История


Переходя к истории, мы опять, прежде всего, отметим для себя, что правильность наших логических выводов пока что вновь подтверждается тем, что история несвойственна животному миру. Этот мир не создает сообществ и не преследует политических целей своими объединениями. Образ жизни животных также не меняется на протяжении миллионов лет и все, что характеризует историю, как процесс развития форм существования и целей объединения видов между собой, - присущ только человечеству.

Это успокаивает. Но тревожит другое - говоря об истории, как о побочном продукте науки, мы как бы сразу же снимаем с истории самостоятельное значение. В этом понятии история полностью зависит от науки, поскольку, как наука повернет, так история и выйдет. Следовательно, история сама по себе в данной интерпретации ее понимания имеет абсолютно вторичный характер. Подчиненный. Следовательно, подойдя к ней, мы вынуждены искать свою самостоятельную роль в несамостоятельном явлении. Но это обстоятельство не должно, по-видимому, разочаровывать. Это понятно и так. Ведь истории разворачивается в физическом мире, который является временным по своему изначальному характеру, и что бы в нем не происходило - имеет свой обязательный конец, который наступит вместе с концом материального мира. Поэтому не следует пугаться того, что сама история не имеет собственного смысла, поскольку она не может быть смыслом Его Замысла, как явление, отражающее лишь некоторые изменения временного.

И наоборот, это должно привлекать именно своей вторичностью и подчиненностью. Поскольку впервые мы сталкиваемся с обстоятельствами, которые, не имея самостоятельного значения, отодвигаются в сторону и образуют некую смысловую пустоту бытия, которая каким-то образом наконец-то может заполняться какой-то самостоятельностью человека. До этого мы такой возможности для себя вообще не видели. До этого все делалось через нас. И вот теперь что-то дает возможность говорить нам о том, что нечто делается нами. Если раньше мы были пассивными участниками процесса, то теперь мы становимся активными его соучастниками.

И, в конце концов, именно историческая деятельность дает реальную возможность для проявления того самого характера человека, в необходимой конфигурации которого мы так заинтересованы по результатам цепи своих перерождений.

Кроме того, памятуя о том, что история творится через живое человеческое действие, а не через механические изменения мертвых научных предпосылок, мы, признавая несамостоятельность и вторичность самой истории, тем самым автоматически придаем человеческой деятельности внеисторическую ценность, выводя ее на просторы, не ограниченные локальными задачами физического мира. Похоже, что мы что-то нашли там, где поначалу решили, что потеряли.

Если наша деятельность в пределах истории имеет целью не саму историю, то мы должны этому только радоваться, ибо в данном случае возникает некое понятие о какой-то другой цели, оторванной от материального мира, выраженного изменениями исторических форм. История в данном ключе ее понимания - это постоянное и, не имеющее самостоятельного значения, изменение внешних обстоятельств, в рамках которых человек принимает некие решения, цель которых скрывается за фасадом исторических преобразований и может преследовать собой, наконец-то, именно человека, а не условия или формы физического мира.

Для того чтобы отыскать для себя истинный смысл исторической деятельности человека, следует, конечно же, посмотреть - что происходит в истории? Или, если сказать точнее, - история чего происходит в самой истории? Естественно, при этом следует исходить из того, что в качестве исторического процесса мы понимаем процесс каких-то изменений. Движения во времени. Поняв, что изменяется, мы сможем понять - куда изменяется, зачем изменяется и как это дает возможность человеку через свои действия и помыслы, направленные на осуществление данных изменений, приблизиться к Царству Божию. Если в чем-то есть изменения и смена форм - это история. И именно в этом следует искать нашу цель. А если что-то остается неизменным - то это не история, и здесь нет никакой цели. Такой участок жизни будет выпадать из сферы нашего поиска, и мы будем считать, что он носит лишь вспомогательный характер. Мы пройдем мимо него. Потому что наш ориентир - история, то есть непрерывное изменение чего-либо. Главное, понять - чего?

Для того чтобы понять - изменение чего происходит в истории, надо разбить всю историю на субъекты истории (отдельные, изолированные участники исторического процесса). Разбирая их по отдельности, мы сможем сказать - происходит ли непрерывное изменение данного субъекта истории, или нет. И если непрерывность будет нами обнаруживаться, то мы будем считать это полем деятельности человека, в которое он помещен с целью достижения Спасения. А если непрерывности исторического субъекта нет - то мы должны будем искать другое поле исторической деятельности через другой субъект истории.

Итак, субъекты истории. Кто они? Конечно же, первым и главным субъектом истории является каждый отдельный человек. Здесь нельзя спорить. Но в ракурсе нашего поиска - непрерывности нет. Умер человек - и закончилась его личная история. А вокруг продолжается личная история других человеков. Тоже прерывная. Следовательно, этот самый первый субъект истории - главный, но в смысле прямого развития он временен и наполняет все тело истории отдельными малыми историями. Вся история распадается на истории отдельных людей. Каждая отдельная история - прерывается, следовательно, приходится признать и прерываемый характер смысла всего множества, если каждая его часть по своему смыслу прерывна.

Кроме того - человек является первичным элементом истории, который складывает из себя все остальные субъекты истории. Замкнись история на истории одного лишь человека в отдельности - и не было бы надобности в речи, не было бы науки, как явления, способствующего созданию общности. Не образовались бы и все остальные субъекты истории. Мы нужны Ему в целостности, очевидно, а не лично каждый по отдельности. Поэтому от человека мы должны перейти к тем субъектам истории, которые объединяют в себе группу отдельных людей и способны продолжать историю отдельного человека через его потомство и общность той группы, в которую он входил. Только действия человека, выходящие за пределы его личных задач, и, преследующие какие-то общие сверхличные цели, могут непрерывно иметь место в истории через смену выразителей этих интересов в потомствах. Сверхличный групповой интерес подхватывается из поколения в поколение какой-то группой людей, и только так происходит историческое изменение и историческое действие.

Естественно, что логическим путем мы сразу же натыкаемся на следующий групповой субъект истории, в котором оказывается любой человек, пришедший в этот мир. Это - семья. Но семья тоже может исчезнуть с исторической сцены. Попали в наводнение всей семьей - и конец этой истории. Нам это не подходит. Помимо этого семья не может существовать отдельно от других семей. Если семья не будет смешиваться с другими семьями, то через семь поколений члены семьи выродятся в дегенератов. Медленный, но тоже конец. Такая семья также не может быть участником истории, поскольку дегенераты через 2-3 поколения тоже обязательно вымрут и не создадут своим невостребованным гением даже дегенеративной истории.

Правда, можно представить себе семью не как биологический элемент истории, а как субъект, не замкнутый в пределах узкого кровного родства. Как общественно-социальное явление. То есть люди, смешиваясь в браках с другими семьями, сохраняют свое биологическое здоровье и создают при этом бесконечное множество новых семей, которые мы должны рассматривать не по наследственно-родовому признаку, а как группу людей, выражающую в истории свой непрерывный интерес и всегда непрерывно присутствующую в исторической действительности. Можно и так себе представить семью. Это будет правильно. Но для нас - опять не подходит. Потому что непрерывность семьи во времени - не изменяется во времени. Смысл, задачи и сама форма семьи неизменны со времен объединения людей в племена. Как 150 000 лет назад главной задачей матери и отца было прокормить и вырастить детей, дав им и внукам как можно больше, так и сейчас нам трудно было бы что-либо добавить к этому. Семья осталась той же самой семьей. С теми же самыми дедушками, бабушками, мамами, папами, тещами, невестками, золовками, внуками, племянниками, шуринами, дядями, тетками и т.д. Деятельность человека в пределах данного субъекта истории - одна и та же на протяжении веков. У семьи есть непрерывность, но нет изменений. А нам нужно и то и другое в комплексе. Будь целью семья - не нужна была бы наука, и не было бы истории. Нужно выходить за пределы семьи.

А за пределами семьи нам встречается еще один субъект истории, в который обязательно попадает человек через свою семью. Это - нации. Так, что же, история - это история наций, и задача человека располагается в пределах его нации? Тогда - в какой плоскости? В биологической? Но чистой нации быть не может. Если нация не смешивается с другими нациями - она тоже вырождается. У женщин начинают расти усы, они становятся квадратными, мужеподобными, к 50-ти годам у них развивается слабоумие, жестокость и истеричность. Мужчины теряют волю и способность к созиданию, ударяются в разбой и воровство, в их характере начинает проявляться звериное начало, вытесняя постепенно человеческое, увеличивается враждебность к другим народам, появляется идеология жизни за счет ограбления соседей, они становятся опасны для соседей, и более открытые к смешению кровей нации уничтожают такие деградирующие сообщества, если они не самоизолируются и не вымрут естественным путем. Ни одна нация на земле не может выжить без притока свежей крови, и ни одна нация на земле не может сказать, что она - чистая нация. Или, что она - навсегда. Непрерывность не гарантирована, а, скорее даже, - не допускается изначально, если не будут происходить смешанные браки. При этом сохраняется только непрерывность названия нации, а сама нация биологически становится совершенно другой. Биологически одни нации уходят, а другие приходят им на смену за счет смешения с другими народами, но при этом сохраняют самоназвание исходной нации. Повторим - биологически это совсем другие нации, которые носят то же имя. Пример - греки, македонцы, евреи, ассирийцы, русские, англичане (которые в настоящий момент даже хотят закрепить в конституции то явление, что они теперь представляют собой нацию, созданную из трех рас - европеоидной, негроидной и азиатской), сирийцы, египтяне, итальянцы, американцы, голландцы (из-за притока суринамцев) и т.д. Причем, чем смешаннее нации, тем талантливее и красивее у нее люди. Чем менее смешана нация - тем обозримее во времени ее деградация и тем ближе ее неминуемый конец.

