского товарищества. Коммунист и прежде, и в будущем не может быть товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение...».

    «Уничтожение» действительно стало лейтмотивом оккупационной политики немецких войск на территории Советского Союза. Это отразилось, например, в законе о военных судах в области действия «плана Барбаросса», а также в знаменитом «приказе о комиссарах» от 6 июня 1941 г. Приказ предусматривал расстрел комиссаров на месте без суда и следствия, вопреки всем правилам войны, признанным и Германией. Исполнительными органами войны на уничтожение стали действовавшие в тылу четыре «айнзацгруппы». Некоторые армейские соединения обеспечивали им не только поддержку, но и сами участвовали в карательных операциях.

    Военные действия гитлеровской армии сопровождались открытым грабежом ресурсов и культурных ценностей (427 музеев), принудительным угоном гражданского населения на работы в Германию. По материалам Нюрнбергского процесса всего было угнано более 4 млн советских людей.

    Массовые расстрелы и депортации населения способствовали организации на оккупированных территориях партизанского движения. Борьба оккупационных войск и партизан приобретала с обеих сторон все более ожесточенный характер. Ответом на партизанские вылазки и сопротивление оккупантам были варварские действия немцев против невинного гражданского населения.

    Итоги летней кампании против Советского Союза оказались для ее инициаторов ошеломляющими: к осени 1941 г. вермахт потерял убитыми, ранеными и искалеченными 800 тыс. человек — около четверти начальных сил в июне. Танковые соединения сохранили лишь половину своей боевой мощи. Восполнение войск шло с трудом. Напротив, Красная Армия, несмотря на существенный урон и успехи немецких войск, не была разбита. Расположенные на Урале и в Сибири индустриальные центры работали бесперебойно. Шло непрерывное пополнение людьми, техникой и вооружением. Завоеванные немцами экономические центры СССР едва ли можно было использовать для ведения войны. В окружении Гитлера в декабре 1941 г. стали проявляться сомнения, что войну против СССР вообще можно выиграть.

    7 декабря 1941 г. произошло нападение Японии на американскую военную базу в Пёрл-Харборе. 11 декабря Германия объявила войну США. Объявление войны должно было поддержать Японию в войне со США на Тихом океане, чтобы связать американцам руки. Кроме того, объявление войны было прикрытием неудавшегося блицкрига. Для укрепления пошатнувшегося престижа Германии нужны были военные успехи, и они действительно вновь появились. Летом 1942 г. немецкая армия добилась преобладания над Англией в Северной Африке и в Атлантике, а затем развернула новое наступление на Восточном фронте.

    Так называемое «второе наступление на Россию» вермахт начал 28 июня 1942 г. Поначалу оно сопровождалось крупными успехами. На Севере немецкие войска замкнули кольцо вокруг Ленинграда. Устранив бреши на линии фронта, образованные прорывом советских войск зимой и весной 1942 г., части вермахта подошли к Курску и вышли к Волге в районе Сталинграда (группа армий «Б»).

    Одновременно фронт расширился далеко на юг. Был завоеван главный Кавказский хребет, немцы достигли нефтяных районов. Однако нефтяные промыслы завоеванного Майкопа оказались негодными для эксплуатации. Вермахту не удалось достичь южных границ СССР, несмотря на водруженный нацистами флаг на Эльбрусе. Развернулись упорные бои за Сталинград 62-й советской армии под командованием генерала Василия Ивановича Чуйкова (1900-1982) с 6-й немецкой армией под командованием генерала Фридриха Паулюса (1890-1957). 23 августа 1942 г. немцы вышли к Волге. Хотя они захватили почти весь разрушенный город, овладеть им целиком не удалось. Началось одно из самых кровопролитных и жестоких сражений Второй мировой войны — Сталинградская битва.

    «Новый порядок» в Европе

    В захваченных странах Европы нацисты начали устанавливать так называемый «новый порядок». Он означал, прежде всего, обессиливание европейских стран и территориальный передел в пользу Германии и ее сателлитов. В результате этих действий с карты Европы исчезли такие государства как Австрия, Чехословакия, а затем Польша, Люксембург, Югославия. Частью Третьего рейха был объявлен ряд территорий Бельгии и Франции.

    Управление оккупированными территориями осуществлялось в соответствии с тем значением, какое нацисты придавали им в своих планах создания мировой империи. В ее центре должно было находиться «германо-арийское ядро» в 100 млн человек. К этому ядру причислялись, наряду с немцами, фламандцы, голландцы, датчане, норвежцы, шведы и швейцарцы. Планировалось, что после «победоносной» войны их территории должны будут примыкать к германскому рейху в качестве «немецких провинций».

    Оккупационный режим в отношении «расово-родственных» стран носил более или менее традиционные черты империалистической политики. Их народы получили местное управление с частичным суверенитетом. А таким странам, как Швеция и Швейцария, не без трудностей, но удалось сохранить свой нейтральный статус.

    Широкий круг образовывали союзные или дружественные Германии государства Юга Европы — Румыния, Болгария, Венгрия и Италия (до 1943 г.), а также Финляндия (до 1944 г.). В своей политике они были сильно зависимы от Германии. Франкистская Испания заняла выжидательную позицию, избегая явной поддержки как Германии, так и Италии, хотя одна ее дивизия воевала на советско-германском фронте.

    Наряду с гражданским управлением существовало и военное, подчиненное высшему немецкому командованию. Ему подлежали оккупированные западные и северные территории Франции, Бельгии, Сербии и часть Греции. Оккупационные власти Германии в своем управлении Европой опирались на многочисленные коллаборационистские, полуфашистские и националистические силы. Возникли частью авторитарные, частью фашистские или коллаборационистские режимы, тесно связанные с рейхом, такие как режим А.-Ф. Петэна во Франции, Й. Тисо в Словакии, А. Павелича в Хорватии.

    На Востоке Европы, вплоть до Урала, территория рассматривалась как предполье «немецкого жизненного пространства» — объект эксплуатации материальных ресурсов и людской силы для жителей империи. Здесь с наибольшей силой проявилась политика расового геноцида, поскольку славянским народам предназначалась участь рабов германской нации. На этих территориях проживала также большая часть европейских евреев, которым грозило полное истребление.

    В оккупированных областях Советского Союза, особенно в Литве, Латвии, Украине, немецкое управление также дополнялось участием в нем местных националистических кругов. Этим силам, как и коллаборационистам стран Северной и Западной Европы, были близки по духу пропагандистские лозунги «общеевропейского отпора большевизму» под руководством «европейского фюрера Гитлера». Добровольцы из этих областей пополняли дивизии СС на Востоке.

    Под пятой нацистов Европа стала быстро напоминать Германию: повсюду создавалась сеть концентрационных лагерей, производились аресты, осуществлялись депортации населения. На Востоке нацисты стремились посеять рознь между народами, а некоторые национальности, например, поляков — вообще вытеснить из исторической памяти, запрещая термин «поляки» и истребляя польскую интеллигенцию.

    В континентально-европейском пространстве под немецким руководством были запущены все механизмы хозяйственных планов 1930-х гг. Здесь трудились эксперты «ведомства по 4-летнему плану», министерства экономики, внешнеполитических служб, представители частных кампаний и крупной индустрии. Народное хозяйство стран-сателлитов и оккупированных стран было поставлено на службу Германии.

    Было создано огромное «принудительное хозяйство» с привлечением и жестокой эксплуатацией военнопленных и угнанных. К осени 1944 г. из 26 европейских стран было привлечено на работы в Германию 8 млн гражданских рабочих и военнопленных. Меньшая часть из них приехала добровольно, большинство же было привлечено насильственно, часто — путем смертельной охоты на людей на улицах городов, будь то на Украине, или в «генерал-губернаторстве». Только на территории Польши, в Освенциме, возник целый концерн из 39 лагерей, которые обслуживали даровой рабочей силой крупнейшие предприятия Германии. Почти вокруг всех крупных лагерей, таких как Дахау, Бухенвальд, Равенсбрюк и других располагалось кольцо прилегающих к ним так называемых «внешних» лагерей. Они обеспечивали дешевой рабочей силой предприятия СС и военные производства таких концернов, как «ИГ Фарбениндустри», «Крупп», «Даймлер-Бенц», «Фольксваген», «Бош», «Сименс», «Мессершмитт» и других. Подсчитано, что, по крайней мере, полмиллиона человек погибло в этих «внешних» лагерях от голода, рабского труда, эпидемий, побоев, расстрелов.

    На Западе и Севере Европы нацисты проявили готовность соблюдать некоторые нормы права. На Востоке же оккупационная политика осуществлялась без всякой оглядки на положение гражданского населения и показала всю чудовищность стратегии разграбления и порабощения. Наряду с военными, в этом участвовали эсэсовцы, хозяйственная бюрократия и частные предприятия. Такой подход выходил за традиционные рамки оккупационной политики империализма. Он неопровержимо доказывает, что война на Востоке была войной на уничтожение.