Следовательно, биологическую основу наций мы должны исключить из поля нашей деятельности, поскольку активная деятельность каждого члена нации по сохранению ее чистоты - самый короткий путь к ее же исчезновению из истории через вырождение. И, наоборот, - активная биологическая деятельность по размыванию нации другими народами спасает ее как субъекта истории, но полностью при этом видоизменяет биологически. Это говорит нам о том, что из этого капкана есть только два пути - или убить нацию, самоизолировавшись от других народов, или сохранить ее, но не в биологическом смысле. Соединить это невозможно. Биологическая чистота - это цена за выживание. Единственная. Поэтому в обоих случаях биологическую основу наций мы исключаем из субъектов истории, как временную вообще и в принципе. При любом раскладе.

Если убрать биологический признак нации как ложный и незначимый, то, что остается? Язык? Но мы это проходили. Мы знаем, для чего язык. Если мы вновь начнем им заниматься, то все равно придем к цепи язык-наука-история-человек-семья-нация-язык. Круг замкнется. Язык - признак нации. Но роль языка нам известна. Она вспомогательна. Это тоже не поле нашей самостоятельной деятельности. Кроме того, некоторые нации говорят на нескольких языках. Евреи говорят на ладино, иврите, идише, а также на языке тех стран, в которых живут, если не знают ни одного из трех своих языков. Индийцы одинаково органично общаются и на английском, и на местных языках. Афганцы на нескольких сразу. Швейцарцы на трех. Русские дворянские собрания в Америке знают только два русских слова - Москва и "калашников". Немцы вообще говорят на общенемецком друг с другом, как мы помним. Цыгане Европы и Южной Америки не понимают друг друга. Грузины говорят на картвельском, мингрельском, сванском, кахетинском, хевсурском и других языках. Китайцы говорят на разных языках и не понимают друг друга, если не переходят на ханьский. Получается, что язык, конечно, признак нации, но как минимум не доминирующий признак.

Также нации могут изменять свой язык, но остаются той же нацией. Древнерусского языка не понимает никто, но русские остались. Латинский сменился итальянским. Древнегреческий сменился на новогреческий. Два разных языка. Евреи заговорили все повально в свое время на арамейском, но остались евреями. Санскрит умер, а индийцы остались. Язык Древнего Египта пришлось расшифровывать, а потомки древних египтян современные копты с другим языком живут и по сей день. Язык болгар, когда они жили на Волге, был тюркской группы, а когда они перебрались к Черному Морю, стал славянским. А болгары те же самые. Если покопаться, то таких чудес можно много отыскать. Следовательно, язык, не только не доминирующий, но и как минимум не обязательный признак наций.

А как быть с тем фактом, что некоторые совершенно разные нации говорят на одном и том же языке? Это испанцы и мексиканцы, англичане и американцы, американцы и австралийцы, чеченцы и ингуши, сербы и боснийцы, португальцы и бразильцы, исландцы и норвежцы, и т.д. Получается, - что язык вообще не признак нации! Но даже если бы это было и не так, то нам не следует все равно лезть снова в язык, поскольку вновь себе напомним - мы там уже были и все для себя выяснили.

Что еще объединяет нацию? По большому счету - ничего существенного для истории. Нацию объединяет только самоосознание своей национальности каждым отдельным членом нации. Вот мы опять закономерно и врываемся в пределы сознания, которые подвластны только Ему! Следовательно, ход наших мыслей был правилен, и мы дошли до наций не случайно, поскольку теперь мы можем говорить о них как о явлениях, которые инспирированы зачем-то Им через наше сознание в нашу жизнь.

Есть, правда, версия, что нация объединяется территорией. Однако две, а то и три нации могут тесниться на одной территории, и эта общая территория никогда не создает общей нации. Опять все дело в самоосознании людей причастными себя к конкретной нации. Нации могут жить и на разных территориях. Даже разделенных океанами. Но на обоих концах этих океанов каждый член нации считает себя таковым в равно одинаковой степени. Евреи Аргентины и евреи Израиля считают себя евреями. Англичане Фолклендов и англичане Лондона - то же самое. Духоборы Южной Америки считают себя даже более русскими, чем москвичи. Американцы Аляски и американцы Техаса. Таких примеров - сплошь полно. Даже одинокий армянин, торгующий в порту Колумбии, осознает себя армянином на территории, где нет больше ни одного армянина. Хотя нет территории, где не было бы хоть одного армянина. Так что территория тут совершенно ни при чем. Все дело только в самоосознании.

А что касается самоосознания человека себя шведом, казахом или уйгуром, то это самоосознание не может быть субъектом истории даже в качестве объединенного самоосознания миллиарда китайцев сразу, поскольку, несмотря на непрерывность в истории, оно также не изменяется. Если бы оно менялось, то нации могли бы поквартально через самоосознание каждого своего члена меняться на другие, и это было бы вполне реальным, ибо самоосознание первично, а биология и территория вторичны. Биология и территория не могут заставить человека, выкраденного в детстве цыганами и выросшего с ними, почувствовать себя немцем. А самоосознание может, если найдутся его родственники и расскажут ему тайну его рождения. Если бы самоосознание могло бы меняться, то волны престижных самоосознаний постоянно прокатывались бы по планете, в зависимости от того, какая нация ныне в фаворе у общественного мнения. Но этого не происходит. Самоосознание не изменяется в поколениях. Даже если меняется место обитания нации и полностью изменяется состав ее крови или язык. Народы переселяются с Урала в центр Европы, или еще куда-нибудь на тысячу километров в пределах материка, меняют один язык на другой, полностью изменяют свой биологический вид - а самоосознание остается. Именно благодаря тому, что оно остается неизменным и стабильным - существует понятие нации. А что неизменно и стабильно - не является целью нашего поиска. Это - тоже не история, раз не изменяется. А мы ищем смысла в истории. В процессе изменений.

Итак, нации также являются вспомогательным субъектом истории, лежащим в слоях духа и мысли. Очевидная идея внедрения такого самоосознания в головы одинаковых людей состоит в том, чтобы людей разделить. Нации - это то, что нас разъединяет. Большего пока об их смысле сказать нельзя. Нация - это способ разделения совершенно одинаковых людей на определенные группы, основным признаком которых являются неизменяемые в истории комплексы единообразных самоосознаний.

Однако нация тоже может иметь свой интерес, непрерывно осуществляемый в истории. В этом случае такой субъект истории может раскрывать непрерывное поле деятельности для нашей основной цели, несмотря на свою вспомогательность. Нации могли бы быть и катализаторами (ускорителями) исторических процессов через реальное проявление своих интересов, и определителями направления этих процессов через способы достижения этих интересов. С этим нельзя не согласиться. Это так. Но сразу же возникает мысль - а что, если интересы нескольких наций одни и те же? Почему эти интересы должны обязательно выступать в форме взаимных претензий? Как в таком случае разграничить сферы пользования результатами этих интересов? Как разделиться, если нации созданы именно для этого? По мирному. Через договоренность. Вот здесь (территориально) вы имеет свой интерес так, как вы это понимаете, а вот здесь - мы имеем тот же интерес, но так, как мы это понимаем. Вы не учите нас, мы не учим вас. Вы не лезете в наш огород за нашим общим интересом, а мы не лезем за тем же интересом в ваш огород. То есть при равных интересах для того, чтобы был мир и возможность проявлять себя в интересе в соответствии со своими национальными понятиями, необходимо обособиться от другой нации и спать спокойно не только на уровне самоосознания. Надо иметь свою территорию, на которую никто не зайдет, свои органы защиты этой территории и свою верхушку, которая обо всем этом договорится с верхушкой соседей. Нужно государство! Следовательно, в этом случае нация может преследовать свой непрерывный исторический интерес только через государство.

А в другом случае, когда интересы одной нации ущемляют интересы другой нации? Можно и здесь договориться. Но опять же - как обозначить свой интерес? Через что материализовать идею этого интереса? Через суверенную территорию и через свои порядки на ней. А чем подкрепить свое право на этот интерес, который не совсем нравится другому? Через силу. Другого пути нет. И здесь вновь обязательно нужно государство, чтобы через него заявить о своем интересе.

А если только через демонстрацию силы отстоять свой интерес не удается? Тогда силу надо применять. А как объяснить тому, к кому применяется эта сила, чего ты хочешь? Через территориальные претензии и право на жизнь в пределах данных территории по своему уставу. Через объяснение противнику устремлений своего государства, а не коллективного самоосознания, которого нельзя пощупать, и границы которого реально нельзя переступить. Опять необходимо государство.

А если противник слишком силен, а соседние народы имеют совпадающие с тобой интересы, но всем понятно, что каждому из вас по отдельности сильный враг легко оторвет голову? Тогда вы объединяете несколько наций в одно государство, и здесь еще более наглядным видится факт, что нация может реализовать свой интерес только через государство, даже если оно многонациональное.