    Оккупационная политика в Европе быстро вызвала противоречия и конфликты внутри управленческой элиты, враждебность населения и к оккупантам, и к тем, кто сотрудничал с ними. Особую ненависть вызывала нацистская практика арестов и расстрелов заложников, зверские расправы над населением за помощь партизанам, за убийство немецких солдат и офицеров. Так случилось, например, в чешской деревне Лидице летом 1942 г., во французской деревне Орадур летом 1944 г., а массовый характер данная практика носила на оккупированной территории Советского Союза.

    Коллаборационисты даже в «братских» Германии странах не могли проводить сколько-нибудь самостоятельную политику и вызывали все большую ненависть у собственного народа. В Европе развернулось движение Сопротивления. Ожесточенные формы приняла партизанская война, особенно в Советском Союзе и на Балканах. Она отвлекала на себя значительные немецкие военные силы. С осени 1943 г. на базе партизанского движения стали формироваться антифашистские вооруженные отряды. Они особенно усилили свои действия после высадки союзников во Франции летом 1944 г.

    Война против «внутреннего врага» и Холокост

    С началом войны рухнули все преграды, которые мешали намерениям Гитлера начать в массовом масштабе искоренение «социально и расово неполноценных людей». Война могла списать все. Настал час, когда можно было осуществить то, что было запрограммировано в нацистской расовой идеологии — процесс «очищения» арийской расы в континентальном масштабе.

    «Народное обновление Европы» предусматривало уничтожение «вредных для немецкого народа элементов» — евреев, цыган, а также наследственно «неполноценных» из рядов собственной расы и «асоциальных элементов». Война создала предпосылки для начала массового вытеснения «неарийцев» (прежде всего евреев) на Восток, за пределы «старого рейха» для их уничтожения там. Нацистская пропаганда постоянно вдалбливала в головы немецких обывателей, что без уничтожения этих «врагов» стране не устоять. Согласно «Генеральному плану Ост», на территории Советского Союза большая часть славянского населения должна была сократиться «естественным путем» — за счет голода, холода, отсутствия медицинской помощи. Другая должна была обслуживать «арийских господ».

    Акции массового убийства в Германии и в оккупированной Европе, по крайней мере до 1943 г., удавалось скрывать от общественности, а просачивающиеся сведения — оправдывать как меры вынужденные. Существует тесная связь между убийствами по плану эвтаназии и так называемым «окончательным решением еврейского вопроса». С 1936 г. по программе эвтаназии в Германии отрабатывалась методика массового уничтожения людей посредством отравляющего газа. Этот опыт использовался при строительстве в 1941 г. лагерей уничтожения в Польше (Освенцим, Майданек и др.), где на начальном этапе преимущественно осуществлялись массовые экзекуции советских военнопленных. Именно на них впервые было опробовано действие газа «Циклон Б», впоследствии широко применявшегося для массового уничтожения заключенных концлагерей.

    Беспокойство среди населения по поводу эвтаназии вынудило заправил массового уничтожения людей перенести экзекуции за пределы «старого рейха» и разместить соответствующие лагеря в «новых гау»: Вартеланд и Данциг — Западная Пруссия, а также в «генерал-губернаторстве» и на оккупированной территории Советского Союза.

    Приказы о массовых казнях трактовались как «приказ фюрера», «письменное или устное распоряжение фюрера» и при строгом соблюдении тайны доводилось до соответствующих спецслужб. Приказы при этом были настолько общими по характеру, что давали палачам-исполнителям широкое поле для «инициативы». Их преступные действия покрывались при этом именем «фюрера» и освобождали от всякой моральной ответственности. Прежде всего это касалось службы рейхсфюрера СС и шефа немецкой полиции Г. Гиммлера. 7 октября 1939 г. он был назначен одновременно «уполномоченным по укреплению германской народности» и главой соответствующей службы СС. Тайное распоряжение Гитлера наделяло Гиммлера неограниченным правом насильственного устранения евреев и поляков, а также расселения этнических немцев на территории аннексированных областей Польши, «новых гау» и их «германизации». Это были первые шаги к «окончательному решению еврейского вопроса».

    Оно было ускорено, когда в 1941 г. рухнули надежды на «блицкриг» в войне с Советским Союзом, а также со вступлением в войну США. Планы гитлеровцев решить вопрос с еврейским населением «территориально» (выслать на о. Мадагаскар, сосредоточить в огромном гетто на границе Польши и СССР, выслать на крайний Север или даже в Сибирь) были отменены. Все эти планы были рассчитаны на то, чтобы, бросив евреев безо всякой помощи, уморить их голодом, жарким климатом или, наоборот, морозами.

    «Окончательное решение» стало во многом диктоваться ходом войны и проводилось неуклонно и с ужесточением. Органы СС осуществляли «спецоперации» иногда открыто, но большей частью тайно. Было много активистов и добровольных помощников, мест и способов убийств, преступных действий отдельных личностей.

    Своей организацией массовых убийств прославились «особые отряды» СС, действовавшие на Востоке. Их подразделения «A», «B», «C» и «D» проводили «борьбу с враждебными рейху элементами» на оккупированных территориях. Круг жертв постоянно расширялся: функционеры ВКП(6), комиссары, евреи в партийных и государственных органах, наконец, все живущие на востоке евреи, включая женщин и детей. В сентябре и октябре 1941 г. соединения СС стали ликвидировать все еврейские общины.

    Традиционный и глубоко укоренившийся в вермахте антикоммунизм и антисемитизм, а также воздействие нацистской пропаганды помогали солдатам и офицерам переступать моральные границы и поддерживать массовые экзекуции. Война вермахта «на уничтожение» в первые девять месяцев войны с Советским Союзом стоила жизни около 750 тыс. евреев и других граждан Советского Союза. В одном только Бабьем Яру под Киевом 29 и 30 сентября 1941 г. было расстреляно почти 34 тыс. евреев.

    Вторым важным шагом по подготовке уничтожения европейских евреев (Холокоста) было их перемещение в гетто за пределы рейха. Систематически оно началось с октября 1939 г., когда последовала их депортация из «новых земель» и Австрии в «генерал-губернаторство». Спустя два года началось выселение евреев из «старого рейха» в гетто Лодзи, Риги, Минска и Ковно, а с начала 1942 г. — прямо в лагеря уничтожения. Из 134 тыс. евреев, остававшихся в Германии к началу войны, уцелело 8 тысяч. С 1942 г. началась депортация евреев из всех европейских стран, оккупированных нацистами. Это служит серьезным доказательством, что все эти действия были идеологически и мировоззренчески мотивированы.

    Фаза «геттоизации», которая рассматривалась как «переходная» стадия к последующему физическому уничтожению, потребовала создания отлаженной бюрократической машины и служебного рвения. Надо было составлять списки людей, адреса, координировать отправку, вовлекать полицию, кооперироваться с коммунальными службами, охранять места сбора людей, учитывать сбережения и имущество жертв. Все это проводилось с послушанием и бюрократической точностью. Тысячи помощников, которые были маленькими, но бесперебойно работающими колесиками огромной машины массового убийства, не хотели ничего знать или успокаивали себя тем, что речь идет о «высылке на работу куда-то на Восток». Так думали и многие жертвы. Депортации между тем проходили (как и сбор людей) на глазах у населения, на железнодорожных станциях, в нечеловеческих условиях и с жертвами.

    Непрерывно прибывавшие в гетто транспорты порождали хаос и неразбериху. Полицейские власти самочинно расстреливали людей. Условия жизни в гетто Варшавы, Лодзи и др. городов были невообразимо ужасными: голод, эпидемии, болезни, физическое и психическое истощение уносили тысячи жизней. Осенью 1941 г. началась «зачистка» гетто, и их жертвы были отправлены в лагеря уничтожения.

    Неудачи вермахта на Восточном фронте усилили ненависть к «врагам-евреям». По мере отдаления дня «окончательной победы» Третьего рейха, приближался день «окончательного решения еврейского вопроса». Важный шаг к этому был сделан на совещании руководства СС с многочисленными представителями государственных и экономических служб рейха 20 января 1942 г. в Ванзее (пригород Берлина). «Конференция» постановила «упорядочить» и поставить на конвейер дело уничтожения людей. Работоспособная часть должна была трудиться до их уморения работой и полуголодным существованием. Другая часть (старики, женщины, дети, нетрудоспособные) подлежала немедленной отправке в газовые камеры и крематории. Массовое убийство евреев и других безвинных жертв становилось все труднее скрывать, и это усиливало ненависть к оккупантам.

    Но не все еврейское население было подобно «обреченному на бойню скоту». И в нечеловеческих условиях гетто люди проявляли мужество и сострадание. Самой известной попыткой изменить свою судьбу стало восстание евреев весной 1943 г. в Варшаве. Жители гетто протестовали против его ликвидации и высылки 70 тыс. остававшихся там людей в лагеря. Восстание потерпело поражение, а над его участниками была учинена кровавая расправа.

    Начало войны послужило толчком к активизации строительства концентрационных лагерей внутри рейха, усилению эксплуатации в них рабской силы и росту массовых акций уничтожения людей. По мнению руководства СС в лице Г. Гиммлера, Р. Гейдриха, Адольфа Эйхманна (1906-1962) и др., массовые расстрелы людей имели «психические границы» и для палачей. Надо было придумать более «гуманные методы» уничтожения. Поэтому параллельно с массовыми расстрелами уже с осени 1941 г. стало практиковаться уничтожение людей с помощью газовых камер. Массовое отравление людей угольным оксидом и газом «Циклон Б» становилось «анонимным». Теперь жертвы и палачи не стояли друг против друга и не было необходимости смотреть друг другу в глаза. По распоряжению Гиммлера для подобных «гуманных» целей было построено первоначально три лагеря: Белзец, Собибор и Треблинка, где до октября 1943 г. было истреблено более 1 млн 600 тыс. людей. В окрестностях Лодзи действовали передвижные газовые камеры, замаскированные под грузовые автомобили, а также был построен лагерь Хелмно, где до июля 1944 г. было уничтожено еще 1,5 млн заключенных. Самым крупным лагерем, а также символом рабского труда и массового уничтожения стал лагерь Освенцим (Аушвиц), построенный в 1940 г. в 60 км от Кракова. По разным данным, в нем было уничтожено от 1 до 4 млн человек, главным образом евреев.

    Каким образом нацистскому режиму удалось в течение нескольких лет провести столь полномасштабную организацию массовых убийств и найти столько помощников для осуществления этой чудовищной антигуманной акции? Этот вопрос до сих пор будоражит историков и общественность не только Германии, но и других стран, ввиду исключительности этого явления. Очевидно, что простого и однозначного ответа нет. В Холокосте переплелись и мировоззрение нацистов, и политические события, и конкретные обстоятельства войны, и убийственная сила технической модернизации, и особенности менталитета немцев и евреев. Нацисты держали в глубокой тайне масштабы своих преступлений, и вплоть до конца войны никто их не мог себе представить — включая жертв. Слухи ходили, но никто точно ничего не знал.

    Сыграло свою роль и стремление немецких службистов проявлять рвение и получать награды за свою преданность в виде звезд, орденов, «почетных знаков», должностей и пр. Конкурирующие друг с другом структуры партии, СС, полиции, «специально уполномоченные» органы выслуживались перед Гитлером, хотели доказать свою незаменимость и компетентность. Заявления Гитлера о необходимости «освободить от евреев» определенные территории и большие города давали широкое поле для проявления собственной «инициативы» их руководителей, и они действовали, зачастую, без прямого приказа. Сотни тысяч немцев стали прямыми или косвенными участниками преступлений Третьего рейха. Ответственность часто скрывалась за необходимостью выполнять приказы. Четкая граница вины за убийство размывалась.

    Немцев также строго наказывали за сочувствие преследуемым лицам. Пропаганда, террор и страх сделали все, чтобы они были поставлены в положение: «Ничего не хочу знать об этом». Тем выше было мужество тех немногих, кто выражал сочувствие преследуемым и помогал им, несмотря на угрозу собственной жизни.

    Сталинградская «катастрофа» и поражения 1943 г.

    Непрерывные и ожесточенные уличные бои в Сталинграде и на берегу Волги на всем протяжении осени 1942 г. ослабили немецкие войска. Начавшееся 19-20 ноября 1943 г. наступление советских войск Донского фронта в северо-западном и южном направлениях завершилось образованием «котла» для 6-й немецкой армии между Сталинградом на Волге и Калачом-на-Дону. В окружении оказались 250 тыс. солдат и офицеров во главе с Паулюсом. Чтобы поднять моральный дух солдат и офицеров Гитлер спешно (произошло это только за день до капитуляции) обещал поддержку с земли и с воздуха и присвоил Паулюсу звание генерал-фельдмаршала. Но попытки прорваться на помощь окруженной армии успеха не имели. Советские войска пресекли также ее снабжение с воздуха.

    Немецкая армия, рассеченная на две части, была принуждена капитулировать в начале февраля 1943 г. В ходе боев в «котле» погибли около 140 тыс. немецких солдат и офицеров, 34 тыс. умерли от ранений, 91 тыс. попала в советский плен (в том числе и Паулюс со своим штабом), и только около 6 тыс. из них после войны вернулось на родину. В связи с катастрофой немецких войск в Германии был объявлен государственный траур.

    Сталинградское поражение вызвало смятение в умах немецких солдат и гражданского населения. Именно после «трагедии Сталинграда» у немцев зародился червь сомнения в возможности «конечной победы», о которой твердила нацистская пропаганда. Началось разрушение «мифа Гитлера». Поражение немцев под Сталинградом активизировало движение Сопротивления в Европе. В высших военных кругах Германии формируется заговор против Гитлера.

    Инициатива на Восточном фронте теперь перешла, в основном, на сторону советских войск. Чтобы как-то стабилизировать обстановку, Гитлер летом 1943 г. отдал приказ совершить двусторонний охват советской линии фронта от Курска на севере и до Орла на юге (операция «Цитадель»). Это привело к самому грандиозному танковому сражению Второй мировой войны. С обеих сторон в нем участвовало по 1200 танков и самоходных орудий. Танковая атака немцев была остановлена советским контрнаступлением 12 июля. Сражение, в результате которого вермахт потерял около 400 танков, было выиграно советскими войсками. Всего в ходе битвы на Курско-Орловской дуге было разгромлено 15 дивизий вермахта, и советские войска продвинулись на 150 км на запад. Ухудшила положение немцев высадка западных союзников на Сицилии, которая принудила направить часть немецких военных сил в Италию.

    После Курско-Орловского сражения Германия потеряла стратегическую инициативу и больше не предпринимала широких наступательных операций. Перевес сил на Восточном фронте оказался у Советского Союза. Контрнаступление Красной Армии привело в конце 1943 г. к освобождению от немецкой оккупации территории от Витебска до Азовского моря. Крым был отрезан и изолирован от наземных немецких соединений. Чтобы остановить дальнейшее продвижение советских войск на Запад, Гитлер взял на вооружение оборонительную стратегию с ограниченными наступательными контрударами. Но остановить Красную Армию уже не удалось. При отступлении, согласно тактике «выжженной земли», немцы разрушали все транспортные и жизненные коммуникации, угоняли в Германию работоспособное население.

    К неудачам на Восточном фронте за период 1942-1943 гг. добавилось неблагоприятное для немецкой армии положение в Северной Африке. 3 ноября 1942 г. в битве под Эль-Аламейном (100 километров западнее Александрии), несмотря на приказ Гитлера «держаться любой ценой», британским войскам удалось достичь решающей победы над немецким африканским корпусом под командованием генерала Эрвина Роммеля (1891-1944). Англо-американская высадка в Марокко и Алжире 7-8 ноября под командованием американского генерала Дуайта Эйзенхауэра (1890-1969) заставила 13 мая 1943 г. остатки африканского корпуса немецкой армии капитулировать перед превосходящими силами противника. Ответом на активизацию действий союзников явилась оккупация немецкими войсками южной части Франции, с целью воспрепятствовать проникновению англо-американских и французских соединений генерала Шарля де Голля (1890-1970) на эту территорию.

    Англо-американские вооруженные силы высадились на юге Италии 10 июля 1943 г. Одновременно неблагоприятным образом для Германии складывалась внутриполитическая ситуация в этой стране. 25 июля 1943 г. Муссолини был арестован. Начался развал фашистского режима. Гитлер приложил немало усилий, чтобы хотя бы частично восстановить свое влияние в Италии. Последовала военная оккупация северной части страны, а 12 сентября Муссолини, освобожденный в результате спецоперации СС, провозгласил образование Итальянской социальной республики и возглавил марионеточное правительство с резиденцией в небольшом городке Сало (Республика Сало).

    Постепенно, в течение 1942-1943 гг., немецкие вооруженные силы утрачивали свои господствующие позиции в Атлантике, и к началу 1944 г. перевес оказался на стороне западных союзников. Они фактически поставили под свой контроль морское, воздушное и радиолокационное пространство, подготовив тем самым свою высадку на севере Франции. Таким образом, в 1943 г. военно-политическая ситуация, благодаря самоотверженной борьбе солдат и офицеров, умелому командованию стран антигитлеровской коалиции, сильно изменилась. Немецкие и итальянские войска потерпели поражения в Сталинградской битве, а также в битвах на Курско-Орловской дуге, в Тунисе; фронт в Северной Африке был ликвидирован.

    3 сентября 1943 г. Италия вышла из войны, 29 сентября — официально капитулировала, а 13 октября 1943 г. новое итальянское правительство объявило войну Германии. Таким образом, «ось Берлин-Рим» перестала существовать, начался распад фашистского блока. На Тихом океане и в Юго-Восточной Азии обстановка также изменилась в пользу США и Великобритании. Завершился коренной перелом в ходе Второй мировой войны, стратегическая инициатива перешла в руки антигитлеровской коалиции.

    Повседневность «тотальной войны»

    Жизнь населения в самой Германии различалась в начале войны и со второй ее половины. Вначале казалось, что она протекает вполне нормально. Используя ресурсы оккупированных стран, власти не торопились с введением более жестких условий работы военного времени.