Следовательно, мы можем сказать, что роль наций - через свой интерес создавать государства. Другой роли за нациями не видно в историческом смысле. Причем нации, создавая государства, могут создаваться заново именно этими новыми государствами! Несколько наций в пределах одного государства легко становятся одной нацией по государственному признаку! Все государства Южной Америки создали свои нации именно по этому принципу! Это сразу же охлаждает наш пыл, с которым нам хочется кинуться в историческую зону государств, потому что возникает ощущение, что мы просто захлебываемся в наплыве равной первозначимости этих явлений для истории. Если нации создают государства, а государства создают нации, - то это неразрывные и равнозначные между собой субъекты истории. Одно не может быть без другого. Оба своим присутствием обязательно порождают друг друга. Так что же главнее в плане исторических изменений? Какие у нас основания от наций последовательно переходить к государствам, если сами государства последовательно переходят от себя к новым нациям?

Сами нации погибают, если оказываются вне интересов какого-либо государства. Это неоспоримо. В этом случае им достается и слева и справа, и они обречены. Но и государства, если не выражают собой общей воли заключенных в них наций, распадаются на отдельные княжества и погибают. Это также неоспоримо. При этом разбежавшиеся нации вновь обязательно создают своими союзами государства, а те являются выразителями их интересов. Так что же выбрать - государство является самостоятельным историческим субъектом, который объединяет в себе нации, или нации являются самостоятельным историческим субъектом, которые создают государства только в качестве инструмента? Иными словами - человек с топором в руке. Что для чего? Человек для топора, или топор для человека? Для такого варианта у нас не будет сомнений. А как в случае с нациями и государствами?

Всегда можно определить кто сильней в историческом смысле только в прямом столкновении. Что происходит при столкновении этих двух явлений? Кто кого пересиливает своей исторической сутью? Разберемся.

Во имя чего сталкиваются нации и государства? Во имя наций или государств? Вроде бы вопрос неуместный - во имя того и другого в силу их неразрывности. Тогда - что является конечным итогом этого столкновения? Чей интерес побеждает? Если мы внедряемся в сферу интересов этим образом, то следует, прежде всего, признать саму возможность победы за одним из этих интересов, что в свою очередь полагает признание коренной разницы этих интересов. То есть интересы наций могут быть надгосударственными, а интересы государства - наднациональными. Понятно сразу же, что интересы нации не могут быть надгосударственными в принципе, поскольку любой интерес нации может обозначаться только через создание государства. Не через это, в составе которого она находится, так через другое. Это обязательно.

А могут ли быть интересы государства наднациональными, если государство выражает собой интересы нации? Могут. Ибо зачастую интерес государства создает новую нацию. То есть, государство сначала создает свой собственный государственный интерес, к которому затем приклеивает нацию, самоосознающую себя именно как общность народов данного государства. Сначала был интерес государства, и не было нации, а потом появилась нация, которая стала этот интерес считать своим. Национальным. Нация отказывается от своего интереса в пользу государственного интереса и вместе с другими нациями образует новую нацию на базе государственного интереса. Следовательно, государственный интерес значимее для истории.

Если нация создает новое государство, то она самоосознается как нация, выражающая свои интересы через определенный государственный инструмент. Нации никуда не деться от государства. Не будет государства, в состав которого она войдет с другими нациями, - не станет и нации, потому что никто ее не защитит.

А если государство заявляет о своих интересах, то оно обходится без старых наций, которые не вписываются в этот интерес, и создает новую нацию. Государство может обойтись без нации на начальном этапе своей жизни, а своими дальнейшими интересами породить новую нацию. Но толчком к образованию этого государства в свое время послужил интерес какой-то нации, который не совпал с невесть откуда взявшимся интересом государства, которое она же и создала, и в прямом столкновении интересов побеждает интерес государства через создание новой нации, приемлемой для данного государственного интереса. Следовательно, государственный интерес пересиливает интерес даже создавшей данное государство нации, и имеет самостоятельное, наднациональное значение, не ограниченное узко эгоистичными интересами имеющейся нации. Например, нации создают колониальное государство для выражения своих интересов в какой-то точке земного шара, а затем население этого колониального государства, то же самое по национальности, что и нация метрополии, добивается независимости, и решает интересы нового государства уже в новом национальном составе, хотя вся новая нация за тридцать лет до этого осознавала себя прежней нацией.

Давайте посмотрим, сколько новых наций для выражения своих интересов создали новые государства. Таких наций множество. И они образовались именно под давлением государственных интересов новых территорий, и стали самоосознаваться нациями именно под действием задач новых государств. Вот эти новые нации, где, например, испанцы, португальцы, англичане, индейцы и негры стали американцами (США), австралийцами, аргентинцами, бразильцами, мексиканцами, перуанцами, чилийцами, кубинцами, эквадорцами, гаитянами, бельгийцами, пуэрториканцами, сальвадорцами, гондурасцами, андоррцами, китайцами, уругвайцами, лаосцами, никарагуанцами, индийцами, исландцами, гватемальцами, швейцарцами, костариканцами, панамцами, пакистанцами, фаррерцами и т.д. Смешение наций в этих странах такое, что вообще нельзя говорить о какой-то биологической основе. Например, суринамцы - это индийцы, голландцы и креолы. А сами креолы - это смесь испанцев, португальцев, русских, негров, индейцев, эскимосов и алеутов. Но креолы так же могут быть суринамцами только в Суринаме. Первая жена Наполеона была креолкой, но она была француженкой, потому что жила во Франции. Государство определило ее нацию.

Все русские цари после Елизаветы Второй были по происхождению немцами. Николай Второй воевал в I-ю мировую войну со своим дядюшкой немецким кайзером Вильгельмом. Но все русские цари были русскими, потому что жили в России и выражали ее интересы. Интересы государства, а не своей нации. Династические фамилии в Европе вообще в большинстве своем были по происхождению далеки от тех народов, отцами и матерями которых себя считали.

Такая нация, как гибралтарцы - это испанцы, генуэзцы, португальцы и марокканцы. Задерганный перетягиванием своей территории из Испании в Англию и обратно, Гибралтар создал вот такую мозаичную нацию.

Нацию жителей Берега Слоновой Кости даже невозможно выговорить. Но она есть, ибо именно принадлежность к ней осознается народами анья, бауле, кру, сенуфе, французами, лоби и аркан.

Если государственный интерес подчиняет себе интересы нации или вытесняет со своей территории интересы нации, создавшей государство, то государство является самостоятельным историческим субъектом, более значимым для нас, чем нации. К тому же у этого состязания интересов есть и обратная сторона. Зачастую две группы одной и той же нации выражают совершенно противоположные интересы различных государств, находясь в их составе. Это окончательно говорит нам о том, что государства имеют ведущую роль в определении интересов наций, а не наоборот. Вот примеры:

80% кхмеров кампучийцы, 11% вьетнамцы и 9% таиландцы.

71% фламандцев бельгийцы, а 24% голландцы.

49% таджиков таджикистанцы, а 51% афганцы. Таджики-афганцы в настоящее время готовятся к вторжению в Таджикистан, который готовы до последней капли крови защищать местные таджики.

Народ Конго на 71% заирцы, на 15% ангольцы и на 13% конголезцы. Заир и Ангола забавляются перестрелками по всей границе.

Армяне могут быть россиянами, американцами, французами, ливанцами и т.д., а также гражданами Армении. Причем заседают они в парламентах практически всех этих стран, соперничающих на мировых рынках и сферах политического влияния.

Из малавийцев 58% малавийцы, 25% мозамбикцы, 13% замбийцы.

Моси - 65% верхневольтианцы, 34% ганцы.

Тсонга - 68% мозамбикцы, 25% южноафриканцы. В футбол между собой играют до драк.

Палестинцы - 45% иорданцы, 15% палестинцы Палестинской Автономии, 7% кувейтцы и сирийцы, 6% ливанцы.

Малинке - гвинейцы на 37%, малийцы на 19%, "берегослоновокостяне" на 15%, сенегальцы на 14%.

Туркмены - туркестанцы 60%, иранцы 18% и афганцы 9%.

Суто - южноафриканцы 64%, лесотцы 36%.

Белуджи - пакистанцы 65%, иранцы 29%.

Ямайцы - ямайцы 72%, англичане (великобританцы) 13%.

Эве - ганцы 53%, граждане Того - 46%.

Яо - малавийцы 47%, танзанийцы 27%, мозамбикцы 27%.

Мори-Мади - заирцы 50%, угандийцы 43%.

Немцы - австрийцы, швейцарцы, германцы. Германцы оккупировали недавно австрийцев (аншлюс), но швейцарцы сохраняли при этом хитрый нейтралитет. Но все это были одни и те же немцы. Каждый со своим государственным интересом.

Англичане - американцы, австралийцы, великобританцы, канадцы, южноафриканцы, новозеландцы. Все мы знаем, что в результате непримиримой войны одних англичан с другими англичанами Соединенные Штаты получили независимость.

Панджабцы - пакистанцы 70% и индийцы 30%. Пакистан и Индия два ненавидящих друг друга государства на грани войны.

Украинцы - украинцы, россияне и канадцы. Украинцы не любят Россию и украинцев-россиян в ее составе. Канадцам-украинцам наплевать и на тех и на других. С высокой колокольни.

Пуштуны - пакистанцы 60% и афганцы 40%.

Лао - таиландцы на 80% и лаосцы на 16%. Что-то тут перемешалось в названиях государств.