    Вплоть до 1942 г. немецкий народ воспринимал войну опосредованно: она велась где-то далеко за пределами страны. Людские потери на фронтах затенялись победными и громкими реляциями нацистской пропаганды. Она чествовала павших как героев борьбы «за величие Германии», а семьи убитых и раненых окружались почетом и социальной заботой со стороны режима. Простому населению казалось, что «окончательная победа» близка и скоро наступит всеми желанный мир, начнется новое, мирное обустройство Европы, где немцы займут подобающее победителю место.

    В то же время с началом войны в рамках эвтаназии стало осуществляться массовое умерщвление физически и душевнобольных. Чтобы не возбудить в народе беспокойства, эта акция тщательно маскировалась бюрократическим, условным языком и проводилась в соответствующих закрытых учреждениях. По последним данным, ее жертвами стали около 100 тыс. человек, которые были отравлены газом в передвижных грузовиках или в специальных учреждениях посредством инъекций, отравлений таблетками, расстрелами или доведением до смерти голодом. Местами уничтожения лиц, приговоренных к эвтаназии, служили специальные лагеря и заброшенные замки в различных землях Германии.

    Несмотря на покров тайны, которым была окутана эвтаназия, о ней стало известно, и в людях пробудился страх и беспокойство. В отличие от евреев, которые были фактически отделены от остального населения глухими стенами нацистских законов, проживанием в гетто и «общением» только с гестапо, «асоциальные элементы» были гражданами Германии, имели родственников, номинально или фактически были членами церковных общин. Доверие к «фюреру» могло рухнуть, что затрагивало не только «отечественный фронт», но и солдат на полях сражений. Это стало особенно опасным, когда случаи эвтаназии подверглись осуждению со стороны некоторых деятелей церкви. Наиболее непримиримо и открыто 3 августа 1941 г. выступил с таким осуждением мюнстерский епископ Клеменс фон Гален (1878-1946). Гитлер был вынужден 24 августа отдать устное распоряжение о прекращении «акции Т4». Однако тайные убийства больных и нетрудоспособных продолжались до конца войны.

    С 1942 г. немецкое гражданское население постепенно начало непосредственно втягиваться в войну, особенно, когда воздушный английский флот стал совершать регулярные (в основном ночные) воздушные налеты и бомбить города Германии. К этому добавились неблагоприятные для немцев изменения на фронтах в 1942-1943 гг. Они вынудили перейти к началу мобилизационной компании в самом рейхе, которая охватила все сферы общества под лозунгом «тотальной войны». В секретном указе Гитлера от 13 января 1943 г. относительно подготовки тотальной войны говорилось: «Необходимо предпринять все усилия для защиты рейха, охватить всех работоспособных или незанятых в производстве мужчин и женщин. Мы должны сделать годных к военной службе мужчин свободными только для одной цели — посылки на фронт».

    Для психологической подготовки к условиям «тотальной войны» Геббельс произнес 18 февраля 1943 г. во Дворце спорта в Берлине яркую пропагандистскую речь. Под рукоплескания собравшихся он десятью риторическими вопросами «обосновал» необходимость поддержки нацией «тотальной войны», заявив, что «по необходимости, она будет еще тотальней и радикальнее, чем мы можем сегодня ее себе представить». В июле 1944 г. Геббельс был назначен «Генеральным уполномоченным по тотальному вовлечению в войну». Все средства пропагандистской машины — от обещания применить «чудо-оружие» до введения «особых летучих судов» — были направлены на искоренение остатков сопротивления в народе.

    В ходе «тотальной войны» был осуществлен полный переход к военной экономике. Министром вооружений и военного производства был назначен Альберт Шпеер — незаурядный организатор и человек из ближайшего окружения Гитлера. Были также созданы коллегиальные службы «центрального планирования», которые стали действенным органом управления. Они ориентировалось, в первую очередь, на потребности производства военных материалов и тотальную мобилизацию всех материальных и людских ресурсов. Между 1942 г. и летом 1944 г. произошло утроение объема производства вооружений (322 % от объема 1942 г.). По сравнению с 1941 г. в шесть раз увеличилось производство тяжелых танков и в четыре раза — самолетов. Несмотря на эти достижения, производство военной продукции в сравнении с державами антигитлеровской коалиции отставало. Вследствие утраты румынских нефтепромыслов стал ощущаться недостаток жидкого моторного топлива.

    Стали закрываться невоенные предприятия и все большее число рабочих привлекалось к производству вооружений. Еженедельное рабочее время разрешалось увеличивать до 72 часов, а для женщин и молодежи — до 60 часов (например, при производстве истребителей). Но в среднем, по данным немецких ученых (В. Ф. Вернера и Р. Вагенфюра), продолжительность рабочей недели в промышленности колебалась в 1941-1944 гг. между 49,5 и 48,5 часами. Было разрешено отменять отпуска, но воскресные и праздничные дни сохранялись. Были ограничены работа почты и железнодорожного транспорта, а также потребление электричества и газа.

    Но для военного производства важнее была беспощадная эксплуатация иностранной рабочей силы, военнопленных и принудительных рабочих. К сентябрю 1944 г. на работах в Германии находилось 7,8 млн иностранных гражданских рабочих и военнопленных почти из всех европейских стран. Они использовались не только в военном производстве, но и в других отраслях хозяйства.

    Положение принудительных рабочих зависело от принадлежности к «расе». Поляки и советские «восточные рабочие» («остарбайтеры») стояли на самой нижней ступеньке этой «иерархии». «Остарбайтеры» были строго изолированы от населения. У них были худшие условия жилья и работы, меньшая зарплата. Их рацион питания лежал на грани физического существования. Они должны были носить нашивку на груди или нарукавную повязку со знаком «Ост» и подвергались множеству дискриминационных распоряжений. Иностранные рабочие жили в рабочих лагерях, число которых достигало 20 тыс. Гитлер постоянно требовал ужесточения эксплуатации насильно привлеченных иностранных рабочих и военнопленных. Они и стали основными жертвами тотальной войны.

    Эксплуатация иностранной рабочей силы позволяла руководству рейха беспрепятственно осуществлять мобилизацию немецких рабочих на фронт. В то же время, это сдерживало полную мобилизацию на работу немецких женщин. Только небольшая часть из них была действительно занята в военном производстве. Гитлеровская бюрократическая и пропагандистская машина делала все, чтобы немецкая женщина продолжала выполнять свою роль жены и матери, крепить «внутренний фронт». Усилилось также ограбление экономики оккупированных стран в пользу германского рейха. Главным средством обеспечения для немцев благополучного жизненного стандарта было использование материальных и людских ресурсов оккупированных стран, рабского труда «лагерного хозяйства» СС, ограбление и притеснение «неарийцев».

    Немецкое гражданское население стало напрямую ощущать тяготы войны с началом в 1943 г. так называемой «бомбовой войны» англо-американских союзников против Германии. Английский и американский воздушные флоты скоординировали свои действия с целью «непрестанного разрушения и паралича немецкой индустриальной, военной и хозяйственной системы, подрыва готовности к борьбе немецкого населения, решающего ослабления его способности к вооруженному сопротивлению». С мая 1943 г. ночные бомбардировки англичан комбинировались с дневными американскими.

    Население страны уже непосредственно было втянуто в войну, в результате которой в сознании немцев стерлась граница между «фронтом» и «тылом». Первым городом, который между 25 июля и 3 августа 1943 г. превратился в развалины, был Гамбург («операция Гоморра»). А затем еще много больших городов Германии обратились в руины. Почти в самом конце войны (в ночь с 13 на 14 февраля 1945 г.) был уничтожен Дрезден. Разом погибало огромное количество гражданского населения (Гамбург — 30 482 человек; Дрезден — 25 тыс. человек). Война между союзниками по антигитлеровской коалиции и Германией становилась все более безжалостной, ожесточенной и непримиримой. В последние ее месяцы миллионы немцев были в состоянии панического бегства, находились под влиянием страха смерти и неопределенности существования.

    Стал ощущаться недостаток продуктов. Были введены продовольственные карточки, ордера и талоны на покупку или получение определенных промышленных товаров. Перед магазинами выстраивались очереди. Систематические налеты и бомбовые удары загоняли людей в подвалы и бомбоубежища. Стал повседневностью страх за судьбу своих родственников и друзей на фронте. Рабочий день был удлинен, темп работы ускорился. Немцы приобретали печальный опыт людей покоренных ими стран и народов.

    Неимоверно усилился гнет и преследования со стороны СД и гестапо. Усилились репрессивные санкции за «политические проступки». Появились новые типы действий, за которые люди подвергались наказаниям, такие как «порча станков и оборудования», «экономический саботаж», «нанесение вреда народу», «слушание иностранного радио». Санкции за такие «преступления» были нечетко разграничены. И это позволяло судьям «особых» и «народных» судов значительно расширять границы наказаний.

    Аппарат наблюдения и преследования настолько расширился (в него входили и гестапо, и СД, и полиция, и партийные инстанции, и службы ДАФ, и др.), что население теперь всегда было в поле зрения этих служб как в общественной, так и в частной жизни. Во время войны контроль еще более усилился за счет поощрения доносов друзей, знакомых и даже родственников, которые сообщали «соответствующим» инстанциям о ходящих в обществе «враждебных» слухах, анекдотах и о «разлагающем» влиянии сомнений относительно «конечной победы национал-социализма».

    Огромные нагрузки легли на женщин, особенно работниц: забота о семье, занятость на производстве, стояние в очередях, долгий путь на работу и обратно, ночные бомбежки, военные тревоги. И все же «женский немецкий фронт» проявил незаурядную стойкость. Несмотря на проявления недовольства условиями труда и тяготами военных будней, дело не дошло, как в Первую мировую войну, до массовых забастовок, голодных бунтов и «продовольственных» демонстраций. Добровольное «повиновение» было обеспечено политикой в области защиты материнства и детства, уравниванием зарплаты мужчин и женщин на общественной службе, социальными льготами. Кроме того, женские нацистские организации, ДАФ и «Народное вспомоществование» добились почти полного охвата своими мероприятиями женского населения Германии, осуществляя одновременно функции доноса и запугивания.

    Кампании по вовлечению населения в «тотальную войну» шли с перерывами: после поражения под Москвой 1941-1942 гг., после поражений под Сталинградом и на Курской дуге 1943 г., после бомбовых ударов по важнейшим индустриальным городам начала 1944 г. Тотальная война обнажила истинное лицо нацистского режима. Оно проявилось в развалинах разрушенных городов, в длинных очередях за продовольствием, в непрерывных звуках сирен и ночных бомбежках, в удлинении рабочего дня свыше 12 часов, в закрытии не важных для войны предприятий, столовых, театров и оперы, в расправах с «врагами народа». Молодежь 15-17 лет была мобилизована в зенитные части распоряжением от 26 января 1943 г. Последний резерв для защиты отечества — «народное ополчение» (фольксштурм) — указом Гитлера от 25 сентября 1944 г. составили немцы, по той или иной причине негодные к строевой службе, в возрасте от 16 до 60 лет.

    Посредством бомбовой войны союзники надеялись сломить моральный дух и посеять среди немцев желание капитулировать, прежде чем хотя бы один иностранный солдат вступит на германскую землю. Но этого в полной мере достичь не удалось. Наоборот, под угрозой с воздуха солидарность немцев с режимом на земле усилилась. Солдаты отчаянно сражались, а гражданское население стойко переносило ужасы бомбовых ударов. Усилилась взаимопомощь и организованность людей в ликвидации последствий бомбежек, в эвакуации женщин, детей, стариков и раненых во внутренние районы страны. Рабочие стремились как можно быстрее запустить свои станки для восстановления производства. Но это уже, по большей части, не было связано с идеологией и политическими убеждениями, а соответствовало потребности спасти себя, каким-то образом жить дальше и работать даже после поражения. Нацистский же режим использовал эти естественные для людей желание и энергию, чтобы становящуюся бессмысленной борьбу продолжать до «пяти минут после двенадцати».

    Во время «тотальной войны» началось разрушение мифов и легенд нацистской пропаганды. Ощутимый удар был нанесен мифу о «единстве фюрера и народа». Внешне немцы сохраняли лояльное отношение к фюреру: они вскидывали руку в «немецком» приветствии, но тут же рассказывали о руководстве страны анекдоты. Несмотря на все запреты, слушали иностранное радио. На немцев сильно подействовала «Сталинградская катастрофа»: росли апатия, фатализм и страх, что рано или поздно Красная Армия вступит на немецкую землю и за все отомстит.

    В ходе войны был разрушен еще один миф нацистской пропаганды — миф о «народном сообществе». Реальность войны показала, что миры бедных и богатых совсем разные, тяготы войны в них переносят по-разному. Женщины из «высших слоев» не знали трудовой повинности и выказывали меньшую готовность к самопожертвованию, чем представительницы из «низших слоев». Очень сильно различалась жизнь семей в разрушенных бомбами городах с их скудным рационом питания и жителей сельской местности, имевших свой клочок земли. Борьба за собственное выживание сделалась самой насущной заботой большинства людей.

    Активизация деятельности антифашистского Сопротивления

    В период войны антифашистская борьба развернулась и в оккупированных областях, и на территории Германии. В самой стране она расширилась и стала представлять собой смесь «традиционного» Сопротивления нацизму — со стороны коммунистов и социал-демократов — и «нетрадиционного» — со стороны консерваторов, бюрократии, военных кругов и представителей церкви. Сопротивление режиму наблюдалось и среди части молодежи.

    В рядах «буржуазного» Сопротивления большую роль играл моральный аспект, например, нарушение присяги или отрицание убийства по религиозным мотивам. Часто главной побудительной причиной прихода новых участников в Сопротивление становились их совесть и опыт войны на Востоке с ее массовыми убийствами и депортациями. Коммунистическое и социалистическое Сопротивление было мотивировано, в основном, политической и идеологической традицией.

    Показательной в этом смысле стала деятельность образованной в 1940 г. в Берлине коммунистически ориентированной группы ученого Арвида Харнака (1901-1942) и сотрудника штаба ВВС Харро Шулъце-Бойзена (1909-1942). В гестапо это группа получила название «Красная капелла». Она распространяла антифашистские листовки, обсуждала послевоенное будущее Германии. Подготовка Гитлером войны против СССР побудила руководителей группы к сотрудничеству с советской разведкой, которой передавалась ценная военная информация. Группа хотела любой ценой (даже путем шпионажа против родной страны) приблизить конец Третьего рейха. Абвер и гестапо выследили «Красную капеллу». Более 100 мужчин и женщин были арестованы, приговорены к казни или заключению.

    Среди коммунистов довольно активно действовали в 1942-1944 гг. группы под руководством Бернхарда Бестляйна (1894-1944) и Франца Якоба (1906-1944) в Гамбурге и Антона Зефкова (1903-1944) в Берлине. Они попытались установить контакты с другими оппозиционными кружками, образовали подпольные ячейки на военных предприятиях. При попытках установления контактов с консервативной оппозицией ее руководители были арестованы и казнены в июле 1944 г.

    Среди молодежного Сопротивления в 1942-1943 гг. наибольшую известность получила группа мюнхенских студентов. Во главе ее стояли Софи (1921-1943) и Ханс (1918-1943) Шолль (сестра и брат), Александр Шморелль (1917-1943). Они писали антифашистские лозунги, распространяли листовки, называя их «Листовка Белой розы», а позднее — «Листовка движения Сопротивления в Германии». Их лозунгами были: «Свобода», «Покончим с Гитлером», «Гитлер — убийца миллионов» и т. п. Они были смелыми, но неопытными в конспирации. При открытом распространении листовок в университете 18 февраля 1943 г. была арестована С. Шолль, а позднее — остальные участники группы. Большая часть из них была казнена.

    Новый импульс к оживлению деятельности заговорщиков среди консерваторов дала начавшаяся война против СССР, особенно то обстоятельство, что она носила преступный характер со стороны нацистского военного руководства. 1941-1942 гг. стали новым периодом деятельности оппозиции, когда Карл Герделер стал центральной фигурой буржуазного Сопротивления. Многие его сторонники выступали за прекращение войны только на западном фронте, чтобы все силы Германии сосредоточить на восточном. В их планах много внимания уделялось послевоенной европейской интеграции, где немецкие вооруженные силы играли бы важную роль.

    Военная оппозиция установила контакты с антифашистами из так называемого «кружка Крайзау» во главе с Гельмутом фон Мольтке (1907-1945). В этом кружке в 1942 и 1943 гг. встречались представители всех общественных и политических направлений, оппозиционных Гитлеру. Они выступали преимущественно за прекращение войны на всех фронтах и были сторонниками глубокого демократического обновления Германии.

    Параллельно, среди военных с лета 1943 г. активизировалась группа молодых решительных армейских офицеров высшего и среднего звена. ФрицЛиндеман (1894-1944), Хеннингфон Тресков (1901-1944), Клаус Шенк фон Штауффенберг (1907-1944) и др. намеревались убить Гитлера, арестовать руководство СС, провозгласить окончание войны на всех фронтах, отказаться от захваченных территорий и открыть дорогу демократическому развитию Германии.

    Непосредственным организатором покушения стал полковник Шенк фон Штауффенберг — начальник штаба при командующем резервной армией, участник военных кампаний, человек, возмущенный зверствами нацистов в Польше и СССР. Он был смелым офицером и настоящим патриотом. Используя свой доступ в штаб-квартиру Гитлера «Вольфшанце», он попытался 20 июля 1944 г. осуществить задуманное, пронеся на совещание бомбу с часовым механизмом. Вскоре после его отбытия из штаб-квартиры бомба взорвалась, но покушение оказалось неудачным. Гитлер получил лишь легкую контузию. Несогласованность действий и колебания некоторой части заговорщиков помешали им изолировать Гитлера и руководство нацистской Германии. Заговор провалился, хотя, казалось, был тщательно продуман и подготовлен. Непосредственные организаторы покушения, в том числе Шенк фон Штауффенберг, были убиты в ближайшие часы. Некоторые военные, причастные к заговору, узнав о провале, застрелились. К суду было привлечено около 700 человек. По стране прокатилась волна арестов, судов и казней.