Фульбе - нигерийцы 58%, гвинейцы 13%, сенегальцы 7%, малийцы 6%, камерунцы 5%.

Синдхи - пакистанцы 80%, индийцы 20%. О трогательной любви Пакистана и Индии с букетами ядерных зарядов смотри выше.

Азербайджанцы - иранцы 53%, азербайджанцы 47%. Иран до сих пор считает существование независимого от него Азербайджана историческим недоразумением.

Португальцы - португальцы и бразильцы.

Кечуа - перуанцы 50%, эквадорцы 26%, боливийцы 20%. Эти страны из-за футбола могут не то, что подраться, а начать боевые действия. Такое уже было.

Французы - канадцы, французы, швейцарцы.

Каталонцы - испанцы и французы. Чокве - ангольцы 40%, заирцы 40%, замбийцы 20%.

Испанцы - испанцы и народы всех стран Латинской Америки.

Арабы - это египтяне, алжирцы, французы, американцы, марокканцы, суданцы, чадцы, иракцы, сирийцы, тунисцы, иорданцы, кувейтцы, ливанцы, ливийцы, йеменцы, мавританцы, малийцы, нигерийцы, американцы и т.д.

Сербы - сербы и боснийцы.

Вайнахи - чеченцы и ингуши.

Как видно из этого сильно сокращенного списка, нации остаются нациями, но выражают при этом совершенно разные интересы, которые являются государственными. Это с одной стороны. А с другой стороны ни одна нация не может создать неведомого до сих пор по своим формам и порядкам государства, а государство может создать совершенно невообразимую нацию. Итак, еще раз - государство более самостоятельный исторический субъект, чем нация, и надо посмотреть - какие изменения происходят в этом непрерывно присутствующем в истории явлении?

Здесь, казалось бы, - чего проще? Такая классификация изменяющихся государств у нас есть, и все о ней знают. Монархия - республика - тирания. Вот три вида государств, которые были и есть в истории народов. Других нет. Здесь появляется большой соблазн расставить их по времени возникновения, и вопрос будет решен. То, что возникло позже и есть исторический ориентир поиска. В таком государстве и надо искать. Вперед, за дело! Однако - все не так просто. Во-первых - расставить по времени возникновения формы государства не так просто, а просто невозможно. Например, понятие о том, что социалистическое государство возникло в 20 веке настолько прочно закрепилось в общественном сознании, что можно было бы сразу кинуться к нему, но… история опровергает этот штамп. В который уже раз факты никого не интересуют, а мнение, противоречащее фактам, бытует незыблемо. А мы поинтересуемся фактами. Для этого мы приведем краткие характеристики нескольких социалистических государств, существовавших в истории. Хронологию их появления мы соблюдать не будем. Возьмем вразброс во времени. Напомним только одно - основные признаки социалистического государства это: отмена частной собственности, отмена религии, господство единой официальной идеологии, всеобщий обязательный труд, регламентация общественной и личной жизни, полный учет и государственное распределение полученного продукта.

Итак, краткое описание 1-го (не по хронологии) социалистического государства. Христианство в нем отменялось и всем жителям вменялось бороться с идеологическими врагами государства жестоко и ревностно, не задумываясь о средствах борьбы. Каждый житель должен был быть преданным бойцом за идеалы государства, выраженные в обязательной государственной идеологии. Кто практически не борется с врагами идеи или не доносит на таких врагов - сам враг, и с ним поступали как с врагом. Основными целями борьбы на начальном этапе были - разрушение церквей и монастырей, отмена всех старых законов, и установлений совершенно новых законов, невиданных доселе. Колокола церквей снимались и продавались на чужбину, церковное имущество разграблялось, храмы осквернялись, передавались под конюшни и склады. Над символами христианской веры проводились публичные надругательства, а священников убивали. Частная собственность отменялась. Все имущество обобществлялось и сдавалось в общее пользование. Все доходы от любого труда собирались государством и затем перераспределялись по усмотрению избранных чиновников. Государство вело войны и одерживало победы. Продержалось оно 20 лет. Это было в 1415 году в городе Табор близ Праги. Основали государство гуситы.

Следующее социалистическое государство. В нем также отменена частная собственность, а все личное имущество обобществлено. Все жители государства одевались в одинаковую одежду-униформу. Развлечения всех видов, демонстрации, массовые шествия, политические партии и движения, любая общественная деятельность были запрещены. Библия публично сжигалась. Все заработанное собиралось государством в общий продукт, а затем распределялось по усмотрению руководителей. Строго регламентирована была не только одежда, но и воспитание детей, режим работы, брак, время отдыха. Дети воспитывались в детских домах. Государство обязывало каждого жителя иметь профессию и работать. Это случилось в 1525 году в Швейцарии (Сен-Галлен) и Германии (Цвикау). Сразу в двух городах.

А вот еще одно государство, где священников убивали, храмы и монастыри разрушались, а церковное имущество разграблялось. В этом государстве была отменена частная собственность, и провозглашена задача бороться с богатыми до их физического уничтожения. Любое инакомыслие подавлялось с помощью репрессий. Вся личная собственность также обобществлялась, и устанавливался порядок, при котором никто не должен был быть богаче другого. Служило этим целям все то же центральное распределение собранного государством продукта. Все население должно было проходить военную подготовку, имущество, захваченное у богатых, делилось общественным порядком. Государство проиграло войну с соседями и исчезло. Руководил им некто Мюнцер. Дело было в 1524-1527 годах в городе Мюльхаузене. Германия.

В другом государстве идейные враги лишались имущества и изгонялись за пределы территории. Частная собственность отменялась. Все имущество обобществлялось. Все заработанное собиралось государством, а затем централизованно распределялось. Были разбиты все предметы старой культуры и статуи. Рукописи и картины сожжены вместе с музыкальными инструментами. Критики режима убивались. Власть принадлежала одной партии. Все женщины обязаны были иметь мужа. Партийный вождь получал самые высокие почести, и его слово было непререкаемым. Переименовывались все улицы, новорожденным давались новые изобретенные имена. Казни происходили массово и почти каждый день. Цель внешней политики - всемирное восстание и всемирная власть. Выборы проводились с одними кандидатом на одно выборное место. Руководил государством Иоганн Лейденский. Город Мюнстер, Германия. 16 век.

А вот еще одно социалистическое государство. У власти в нем стояла одна партия, из членов которой назначаются военные и гражданские чиновники. Глава государства - глава этой партии. Крестьяне получали землю во временное пользование от государства по количеству членов семьи. Если глава семьи умер, то земля переходит в собственность государства. Остальная земля также принадлежит государству и обрабатывается крестьянами коллективным трудом. Всеобщая воинская и трудовая повинность на сельскохозяйственных работах. Проживание во время трудовой повинности за счет государства. Сырье принадлежит государству и все произведенное из сырья - ему же. Работа обязательна, неработающий - нарушитель закона. Работа предоставляется всем, даже если она бессмысленна. Лишь бы была всеобщая занятость. Нетрудоспособные старики находятся на содержании государства. Из государственных складов выдается минимум одежды для всех. Вся личная жизнь (досуг, развлечения) регламентированы. Вся одежда одного фасона и покроя. Размер домов определяется разрешительными нормами государства. Все дома - одного обязательного размера. Крестьяне не могут покинуть деревню без разрешения государства. Государство производит принудительное переселение рабочей силы в нужные районы. Брак регистрируется государством. Основная функция государства - учет и контроль (!). Создана рабочая армия в 2000 человек. Вся история писалась в двух вариантах - объективном, доступном только высшим чиновником, и в парадном, в виде гимнов для народа. Если какое-то лицо в истории признавалось недостойным, то оно устранялось из истории для народа. Любое нарушение закона - государственное преступление. Аборт карался смертью. За особо опасные преступления - смерть всех родственников. Часть наказаний - работы на копях в концлагерях. Полная стандартизация жизни: одинаковые дома, одежда, дороги. Отсутствие частной собственности и свободной торговли. Государство просуществовало 200 лет. Европейцы наткнулись на него в 1531 году. Население было 12 миллионов. Называлось "Империя инков".

А вот еще один образец подлинного социализма, где иностранцам не разрешалось пересекать территорию государства, а жителям - покидать ее. Все население приписывалось к своим населенным пунктам и не могло их покидать без разрешения властей. Частная собственность отменена. Земля обрабатывается общественным трудом. Каждой семье разрешается иметь небольшой огород. Что и сколько можно на нем выращивать устанавливает государство. Работа обязательна для всех. Тунеядцы (сознательно не работающие граждане) наказываются. Мясо и чай выдаются в равных количествах на каждого человека. Все произведенное населением сдается на государственные склады и учитывается. Ткань раздается всем одинаково на год (мужчинам 5,5 метра, женщинам 4,5 метра). Свободной торговли нет. Все населенные пункты строятся по единому общегосударственному плану. Жилище не принадлежит человеку, а принадлежит государству. Все жилища по типу коммуналок, бараков или однокомнатных квартир. Официальные здания напротив строятся помпезно, величественно и богато. Режим работы установлен единый для всей страны. Все средства передвижения государственные. Одежда - одинаковая. Браки заключаются по разрешению государства. Весь скот государственный. Парагвай. 1645-1768 годы. Государство иезуитов. Столица Асунсьон.

Пойдем дальше. В этом государстве все обязательно работают по своим специальностям и получают пайки по близким нормам. Частной собственности нет. Ведется совместное хозяйство, где все имущество принадлежит государству. Некоторым выделяются государственные земли в пользование и орудия труда, которые также принадлежат государству. Семенной фонд - также только государственный. Весь произведенный продукт принадлежит государству. Как и инструмент с рабочим скотом. Все это выдается утром для работы, а вечером сдается на государственный склад. Строжайший учет и отчетность всех хозяйственных подразделений перед государством. Работа ведется по нормам выработки. Выдается спецодежда для работы, одинаковая для всего населения. Месопотамия. Древний Шумер. Конец 4 и начало 3 тысячелетия до нашей эры.

Еще один социализм в действии - хозяйство полностью общественное, руководство страной централизовано. Партии рабочих перебрасываются из района в район. Рабочим выдается довольствие, но имущества у них нет. Строгий учет всех работ. Армии ревизоров и полная отчетность снизу вверх. Такая же полная опись всего имеющегося хозяйства. Ежедневный отчет о выходе работников на работы с указанием отсутствующих и причин прогулов. Вся земля государственная и обрабатывается партиями рабочих. Нормы выработки, "человекодни" как результат деления работы на норму. Весь инструмент и инвентарь принадлежит государству. Скот также. Все выдается рабочим на время работ, а после окончания работ возвращается на государственные склады. Свободной торговли земли нет. Благосостояние каждого зависит от нормы довольствия (от положения в чиновничьей иерархии). Население не имеет свободы передвижения и обязано выполнять трудовую повинность на государственных работах. Месопотамия. 22-21 века до нашей эры. Двуречье, Элам и Ассирия - объединенное государство с единым общегосударственным хозяйством.

Примеры можно продолжать, они взяты у последнего русского словесника, видного ученого-математика Игоря Ростиславовича Шафаревича, но это будет повторение повторения. Ясно одно - социалистическое государство не изобретение 20 века, а забытое достижение древних и средневековых государств. Но и социализм не одинок в таких исторических повторах во времени. Точно также из древности появляются и живут рядом с нами республики и монархии. Первые родоплеменные союзы были несомненными республиками, а государства первых цивилизаций - полный образец монархии. Тирания присутствовала всегда во все времена. Так что метод хронологического критерия по времени возникновения государств - неприменим.

Но, все-таки, раз уж мы уперлись по пути рассуждений в государства, то, если не в хронологии их изменений, так в историческом изменении их отличительных признаков все же следует что-нибудь поискать. Кто знает - может быть, там что-то есть? Может быть, какие-то отличия их друг от друга натолкнут нас на некоторые полезные мысли? В таком случае мы смогли бы из всех форм государства выбрать какую-то одну не по хронологическому признаку, а по какой-нибудь другой возможности. Или искать что-то нужное во всех государствах сразу, что помогло бы нам понять - что изменяется в истории государств?

Для этого мы должны помнить, во-первых, что ничто не является самоцелью истории и государство в том числе, поскольку история для нас не имеет цели вне человека в ней. Мы должны рассматривать историю государства относительно человека в этом процессе, а не относительно голых форм этих государств. Во-вторых, мы должны сравнить все эти государства между собой, поскольку если они настолько разные, то и роль человека в них - настолько же разная по нашим предположениям. А многоцелевое распыление задач человека нас не устраивает, нам нужна одна конкретная цель и одна конкретная задача в процессе истории. Следовательно, из всех государств с разным характером деятельности человека в их пределах мы должны будем или выбрать оптимальное для нас государство, или найти ту человеческую деятельность, которая исторически присуща абсолютно всем видам государств, или некоторым из них, при том условии, что мы убедимся, что это именно та деятельность, за которой мы охотимся.

Понятно, что для этого самое малое, что нужно сделать, - это разделить государства между собой по видам. Как это сделать? Монархия может быть тиранией, а тирания может быть республикой. Конституционная монархия может быть одновременно парламентской республикой. Такой подход, как деление все на три вида данных государств, грешит слишком расплывчатым обобщением. Надо разделить как-то по-другому. Как?

Платон, например, делил просто - тимократия, охлократия, демократия и тирания. Тимократия - это сообщность людей, которые средствами государства пытаются нажиться и создать себе положение в обществе, сделав состояние. Век тимократии недолог, поскольку эта форма государства очень быстро превращается в охлократию. Охлократия - это государство олигархов (самых богатых собственников), которые сделали деньги и положение, а теперь стоят у власти. Платон считал такое государство плохим государством. Обреченным. Потому что - это два государства в одном государстве. Одно государство - государство богатых, а другое государство - государство бедных. А самое страшное для тела государства, говорил Платон, - разделение этого тела. Рано или поздно между богатым государством и бедным государством в одном государстве произойдет столкновение и государство погибнет. Умен был. Далеко видел.

Второй вид государства, демократию (выборную власть народа), Платон считал еще более худшим государством, чем охлократия. В этом случае, считал Платон, тело государства осаждают паразиты в виде льстецов и чиновников, которые угодничеством и подкупом втираются в доверие властей, вступают с ними в союз, наживаются за счет государства, ослабляют его беспринципностью и воровством, делают выборных людей игрушкою в своих руках. Государство чахнет в путах личного интереса каждого чиновника, не имеет сильной центральной власти, законы, проходя через бюрократическую вертикаль чиновников, не работают, государство не имеет объединяющей силы и гибнет под ударами все тех же бедных слоев населения, поскольку сам демократический принцип организации общества предполагает, что бедные и богатые будут встречаться друг с другом даже чаще, чем при охлократии, что ускорит неминуемый социальный взрыв.

Третий вид государства по Платону - тирания (неограниченная власть небольшой группы людей или одного диктатора). Это совсем плохо. Несмотря на то, что такое государство обладает сильной центральной властью и может проводить в жизнь свои законы, оно не может обойтись без единой официальной идеологии, оправдывающей неограниченную узурпаторскую власть. В этом случае государство вынуждено подавлять любое инакомыслие самым жестоким образом. При этом если врач, удаляет из тела все плохое, говорит Платон, то такое государство вынуждено удалять из тела государства все самое хорошее: философов, поэтов, ученых и просто талантливых и самостоятельно мыслящих людей, создающих угрозу своим примером свободомыслия. В результате государство постепенно превращается в общество тупых, послушных и безынициативных потребителей, образуется застой в развитии и государство падает под ударами более активных и предприимчивых соседей. Не выдерживает соперничества. Причем само нарывается на военное противостояние, поскольку тиранические государства не могут быть не агрессивными во внешней политике, ибо только внешняя угроза может объединять народ внутри опостылевшего государственного каземата в единое целое.

Платон был мудр, и все описал удивительно точно. Но нам его градация подходит лишь отчасти, поскольку она также слишком общая. Охлократия может быть и монархией и республикой, а может совмещаться и с тиранией. Тирания может принять вид и социалистического, и фашистского государства, и монархии. А демократия может быть и республикой и социалистическим государством по внешним признакам выборности, то есть тиранией с демократической конституцией. И куда девать при этом такой вид государства, как религиозное государство? Его в схему Платона вообще никак не втиснешь. Поэтому мы предлагаем найти такой общий признак всех государств, который наличествовал бы у них у всех, но при этом отличался бы от всех остальных коренным образом. Может быть, таких признаков удалось бы найти несколько. Но нам больше всего нравится, в качестве классификационного признака государств, принять принцип передачи власти. Каким путем власть в государстве передается, туда мы его и отнесем. Ведь государство - это власть. А поскольку все интересует нас в историческом развитии, то единственное, что делает государство непрерывным участником истории - это непрерывность принципа передачи власти. Как только непрерывность формы передачи власти нарушается - появляется новый вид государства с новым принципом получения власти. Следовательно, мы будем разделять государства на виды именно по этому признаку. Он и присутствует обязательно в каждом государстве, но он же и отделяет своими отличиями одно государство классификационно от другого.

Первый вид государств, естественно, самый явный - монархия. Принцип передачи власти - наследственный. Даже если одна семья оттеснит от трона другую семью, то принцип передачи власти сохранится и монархия останется монархией. Сюда же можно отнести и конституционную монархию. Здесь мы проспекулируем на формуле названия этого государства. Если бы оно называлось монархической республикой, то мы прокатили бы его мимо монархии. А раз это все-таки "монархия" с каким-то существенным прилагательным перед собой, то пусть и остается монархией.

Второй вид государств также лежит на поверхности. Это республики. Здесь принцип передачи власти - выборный. Власть выбирается на время. Прошло время - власть меняется. Но опять через выборы. Через тот же принцип передачи власти. Если принцип выборности сохраняется, то государство остается республикой, даже если в нем к власти на основе выборов придет партия представителей контингента обезьяньего питомника. Раз есть выбор - значит республика.

Третий вид государств по нашей классификации - это тирания. Это когда власть приобретается незаконным путем - переворотом или революцией. Но это только первый признак, или косвенный. Даже если после этого состоятся выборы, то мы будем считать эту власть тиранией в том случае, когда выборы проводятся ею без альтернативы. То есть выборы без выбора. Когда в выборах участвует только одна партия, а на одно выборное место предлагается только один кандидат из этой же партии, то это тирания. Нет свободы выбора власти - тирания, даже если тупое большинство (по Платону) довольно своей относительной сытостью и дисциплинированно голосует за безвыборно избираемых кандидатов. Военные режимы мы будем считать тираниями по той же причине - нет выбора в выборе власти.