    Большинство населения, измотанное тяготами войны, удовлетворилось пропагандистским объяснением, что покушение на Гитлера было совершено «маленькой кликой безответственных офицеров». Заговор 20 июля 1944 г. является одной из самых ярких и героических страниц Сопротивления нацистскому режиму в Германии.

    Немецкое движение Сопротивления существовало и в эмиграции. Его наиболее крупные политические центры находились в Москве и в Мексике. Немецкие эмигранты — политики, писатели, журналисты — выступали на страницах антифашистской печати, подготавливая демократическое обновление страны после разгрома фашизма. Они выступали по иностранному радио, разоблачая нацистский режим (как, например, Томас Манн).

    Особенно большую активность развернул созданный по инициативе советского руководства 13 июля 1943 г. под Москвой Национальный комитет «Свободная Германия» (НКСГ). В него вошли представители военнопленных и коммунистической эмиграции. Члены НКСГ вели агитационную работу среди военнопленных солдат и офицеров вермахта. На линии фронта через громкоговорители они призывали немецких солдат к сдаче в плен и к борьбе против Гитлера.

    Действия антифашистов в самой Германии были, преимущественно, разрозненными и не нанесли нацистскому режиму серьезного ущерба: слишком велики был террор, воздействие нацистской пропаганды и предвоенной «мирной» политики Гитлера. Но, несмотря на слабости и неудачи антифашистского Сопротивления, оно показывает, что не все поголовно немцы были нацистами, что существовала «другая» Германия, которой были небезразличны муки и страдания людей при национал-социализме, и которая стремилась к устранению режима и обновлению страны.

    Конец Третьего рейха и итоги войны

    Военное поражение Третьего рейха началось с июня 1944 г. и проходило параллельно на западном и восточном фронтах. 23 июня 1944 г. началось наступление Советской Армии, результатом которого стал крах немецкой группировки армий «Центр» на Восточном фронте. Несмотря на их сопротивление, поражение было еще ужаснее, чем катастрофа под Сталинградом. Только в боях за Белоруссию вермахт потерял 400 тыс. солдат убитыми, ранеными и пленными. К концу августа 1944 г. Советский Союз был полностью освобожден от немецких захватчиков.

    Крупномасштабное наступление советских вооруженных сил позволило им до конца 1944 г. выйти к Балтийскому морю у Мемеля (с окружением немецкой военной группировки войск «Курляндия») и на границу Восточной Пруссии. Фронт проходил с севера от Вислы у Варшавы на юг через Румынию, Болгарию и Венгрию до Будапешта. Продвижение советских войск вдоль Дуная вынудило немецкое командование переместить группу армий «Е» из Греции и Югославии. В ходе боев немецкий вермахт потерял десятки дивизий. Почти 100 дивизий требовали до 80 % замены личного состава и техники.

    6 июня 1944 г. в 6 часов 30 минут утра войска союзников начали высадку в Северной Нормандии (операция «Оверлорд»). Таким образом был открыт второй фронт, но в первые недели наступления немецкая армия оказала неожиданно серьезное сопротивление. 25 июля решающий прорыв сделали американцы, и союзнические войска стали продвигаться вглубь французской территории. Американо-французская высадка между Каннами и Тулоном 15 августа ускорила освобождение Франции. 25 августа был освобожден Париж, 3 сентября — Брюссель, 4 сентября — Антверпен, а 21 октября союзники взяли Аахен — первый крупный немецкий город.

    Немецкая армия не могла долго удерживать фронт, несмотря на отдельные проявления фанатизма и патриотизма немецких солдат. Собрав последние людские и материальные резервы, командование вермахта предприняло бессмысленное в военном отношении наступление в Арденнах (16-22 декабря 1944 г.). Это наступление захлебнулось и, в конечном счете, привело в конце декабря к еще более тяжелым потерям.

    1944 г. вошел в историю Второй мировой войны как год уверенных побед антигитлеровской коалиции. Развал фашистского блока в Европе к концу 1944 г. фактически завершился: правительства Румынии, Финляндии, Болгарии и Венгрии порвали отношения с Германией и объявили ей войну. Теперь в состоянии войны с Третьим рейхом находилось 44 государства мира, ее исход был предопределен.

    Весной 1945 г. боевые действия в Европе развивались стремительно. Англо-американские войска достаточно быстро, встречая гораздо меньшее, чем на Востоке, сопротивление гитлеровцев, продвигались по Западной Германии. Надежды Гитлера и его окружения на сепаратный мир с англо-американцами (соответствующие тайные переговоры проходили в Швейцарии), которые усилились после смерти президента США Ф. Рузвельта 12 апреля, не оправдались.

    Потеря промышленных районов и недостаток сырья привели в конце 1944 — начале 1945 г. к быстрому спаду военного производства Германии. Из-за потерь в Юго-Восточной Европе стал сильно ощущаться недостаток горючего. По распоряжению министра вооружений Шпеера часть заводов для спасения от бомбежек была переведена в подземные помещения. Но кризис экономики продолжал углубляться. С мая 1944 по январь 1945 г. индекс производства уменьшился на 32 %. С февраля по март 1945 г. транспортный кризис парализовал всю промышленность. Сложившаяся обстановка заставила Шпеера перейти к децентрализации управления военной промышленностью. Было создано шесть крупных промышленных округов, в рамках которых обеспечивался замкнутый цикл по производству продукции для фронта. Шпеер, так же как и некоторые другие руководители Третьего рейха, воспротивился проведению в жизнь приказа Гитлера о «выжженной земле», поэтому удалось вплоть до конца войны обеспечивать выпуск вооружения и боеприпасов.

    Нацистский режим и в эти последние месяцы войны усиливал террор. 15 февраля 1945 г. в прифронтовых зонах начали действовать военно-полевые суды для дезертиров. Каралось смертной казнью вывешивание белого флага. Затем действие военно-полевых судов распространилось на гражданское население.

    В связи с событиями в Арденнах советское командование ускорило второе большое наступление своих войск, которое началось 12 января 1945 г. по всему восточному фронту. Его результатом было освобождение Польши и окружение в Восточной Пруссии трех немецких армий. За 21 день наступления гитлеровский вермахт потерял около 500 тыс. человек, 1300 самолетов, 1300 танков, 14 тыс. орудий и минометов.

    Военная катастрофа вермахта на Восточном фронте обернулась и трагедией для жителей Восточной Пруссии. Советская Армия, отрезав ее от остального рейха, вызвала многомиллионный поток беженцев от войны и советской оккупации. Они двигались в западном направлении, к Данцигу, в устье Вислы. Многие люди, не успевшие перейти линию фронта, погибли или были захвачены в плен, если они не замерзали раньше от холодных январских дней или не проваливались под лед залива. Некоторой части населения в последующие недели все же удалось эвакуироваться на запад Германии, благодаря спасательным операциям немецкого военно-морского флота. Общее число жертв среди немецкого населения восточных районов Германии составило около 500 тыс. человек.

    На центральном участке фронта передовые части Советской Армии овладели Варшавой, достигли Кюстрина на Одере, взяли в кольцо Бреслау и овладели мало разрушенной верхнесилезской индустриальной областью. На юге 13 апреля Советская Армия овладела Веной. Началась агония Третьего рейха.

    16 апреля 1945 г. три советских фронта, насчитывавшие в общей сложности 2,5 млн человек, более 42 тыс. орудий, 6200 танков и самоходных орудий и 8300 самолетов начали Берлинскую операцию. В районе Берлина находилось три оборонительных полосы, четыре немецких армии, насчитывавшие 83 дивизии, берлинский гарнизон численностью 200 тыс. человек и 200 батальонов «фольксштурма». По приказу немецкого верховного командования город следовало удерживать «до последнего вздоха». 20 апреля, в день 56-летия со дня рождения Гитлера, залпом тысяч орудий начался собственно штурм Берлина советскими войсками.

    Переход западных союзников через Рейн 7 марта 1945 г. открыл им путь вглубь Германии. Немецкие войска сдавались практически без сопротивления. 18 апреля союзники оккупировали территорию Рурской области. Затем они вышли на Эльбу возле Магдебурга. 19 апреля немцы сдали Лейпциг. 25 апреля, в день открытия учредительной конференции ООН в Сан-Франциско, советские и американские войска встретились на Эльбе. Нацистский режим доживал последние дни, в его руководстве проявились разногласия. Первая группа, во главе с Гитлером, Геббельсом, Борманом и др. до последнего момента надеялась, что при встрече западных союзников с советскими войсками между ними возникнет военный конфликт, которым и воспользуются вооруженные силы Германии для мощного удара с Севера и Юга. Это было следствием политической слепоты и фанатизма. Вторая группа руководителей во главе с Герингом и Гиммлером считала возможным капитуляцию немецких войск на Западе и продолжение с англичанами и американцами совместной борьбы против советских войск. Они даже смогли установить в Швейцарии контакты с представителями Англии и США. Но эта группа недооценивала силу отрицательной реакции общественности антигитлеровской коалиции на возможный союз с нацистами. Третья группа (министр вооружений Шпеер, представители деловых кругов) считала нереалистичным столкновение между странами антигитлеровской коалиции. Они стремились лишь к тому, чтобы избежать общей капитуляции. Но все эти закулисные маневры части нацистского руководства были разрушены событиями на советско-германском фронте.