Четвертый вид государств - религиозное государство. Принцип передачи власти в них - от единомышленников к единомышленникам. Выбор только один - или веришь со всеми заодно и добровольно вступаешь в государство, или веришь в другое и тебя никто не держит и не принуждает. Иди в другое государство. Выбор власти есть - или выбор данной власти, или выбор власти другого государства. Принцип передачи власти - от единоверца к единоверцу.

Всё. Других принципов передачи власти мы не знаем. А теперь сравним между собой эти четыре (по нашей классификации) вида государств, для чего нам придется прочитать таблицу №1.


    Монархия

 Основной внешний признак границы и законы, действующие в пределах данных границ.


              Республика

То же, что и при монархии


             Тирания

То же, что и у двух предыдущих видов государств


          Религиозное государство

Все то же самое


       ***
       Монархия

Основной демонстрационный принцип государства – суверенность его границ.


                   Республика

То же самое


                   Тирания

То же самое


      Религиозное государство

То же самое


           ***
       Монархия

Управляет государством Правитель (царь, кайзер, халиф, султан, фараон, император, шейх, микадо, эмир, князь (Лихтенштейн, Монако), Великий Герцог (Люксембург) и т.д.)


     Республика

Управляет государством Правитель (президент, премьер-министр, губернатор (Аомынь) и т.д.)


    Тирания

Управляет государством Правитель (царь, Генеральный Секретарь, Диктатор, император, Председатель Партии, фюрер, дуче, Председатель Временного Комитета (Буркина-Фасо, Бурунди, Мавритания), вождь, Председатель Президиума ЦК Партии и т.д.)


Религиозное государство

Управляет государством Правитель (Папа, аятолла, епископ (Андорра), султан (Бруней) и т.д.)


       *** Монархия

Власть передается Правителю по наследству, через выборы (Реча Посполита), через дворцовые перевороты, по решению Высшего Органа Власти (Боярская Дума, Парламент) как высшему чиновнику


 Республика

Власть передается Правителю через дворцовые перевороты, через выборы, через Решения Высшего Органа Власти как высшему чиновнику


  Тирания

Власть передается Правителю по наследству (Южная Корея), через дворцовые перевороты, по решению Высшего Органа Власти (Хунта, Политбюро, Секретариат Партии, Президиум Партии и т.д.) как высшему чиновнику


Религиозное государство

Власть передается Правителю решением Высшего Органа Власти как высшему чиновнику, а возможно и дворцовыми переворотами


   ***
    Монархия

Правитель правит государством с помощью чиновников (свита, военачальники, сенат, советники. Министры, управители областей)


Республика

То же самое


Тирания

То же самое


Религиозное государство

То же самое

       ***
     Монархия

Чиновники осуществляют управление государством с помощью армий, тайной полиции, налогов, военизированных  отрядов общественного порядка и органов государственного принуждения


Республика

То же самое


Тирания

То же самое


Религиозное государство

То же самое


***
Монархия

Законы государства разрабатываются специальными законниками и скрепляются согласием правителя


Республика

То же самое


Тирания

То же самое


Религиозное государство

То же самое


*** Монархия

Нарушение законов карается судом или законодательной волей Правителя


Республика

То же самое


Тирания

То же самое


Религиозное государство

То же самое


*** Монархия

Все граждане государства являются его подданными


Республика

То же самое


Тирания

То же самое


Религиозное государство

То же самое


и т.д. ...




Для тех, кто не поленился прочитать таблицу №1, мы даем специальное задание - найдите десять существенных отличий между государствами, и вы получите призовую игру. Впрочем, даже тому, кто найдет хотя бы два кардинальных отличия между государствами, мы готовы оказать всяческие почести по мере всех своих сил. Не потому, что мы такие обреченные филантропы. А потому что мы ничем не рискуем, давая такие благозвучные обещания - нет этих различий, если смотреть на то, что происходит в любом государстве по существу, а не по внешней форме.

Государства вроде бы и разные, а по своей сути ничем не отличаются друг от друга. Любому должно быть понятно, что в любом государстве правит всегда некоторая группа дружески настроенных друг к другу людей, осуществляя это правление с помощью тех инструментов, которые им предлагает конституция или узаконенная традиция. Да и отношения с ними у человека остаются теми же на протяжении тысячелетий. Крестьянин Вавилона вступал с государством в те же взаимоотношения, что и крестьянин современного Китая со своей "поднебесной империей". Военнослужащий Египта времен фараонов или римский служака периода Марка Аврелия наполняли свою жизнь совершенно тем же содержанием, что и нынешние вояки НАТО или исландский пограничник. То же самое следует отнести и к рабочим, чиновничеству, ремесленникам, ростовщикам, врачам, проституткам, политикам, служителям культа и т.д. Следовательно, по сути никаких изменений в разрезе государств мы найти не можем. Меняется только бытовая обстановка да усложняются условия, а сердцевина взаимоотношений власти и человека остается неизменной. Условия существенно меняются с течением истории, это так. Но ведь и сам человек, рождаясь при этих условиях, и входя в них всей своей жизнью органично и целостно, является для них вполне подготовленным, не ощущает их сложности и воспринимает органично тому, что есть на данный момент. Они для него - естественная среда. И условия Спарты и условия нынешней Австралии абсолютно не нагружают членов этих государств своей исторической обусловленностью. Они - часть его жизни. А в таком случае - выбирать нам не из чего. Все государства одного стоят. Причем недорогого в смысле наших поисков исторических перспектив человеческой деятельности. Поэтому в рамках государства нам ничего не найти для своей цели. Она всегда одна и та же, эта цель.

Ну и что же дальше? Единственное, что остается видимым для нас еще на фоне истории - это смена общественно-экономических формаций. Государства остаются по своей сущности одними и теми же, несмотря на некоторые отличия в своих формах, но на их пространствах постоянно происходит изменение характера производственно-экономических отношений между людьми. Следовательно, если мы обратимся к характеру этих изменений, то у нас может появиться шанс влиться в некий исторический поток преобразований, и обнаружить там возможную нишу для приложения своих усилий, направляющих нас по замыслу Бога к заветному Спасению. Ну, влиться, так влиться.

Но и здесь все совсем не просто. Например, как мы уже увидели это на образцах социализма во времени, он является не последней по хронологии общественно-экономической формацией, а наоборот первой исторически сложившейся формой хозяйствования. Древние цивилизации напрямую называются историками "доклассовым социализмом", и совершенно непонятно, чем этот социализм отличается от классового социализма? Разве, может быть, тем, что в последнем случае объявляется о некоем наличии противоречий между классами, а тогда - вообще чем отличаются классы, если у них нет противоречий?! Разве отношения между крестьянином и государственным рабочим трудовой армии Лагаша не скрывали в себе тех же противоречий, что существуют между крестьянином государственного сельскохозяйственного хозяйства социализма и государственным рабочим того же социализма? И там и здесь оба заинтересованы в совершенно разном. Крестьяне хотят дороже продать свой урожай государству, а рабочие хотят подороже продать свой труд. Но и тем и другим приходится сталкиваться с тем, что государство само устанавливает цену и за урожай и за физический труд, перераспределяя свои богатства между рабочим и крестьянином. В итоге рабочий хочет, чтобы государство больше выделяло ему, поскольку крестьянин и сам может кормиться остатками непроданного урожая, а крестьянин хочет, чтобы государство больше отламывало из общего продукта ему, поскольку он кормит и рабочих, и вообще всех. В одном случае рабочий аргументирует свое пожелание тем, что он обеспечивает сельскохозяйственное производство (ирригация, изготовление сельхозорудий, обеспечение энергоносителями, строительство объектов хранения и переработки и т.д.), и без него никуда, а в другом случае крестьянин настаивает именно на своем особом положении, потому что рабочий, (по мнению крестьянина), если не пообедает и не поужинает, то не сможет работать, с одной стороны, а с другой стороны - для чего вообще нужен был бы рабочий, если бы в его существовании не была бы заинтересована сельскохозяйственная отрасль экономики, то есть, именно я - крестьянин? Все одно и тоже и сейчас, и пять тысяч лет назад. И почему крестьян Лагаша в таком случае нельзя назвать классом? Какие есть к этому основания? Почему этот социализм - "доклассовый"? Самый обыкновенный социализм, где работают все, а небольшая кучка управленцев забирает результаты труда и по своему усмотрению их распределяет на общие нужды после того, как полностью удовлетворит свои.


Поэтому социализм - это откат назад, в доисторические формы хозяйствования и ничего нового в этом плане нам 20 век не дал. И поэтому, разбирая хронологически общественно-экономические формации, следует ставить социализм на первое по времени место, а не на последнее. Рядом с рабством. Как нечто неразделимое по своей сути. Потому что как у рабов не было собственности, так нет собственности и при социализме. Как раб не волен был распоряжаться результатами своего труда, так и при социализме результаты труда принадлежат не тому, кто их произвел. Это их коренным образом неразлучно сближает, стирая фиктивные границы.


Феодализм же отличается от рабства только кое-какими косметически приглаженными формами угнетения, а капитализм отличается от феодализма наличием свободного труда, который становится товаром. Если сначала товаром был и сам человек и полностью все результаты его труда (рабство, социализм), затем стал товаром только результат его труда на паритетных началах (1/10 принадлежала феодалу), а сам человек стал меновой ценностью и мерилом возможно производимого им богатства, то при капитализме товаром становится сам труд, а человек свободен. В этом смысле капитализм, конечно же, нечто принципиально новое, но должны ли мы остановиться именно на нем, как на единственном, что действительно изменилось в общественно-экономических формациях именно относительно человека? Посмотрим, что подскажет нам поэтому поводу Таблица №2.


Рабовладельческий строй

Богатые (рабовладельцы) владеют скотом, землей, зданиями, то есть всей собственностью, а бедные (рабы и свободные граждане) не владеют ничем


Феодализм

Богатые (феодалы) владеют всей собственностью, а бедные не владеют ничем


Капитализм

Богатые (буржуа и средний класс) владеют всем, а бедные не владеют ничем


Социализм

 Богатые (верхушка партии) владеют всем, а бедные (все остальные граждане) не владеют ничем


*** Рабовладельческий строй

Богатые имеют все права (по праву власти), а бедные не имеют никаких прав, кроме тех, которые им определили богатые

Феодализм

Богатые имеют все права (по праву власти и знатности), а бедные не имеют никаких прав, кроме тех, которые им определили богатые

Капитализм

Богатые могут иметь все права (через подкуп власти), а бедные имеют только те права, которые им оставлены в остаточное пользование сводами законов, которые не ущемляют интересов богатых  


Социализм

Власть имущие в лице руководителей партийной верхушки, которые живут вне действующих для остальных законов на Олимпе своего исключительного положения, имеют все права, которые захотят, а все остальные имеют ровно столько прав, сколько им остаточно определят в сводах законов олимпийцы-партийцы

 ***
Рабовладельческий строй

Богатые живут в довольстве и развлечениях, а бедные (рабы) обязаны встать утром и пойти на работу, иначе - наказание в виде ареста или экзекуции (телесное наказание) 


Феодализм

 Богатые живут в довольстве и развлечениях, а бедные обязаны работать, чтобы обеспечивать жизнь богатых, иначе - наказание и лишение всех прав с изгнанием или казнью  


Капитализм

Богатые живут в довольстве, развлечениях и приятных трудах по увеличению своего богатства, а бедные, если хотят жить, должны работать. А если рабочих мест нет или нет желания жить прилично, то богатые платят им пособия по безработице

Социализм

Власть имущие живут в довольстве, развлечениях и приятных трудах по планированию и контролю труда бедных. Бедные обязаны утром встать и пойти на работу, иначе наказание в виде ареста и экзекуции (в виде общественного осуждения), даже если им на работе делать нечего и работа - скрытая форма ритуала получения пособия по безработице

***
Рабовладельческий строй

Вероисповедание - обязательное в своем соответствии официальным канонам религии

Феодализм

То же самое

Капитализм

Вероисповедание свободное, но обязательно соблюдение так называемых "ценностей" свободного мира (свобода, равенство, защита собственности, демократия, право голоса и т.д., то есть своеобразная религия без Бога 


Социализм

Вероисповедание (в данном случае - мировоззрение) - обязательно соответствующее официальным канонам общепризнанной идеологии (той же религии, но также без Бога, а с божками вместо Него в виде партийных вождей и идеологов)

***
Рабовладельческий строй

Богатые (рабовладельцы) могут сделать с бедным (рабом) все, что им вздумается совершенно безнаказанно и без последствий для себя

Феодализм

То же самое, только относительно феодалов и крепостных


Капитализм

 Богатые могут сделать с бедным все, что им заблагорассудится, потому что вся система власти и судов через подкуп освободит их от ответственности и скроет преступление

Социализм

Власть имущие (руководители общества) могут с помощью своих силовых органов (имеются ввиду не физиологические органы партийных бонзов, а военизированные и полицейские органы в структуре государства) сделать с обычным человеком все, что угодно - забрать его ночью из постели и устроить в сумасшедший дом, выслать из страны, сфабриковать уголовное дело, расстрелять по ложному обвинению и т.д.

*** Рабовладельческий строй

Для богатых существует свобода слова, а для бедных - благоразумное молчание  


Феодализм

То же самое

Капитализм

Для всех существует свобода слова, но произнести его могут только богатые через финансируемые ими издательства и телевизионные компании, а бедные могут свободно выражать свое мнение на любом углу, где они никому не мешают, а если они мешают, то придет полиция и разгонит их дубинками, газами и брандспойтами  


Социализм

Власть имущие могут между собой говорить обо всем, что взбредет на ум, а для всех остальных они гласно говорят то, что должны повторять эти остальные. Это и называется свободой слова. Если кто-то из простых граждан начнет выходить за пределы этой свободы содержанием своих речей, то пусть прежде подумает, что лучше - благоразумное молчание, или гнев системы, обращенный против него


***
Рабовладельческий строй

Богатые забирают себе все результаты труда бедных, выделяя им кое-что лишь на пропитание и на минимум удовольствий и удобств  


Феодализм

Богатые забирают себе все результаты труда бедных, оставляя им лишь на пропитание, воспроизводство сельхозорудий, расширение производства и приличную жизнь в той мере, которая как раз не толкала бы их на бунты

Капитализм

Богатые забирают себе основную часть результатов труда бедных, оставляя им достаточно необходимое для достойного пропитания, развлечения, образования их детей, которые должны сменить их в квалифицированном труде на богатых, что является базой той мечты, которая заставляет трудиться усердно и с верой, что это поможет перейти в разряд богатых (оппортунизм)  


Социализм

 Власть имущие (богатые представители верхушки правящей партии) забирают у бедных результаты всего их труда, оставляя им только на пропитание, прокорм детей, на минимум удобств и удовольствий, который является базой некоей мечты о том времени, когда всеобщий усердный труд создаст столько богатств, что вокруг все будут дармовое, бедных вовсе не будет, всего будет столько, что бери бесплатно сколько захочешь (коммунизм)


и т.д. ...

Кто прочитал таблицу №2, тот, конечно же, никогда не позарится ни на какие посулы с нашей стороны в смысле вознаграждения за поиск коренных различий для человека в существовании различных общественно-экономических формаций. Даже если это будет поцелуй Шэрон Стоун. Проще было бы для получения такого презента сделать что-либо другое. В таблице предпосылок для такого счастливого мгновения не найти.

Все зависит только от того, в каком социальном слое родится человек, или сможет перебраться в их пределах с одного на другой в течение своей жизни. Если он попадет в приоритетный слой (рабовладельцев, дворян, капиталистов, партийной элиты), то у него будут совершенно одни и те же обстоятельства жизни, а если он попадет в неприоритетный для строя слой, то у него будут совершенно одинаковые обстоятельства для нежизни. Эти крайние или же промежуточные состояния между граничными слоями общества не могут составлять принципиально различных и постоянно меняющихся в истории обстоятельств деятельности человека. Они - одни и те же. Истории и здесь нет.

Получается, что в истории для человека вообще ничего не меняется. Меняется только антураж событий. Появляются новые декорации и новые технические возможности действующих лиц, но события в этом историческом театре разворачиваются по одному и тому же неизменному сценарию. Один и тот же сюжет при разных авансценах и разных заданных сценических интерьерах.

Сначала матери нечем было кормить девочку, и она послала ее с лепешками в дальнюю пещеру к бабушке по тропинке, где изобильно водились саблезубые тигры. Чтобы самой не убивать. Саблезубый тигр съел и бабушку, и девочку с лепешками, но проходящие мимо охотники убили тигра, из живота которого выпрыгнули бабушка и внучка живые-преживые по воле Духа племени. Судьба лепешек неизвестна.

Затем другая мать по прошествии веков, чтобы самой не подвергаться опасности, послала свою девочку в дальнее поселение с куском вареной говядины для бабушки через местность, где водились медведи. Да и зачем ей было рисковать собой ради престарелой и больной свекрови? Невестка у свекрови одна, а внучек - много. Медведь съел девочку и бабушку вместе с вареным мясом, но проходившие мимо земледельцы убили медведя, из живота которого вышли живыми и невредимыми бабушка и внучка, потому что на них были обереги, которые им выдал могучий верховный жрец. Говядину съели землепашцы. В качестве бонуса.

После этого, на другом этапе цивилизации, мать послала девочку к больной бабушке в дальнюю избушку с пирожками и горшочком масла. По дороге через дикий лес девочке должен был встретиться волк и съесть ее. Мать пошла на это, во-первых, потому, что страдала латентной гомосексуальностью и ревновала девочку к ее будущему мужу, а, во-вторых, у нее был мощный комплекс ревности собственной дочери к ее отцу, своему мужу. Но все вышло не так, как она предполагала. Дровосеки убили волка, и из его живота девочка и бабушка вышли живыми и веселыми. По совершенно непонятным причинам! У матери вообще остались подозрения, что все это было подлым сговором дровосеков, дочки и бабушки. Волка вообще не было. Они его придумали сообща. А если он и был, то тоже был в сговоре, потому что в детстве страдал острым изнурительным онанизмом, из-за чего у него развился комплекс вины перед всеми девочками и бабушками за бесцельно растраченные силы. Пирожки и горшочек с маслом съела взволнованная происшедшим бабушка.