    25 апреля две советские группы войск под командованием маршала Георгия Константиновича Жукова (1896-1974) и маршала Ивана Степановича Конева (1897-1973) завершили окружение Берлина и ворвались в город. Начались ожесточенные уличные бои, 30 апреля Красное знамя было водружено над рейхстагом.

    В этот же день Гитлер и Геббельс покончили жизнь самоубийством в бункере имперской канцелярии. В оставленном «завещании» своим «преемником» Гитлер назначал адмирала Карла Дёница (1891-1980), который в г. Фленсбурге на датской границе (британская зона оккупации) сформировал «правительство», стремившееся спасти остатки вермахта от безоговорочной капитуляции. Несмотря на предпринятые усилия, это намерение провалилось.

    7 мая в Реймсе перед представителями западных союзников Германия была вынуждена подписать Акт о безоговорочной капитуляции. Он вступил в сипу 9 мая 1945 г. в 0 час. 00 мин., после повторного подписания капитуляции перед представителями Верховных командований СССР, США, Англии и Франции в восточной части Берлина — Карлсхорсте.

    «Правительство» Дёница просуществовало чуть более трех недель. Все его усилия в эти дни были направлены на то, чтобы как можно больше людей перевести из советской зоны оккупации в зоны западных союзников из страха перед Советской Армией. Более половины немецкой военной группировки на Востоке (1 млн 850 тыс. солдат и офицеров) перешли за англо-американскую линию оккупации, в то время как 1,5 млн были взяты в плен советскими войсками. Более чем 2 млн гражданских лиц самостоятельно достигли западных зон оккупации через Балтику, Шлезвиг-Гольштейн и Данию. По настоятельному требованию советской стороны 23 мая 1945 г. британские войска наконец арестовали правительство Дёница.

    Европейская война была окончена. Тихоокеанская война подошла к концу 2 сентября 1945 г., после капитуляции Японии. В Германии союзники по антигитлеровской коалиции, согласно Берлинской декларации от 5 июня 1945 г., взяли на себя верховную власть. Третий рейх перестал существовать де-факто и де-юре.

    Война, которая планировалась и была развязана нацистской верхушкой как ряд «блицкригов», превратилась во Вторую мировую войну, в огне которой погибло около 60 млн человек. Общий театр военных действий более чем в 5 раз превышал театр военных действий Первой мировой войны. В той или иной степени в войну были втянуты 64 государства с населением 1 млрд 700 млн человек.

    Вторая мировая война имела колоссальные последствия для судеб человечества. Были пересмотрены границы ряда государств, произошло очередное «великое переселение народов» XX в. Изменилась геополитическая ситуация: вместо 8 «великих» держав, как это было в 1939 г., осталось 2 «сверхдержавы» — США и СССР, началась «холодная война». Постепенно сложилась так называемая «Ялтинско-Потсдамская» система международных отношений. Все это напрямую повлияло на судьбу Германии.

    Последствия войны были тяжкими и для нее: 7 млн 234 тыс. погибших или 9,5 % предвоенного населения. Потери гражданского населения близки к числу погибших солдат и офицеров: 3 млн 204 тыс. и 4 млн 30 тыс. соответственно. Около 17 млн людей остались без крова. Были сильно разрушены 41 крупный и 158 средних городов, экономика была парализована.

    Тотальное поражение и безоговорочная капитуляция надолго вычеркнули Германию из разряда великих держав европейского континента. После того как Германия три четверти столетия просуществовала как единое государство, она вновь на 45 лет утратила свое единство. К этому страну привела нацистская империалистическая политика создания «нового порядка» в Европе и мире. Крах внешней политики и дипломатии нацистской Германии представляется очевидным.

    Война с наглядностью продемонстрировала, к чему может прийти общество, если власть попадет в руки террористических, правоэкстремистских сил. Поражение Германии в войне было поражением и нацистской идеологии. «Национал-социалистическая революция» вместо «возрождения» Германии столкнула ее в пропасть мировой войны, международное сообщество осудило национал-социализм как систему власти.

    Тяжелыми оказались последствия нацизма и для морального состояния немцев. Глубокое чувство вины, которое, пожалуй, стало одной из черт менталитета нации, до сих пор, по прошествии более чем полувека после окончания войны, делает все споры вокруг «добровольных помощников» Гитлера очень болезненными.

    Гитлер и его сторонники своей войной парадоксальным образом ускорили в мире как раз те процессы, которым хотели помешать: они хотели уничтожить Советский Союз и поставить на колени США, — но именно эти страны стали определять мировое послевоенное развитие. Нацисты планировали создать обширную колониальную империю, — а в результате войны ускорился распад колониальной системы. Гитлеровский национал-социализм прокламировал уничтожение «мирового еврейства» — и дал тем самым решающий толчок к образованию Израильского государства. Намерением нацистов было во второй раз сделать «рывок к мировому господству», — а они проиграли не только Германию как мировую державу, но и ее политическое единство.

    Национал-социалисты были фанатичными сторонниками господства белой, «арийско-нордической» расы над Европой и миром. Опыт же мировой войны, которую они развязали, дал импульс к основанию Организации Объединенных Наций и проектам Европейского Сообщества. Тем самым был дан решающий толчок к преодолению идеи национального государства и «расовой чистоты» наций. Все эти «парадоксы» явились следствием того, что мировоззрение Гитлера, идеология нацизма и фашизма в целом, не были ни «современными», ни «рациональными».

    Антифашистскому движению Сопротивления не удалось самостоятельно свергнуть гитлеровский режим. Германия была освобождена от нацизма силами антигитлеровской коалиции. Это показывает, что фашистская идеология в определенных условиях может увлечь за собой значительную часть населения. Своевременное распознавание и борьба с ней, недопущение фашистов к власти являются задачами и сегодняшнего дня.

    Историография национал-социализма

    Историография национал-социализма колоссальна по своему объему. Только библиография работ, опубликованных на Западе, насчитывает более 20 тыс. наименований и продолжает расти. Это объясняется огромным влиянием германского фашизма на судьбы Германии, Европы и мира. Активному изучению истории национал-социализма способствовала также широкая база источников. Первые из них были опубликованы в материалах Международного военного трибунала над главными военными преступниками, который проходил в Нюрнберге в ноябре 1945 — октябре 1946 г.

    Изучение фашизма не было и не является монополией немецких историков и носит международный характер. В отличие от немцев, историки других стран были свободны от груза нацистского прошлого, и это давало определенный выигрыш их исследованиям.

    На Западе, за пределами Германии, наибольшего прогресса в изучении нацизма достигли англичане и американцы, а в изучении Холокоста видное место занимают израильтяне. Западные историки во многом придавали свежие импульсы исследованию нацизма своими новыми подходами, а также сильными либеральными традициями и оказали большое влияние на западногерманскую историографию.

    В изучении фашизма с марксистских позиций особенно большую роль сыграли историки СССР. Активно работали в этом направлении и ученые бывших социалистических стран Восточной Европы — ПНР, ЧССР, СФРЮ и др. Но в этих странах изучение фашизма велось на узком методологическом пространстве и было сильно политизировано, что отрицательно сказывалось на тематике и глубине исследования. Это, безусловно, относилось и к историографии ГДР.

    Тем не менее историки-марксисты внесли большой вклад в исследование темы преступлений нацизма, особенно на оккупированных нацистской Германии территориях, а также в изучение войны и антифашистского движения Сопротивления. Много внимания было уделено вопросам исторических и идеологических корней национал-социализма, ответственности реакционно-консервативных политических кругов и крупного капитала за приход фашистов к власти. В Советском Союзе наибольший вклад в исследование германского фашизма внесли такие историки и публицисты, как А. А. Галкин, Л. И. Гинцберг, А. С. Бланк, В. А. Буханов, В. И. Дашичев, Д. Е. Мельников, Д. М. Проэктор, М. И. Семиряга, Л. А. Безыменский, Л. Б. Чёрная. Проблемам внутриполитического развития нацистской Германии посвятили свои работы Г. Л. Розанов, А. А. Аникеев, М. Е. Ерин, Н. С. Черкасов и др. историки. В новой России продолжает развиваться историография национал-социализма, а также издается много работ известных зарубежных авторов, посвященных германскому фашизму и его лидерам.

    Критическое обсуждение, «исторические дебаты» вокруг проблем возникновения, существования и «наследия» Третьего рейха стали важнейшим элементом формирования новой политической культуры двух послевоенных немецких государств. В течение 40 лет их развитие шло различными путями. В ФРГ утвердилась западная модель либерально-демократического общества. ГДР пошла по пути общественного развития советского типа. Но «преодоление прошлого» во многом шло сходными путями. При всех коренных идеологических различиях и политическом противостоянии двух германских государств, в них возобладала одна общая тенденция — осуждение нацизма, всех видов фашизма и неофашизма, признание антифашистских ценностей.

    «Разрыв» или континуитет истории?

    Сразу после войны в консервативных общественных, политических и религиозных кругах Германии и за ее пределами было широко распространено мнение о Третьем рейхе, как своеобразном «несчастном случае» в немецкой истории, как «разрыве» с историей (историк Г. Риттер). Такой подход был попыткой отмежеваться от преступлений нацизма, но он ставил под сомнение основополагающий принцип историзма, на котором длительное время возводилось здание немецкой историографии.

    Такому суждению противостояли либеральные историки. Крупнейший из них — Ф. Майнеке — объяснял «немецкую катастрофу» (название его книги 1946 г.) засильем в немецкой идеологии консервативных прусско-германских традиций, которые были «той исторической силой, которая, пожалуй, в наибольшей степени содействовала созданию Третьей империи».

    Марксистские авторы видели корни нацизма в особой агрессивности германского империализма, а история Германии представлялась некоторым из них как некая «предыстория» Третьего рейха (Л. Абуш. Ложный путь одной нации, 1946; А. Норден. Уроки германской истории, 1948).

    В дальнейшем идеи о германском фашизме как власти крупного капитала и крайней формы милитаризма получили развитие в марксистской историографии ГДР. Основными ее темами стало изучение поддержки нацистской партии со стороны монополий, немецкой военщины и крупных аграриев (К. Дробиш, К. Госсвайлер, Э. Чихон, В. Руге и др.). Много внимания уделялось развитию военного хозяйства нацистской Германии (Д. 628хольц и др.). Достаточно глубоко исследовались идеологические корни фашизма, его составные части, например антисемитизм (К. Петцольд и др.). Историки восточногерманского государства исследовали также террористическую и пропагандистскую машину нацизма, ее преступную сущность. Несмотря на методологическую и тематическую узость, историкам ГДР удалось добиться неплохих результатов в исследовании нацистского варианта государственного регулирования и планирования капитализма и заслужить в этой области международное признание. После объединения Германии в 1990 г. марксистская историография практически сошла на нет и в новых восточных землях воцарилась плюралистическая модель историографии по западногерманскому образцу.

    Основная масса немецких исследований по нацизму и раньше сосредоточивалась в ФРГ. На первых порах много внимания было уделено причинам прихода Гитлера к власти. Большая заслуга в исследовании этой темы принадлежит К. Д. Брахеру, который в своей работе «Распад Веймарской республики» исследовал роль системного кризиса власти последних лет республики (1957). При этом ученые обращали внимание на тот факт, что становление нацизма как движения и прорыв его к власти осуществлялись на фоне общеевропейского кризиса буржуазного либерализма и демократии, а национал-социализм явился составной частью европейского фашизма (Э. Нольте).

    Большое значение для утверждения в ФРГ мнения о континуитете внешнеполитических планов кайзеровской и нацистской Германии имела книга леволиберального историка Ф. Фишера «Рывок к мировому господству» (1961). Она способствовала признанию историками тесного сотрудничества и «решающей параллельности интересов партийной верхушки, вермахта и крупной промышленности» в Третьем рейхе (Д. Петцина). Эта точка зрения противостояла попыткам реабилитировать крупный капитал и милитаристские круги Германии.

    В ФРГ была также достаточно распространена точка зрения о том, что Гитлера вынудили начать войну внешнеполитические обстоятельства и «враги» Германии (тезис о «превентивной войне»). Реалистически мыслящие историки ФРГ (А. Хильгрубер, К. Хильдебрант, Г.-А. Якобсен, В. Михалка, и др.) в своих работах, посвященных внешней политике и войне, приложили немалые усилия, чтобы сломать подобный стереотип послевоенного немецкого сознания и раскрыть агрессивные намерения фашистской Германии. Историками либерально-демократического направления была развеяна легенда о «чистом», незапятнанном преступлениями вермахте (М. Мессершмит, Р. Д. Мюллер, Г. Г. Вильгельм, Ю. Фёрстер, В. Ветте, Г. Юбершер, Х.-Х. Нольте и др.).

    Большое внимание было уделено феномену Гитлера. В 1973 г. Й. Фест опубликовал основательную биографию Гитлера, которая выдержала ряд изданий и переведена на многие языки. С тех пор биографический жанр занимает видное место в историографии нацизма и постепенно создаются работы о всех видных руководителях Третьего рейха.

    Западногерманским историкам либерального и демократического толка пришлось немало потрудиться для того, чтобы противостоять представлению большого числа немцев о «хороших довоенных временах» при Гитлере. Они много сделали для освещения характера внутриполитической жизни при нацизме, организации государственной власти, разоблачению преступлений нацизма (М. Брошат, П. Лонгерих, О. Когон, В. Бенц и др.).

    В отличие от ГДР, в Федеративной республике изучение фашизма проходило в обстановке споров. Особенно это касалось вопроса об историческом месте национал-социализма. Так, например, острую дискуссию вызывал вопрос о сочетании в национал-социализме элементов «модернизма» и «варварства», идей индустриального и доиндустриального общества. Большинство немецких историков отрицательно отнеслось к попыткам некоторых авторов расценивать мировоззрение Гитлера как «современное». Они считают, что «модернистские», внешне передовые средства (технический прогресс, социальная политика, открытия в медицине и др.) были поставлены на службу в корне реакционным и явно антимодернистским целям. X. Моммзен назвал это явление «симуляцией модернизма», а Н. Фрай полагает, что «модернизация носила вынужденный характер и не была сущностью режима».

    Современная немецкая историография проявила определенные тенденции к ревизии некоторых оценок периода национал-социализма. Они не касаются преступной сущности нацизма, а связаны с преодолением тезиса о «разрыве истории» в его эпоху. Теперь исторический континуитет признается не только в сфере реакционно-консервативных идей и агрессивной политики, но и в других областях жизни Германии. Констатируется, например, что в социальной политике нацизма получили дальнейшее развитие социальные традиции Германии конца XIX — 20-х гг. XX в., и она (политика) была в чем-то воспринята ФРГ (Г. Винклер, Н. Фрай и др.). Нацисты, подчас невольно, способствовали развитию социально-нивелированного общества «среднего класса» (В. Бенц, Б. Вендт, К.-Й. Хуммель, К. Дюффлер и др.).

    В современных обобщающих исследованиях ярко отразилась «многоцветность» нацистского режима, которая помогает лучше понять его притягательную силу для народа и одновременно его преступную энергию («Соблазн и принуждение» Х.-У. Тамера, «Обманчивое сияние Третьего Рейха» П. Райхеля и др. работы).

    «Добровольные подручные Гитлера?»

    Общественное мнение всегда будоражил вопрос о степени вины и ответственности немцев за преступления национал-социалистов. В 1996 г. этот вопрос с особой остротой был поставлен американским историком Д. Гольдхагеном в книге «Добровольные подручные Гитлера». В ней он сделал однозначный вывод о предрасположенности всех немцев к поддержке нацистских преступлений. Дискуссия вокруг этой книги, само развитие немецкой историографии выдвинули вопрос о реакции населения на политику национал-социализма в центр внимания практически всех работ о нем.

    Еще в 70-80-е гг. XX века историки основательно исследовали социальный состав и электорат нацистской партии. Одновременно эта тема была дополнена изучением национал-социализма на региональном, муниципальном и коммунальном уровне. Немецкие ученые стали глубоко исследовать "Alltag" («повседневную жизнь») при национал-социализме.

    В 1990-е гг. видное место заняли вопросы изучения системы концлагерей, обращения с военнопленными (особенно — советскими), а также с насильственно угнанными восточными рабочими («остарбайтерами»). Традиционная политическая история отходит на второй план и уступает место постмодернистским методам и темам исторического исследования: менталитета, тендерной политики, культурологическим и религиозным аспектам национал-социализма. В рамках исследования геноцида и Холокоста получила развитие «история снизу» — история формирования отдельных карательных подразделений, медицинских учреждений, занимавшихся эвтаназией, военных частей, предоставлявших солдат и офицеров для участия в массовых казнях. Были написаны десятки биографических работ деятелей нацистской партии среднего и низшего звена.

    Картина истории дополняется рефлексивными воспоминаниями быстро уходящего поколения свидетелей событий. Весь этот большой массив литературы позволяет, в целом, составить мнение о мотивах людей, поддержавших нацистский режим или, наоборот, отвергавших его, о фанатизме одних и индифферентности других. Главный вывод состоит в том, что без системы доносительства, а также коллаборационизма карательные органы нацистской Германии были бы не в состоянии развернуть столь полномасштабный террор как внутри страны, так и за его пределами (П. Мальман).

    Исследование Сопротивления национал-социализму также является важным направлением немецкой историографии. В этой области созданы многочисленные работы о тех, кто с риском для жизни противостоял нацизму — независимо от социальной, политической или религиозной предрасположенности. В этом направлении многое сделали такие ученые, как X. Моммзен, Й. Тухель, П. Штайнбах, Г. Р. Юбершер, К. Дробиш и др. Работы историков над этими темами во многом способствовали увековечению памяти деятелей немецкого Сопротивления и внесли большой вклад в формирование антифашистского консенсуса немецкого общества. Сохранение этого наследия и сегодня остается важной задачей.