Дровосеки продолжали ежедневно уединяться вдвоем в лес, где иногда даже рубили деревья. Из-за комплекса вины перед своими женами. Мать больше не посылала девочку через лес. Все бесполезно - вокруг гетероизмена и гомопредательство. В детстве ее пугали волком, и теперь эта подавленная фобия у нее излечилась, а волк стал ей сниться в образе нежного любовника. Из-за этого у нее развился комплекс вины перед своим мужем, и она иногда даже закрывала глаза на то, что он тоже, не будучи дровосеком, похаживал на рубку леса, но приходил домой всегда уставший и всегда без дров. В детстве он случайно столкнул с обрыва своего младшего брата, и теперь ему часто казалось, что погибший брат вселяется в него и он своим телом, как телом брата, утешался в объятиях мельничихи, компенсируя тем самым загубленному брату недополученные земные радости. Мельничиха животным страхом подсознания боялась скрипа мельничных жерновов и пыталась заглушить этот страх в объятиях отца девочки. Из-за этого у нее развился комплекс суицида, и она знала, что у нее только два выхода - или сжечь мельницу, или убить любовника. Все они были больными, потому что читали Фрейда.

В послефрейдовский период жизни человечества мать посылает девочку через опасные городские кварталы с хот-догами для опустившейся от марихуаны и шотландского виски бабушки. На этом пути девочку встречает буйный мутант, который убивает и ее и бабушку, но ловкий геймер терминирует мутанта, после чего девочка и бабушка идут на следующий уровень игры, так как по условиям программы у них по девять жизней. Хот-доги остаются на прежнем уровне. Вместе с мутантом они сгорели под огнем бластера.

Как видим, все в этой сказке, несмотря на изменения ее исторически-бытовой канвы, одно и то же. Везде один и тот же идиотизм матери, рискованно обреченная исполнительность девочки, простые душевные порывы хищников, случайный героизм фланирующих без дела невзначайных спасателей и подслеповато-глуховатая игра в поддавки со злодеем чем-то больной бабушки. Какие бы исторические условия все это не обрамляли, задача девочки везде одна и та же - побыстрее сбагрить гостинец и вернуться домой живой. До следующей благотворительной инициативы матери.

И если на все человечество, как на эту одну и ту же девочку из разных вариантов сказки про нее одеть красную шапочку повседневных задач, то эти задачи остаются теми же самыми от времен Ноя, до времен рэпа и замороженных куриных окороков: ежедневные заботы о хлебе насущном и безопасности, перипетии дружбы с врагами и борьбы с друзьями, бесплодные поиски счастья в любви, развлечения в перерывах между трудами или труды в паузах между развлечениями, личные интересы и общественная необходимость, а так же цена за благосостояние, свобода и рабство, дети и внуки, родители и родственники, планы и реальность, здоровье и болезни, патриотизм и ненависть, правительство и народ, государство и остальной мир, надежды и тщета, наука и техника, везение и невезение, знание - сила, работа - не волк, наше дело - правое, будь примером, корми грудью, помни о смерти, дыши ровно, бди и помни о смерти.

Меняется внешнесодержательная основа задачи, но уровень сложности и методы ее решения остаются теми же. Какая разница между тем, что надо, сложив вес десяти мешков овса с весом 30 мешков лука, далее на основе данных о том, насколько один мешок овса тяжелее мешка с луком, найти вес каждой фасовки каждого продукта, и между тем, что это же самое надо проделать с контейнерами антифриза и бензина?

Если переместить любого человека поочередно в каждую из исторических эпох, то его повседневная задача будет везде одной и той же. И методы ее решения будут теми же самыми. Будут отличаться только средства решения, но в данном случае мы не может зацикливаться на истории этих средств, потому что эти исторически различные средства всегда исторически преследовали и преследуют одни и те же цели и один и тот же результат, который слишком хорошо укладывается своими значениями в проблемы материальной жизни, чтобы мы уделяли ему хоть сколько-нибудь серьезного внимания. Мы ведь еще очень давно договорились, что искать смысла истории в ее физическом срезе не стоит - такой смысл исчезнет вместе с тем миром, в составе которого мы его ищем, когда наступит конец времен, даже если он там (этот какой-то смысл) и есть.

Вообще-то, исходя из этого принципиального положения, могло бы и сразу показаться, что вообще не стоит лезть во все эти субъекты истории, начиная от человека и заканчивая формациями, поскольку тут ничего найти нельзя изначально. Но мы ведь искали не столько смысла этих субъектов, сколько вообще какой-нибудь субъект, который характеризовался бы непрерывностью и историчностью, чтобы понять, что же происходит в истории. И только попутно с этим мы выяснили, что через прямое действие всех этих субъектов - для человека в истории ничего не происходит!

Ну и что же нам делать?

Во-первых, чтобы быть честными перед собой, следует обязательно предположить для себя страшную вещь - если все в истории настолько неисторично и идет по одному и тому же банальному кругу, бесплодно барахтаясь в текучей повседневке, то мы уже можем предположить для себя, откуда может происходить такое бессилие какого-либо процесса. Это может происходить только в том случае, если история доверена полностью человеку, а Бог в ее процесс больше не включается. То есть Он довел дело до науки, которая определяет своими достижениями тот самый набор переменных обстоятельств и условий, а дальше все оставил нам - пробуйте. Вот мы и пробуем. Наука под Его воздействием продолжает и продолжает менять окружающий нас мир, а мы совершаем в нем одни и те же действия в силу своей общей несостоятельности сделать что-либо осмысленное без Него, или придумать что-либо новое самостоятельно. Как лягушка будет барахтаться одинаковым образом в воде, молоке, нектаре, розовой воде, компоте, пиве, рассоле и т.д., так и мы барахтаемся одним и тем же образом в совершенно разных исторических средах, не имея способности по достоинству оценить ни разницы между ними, ни тех возможностей, которые эти разницы в себе содержат? Тогда - конец всему и надо закрывать книжку, сожалея только о том времени, которое мы потратили на этот путь, которым мы пришли к данному тупиковому выводу.

В таком неинтересном для нас случае, ничем не рискуя, кроме как зачеркиванием всех наших надежд на возможность распознания Его Замысла и нашего места в нем, мы настоятельно обязаны попытаться убедиться в том, что история все же направляется Богом в своих событиях. Только в этом случае у нас будет новый шанс поискать еще что-нибудь где-нибудь в ее границах. А если мы в этом не убедимся, то шансов у нас больше не останется, наша попытка не удалась и она нам засчитывается.

Здесь от одного только априорного предположения, что для доказательства руководства Богом историей нам придется облазить все ее закоулки в поисках Его скрытых рычагов и проявляющихся беспричинно относительно наших понятий закономерностей, у нас начинает просто физически пухнуть голова. Чтобы не стимулировать этот не вполне желательный для нас процесс дальше, и не давать ему оснований для развития, мы этим путем не пойдем. Это - тема совершенно отдельная и, вероятно, вполне решаемая, но объем этой работы предполагал бы совершенно отдельный титанический труд, а не составное усилие в объеме общих усилий отдельного разговора. Поэтому мы остановимся не на методе тщательного сопоставления исторических фактов, а на методе общей сторонней оценки всего исторического процесса.

И что же в этой оценке нас может убедить в том, что история направляется не нами, а Им? В этом нас может убедить один неотъемлемый признак всей истории - непредсказуемость. Никто не знает, что будет завтра. Никто не знает, чем закончится завтра то, что предпринято сегодня. И никто не знает, что из того, что было вчера, привело к тому, что есть сегодня. История непредсказуема ни в форме будущего, ни в поворотах настоящего, ни в закономерностях прошедшего.

Но если про будущее и сегодняшнее с нами вряд ли кто решится поспорить на что-нибудь крупное, то относительно прошедшего могут найтись желающие, которые будут пытаться убедить нас в том, что им понятны логические законы того, что происходило в истории до настоящего времени. Но мы им не поверим. Во-первых, потому, что всегда легко махать кулаками после драки, объясняя задним числом логику того, что произошло. Такое объяснение прошлого сродни предсказанию будущего. Никто не может опровергнуть предсказания будущего, потому что отсутствие будущего события на момент его предсказания позволяет собой наличие его бесчисленных прогнозов, а тогда почему бы и не сбыться данному предсказанию? Точно так же и наличие события в прошлом позволяет приписывать ему бесчисленное количество причин, которые можно подогнать под это событие. Попробуйте объяснить, например, причину того, что Австралия, созданная каторжанами и уголовниками, на сегодняшний день самое законопослушное государство в мире, а Православная Русь, опора восточного христианства, в одночасье стала убивать своих священников и разрушать храмы. И под то, и под другое нельзя применить ни одной веской причины, а предположить их можно сотни. Как прогноз, так и объяснение происшедшего, таким образом - только предположения.

А, во-вторых, если кто-то так хорошо научился находить закономерные причины в прошлом, то он должен это свое умение применять и для будущего - история единый организм, и если в нем действовали декларируемые причины раньше, то они должны действовать и теперь. А они не действуют, как мы хорошо знаем, и, значит, они не действовали и раньше. Значит заявка о владении ими - блеф.

А теперь, исходя из всего этого, очередной вопрос - можно ли себе представить что-либо, что делалось бы по плану человеком, но было бы для него самого непредсказуемым? Можно ли представить себе портного, который шьет что-то непредсказуемое для себя самого? Можно ли представить себе коллектив строителей, которые, не покладая рук, созидают то, что для них непредсказуемо по конечному результату? А тогда - знают ли самые мудрые лидеры человечества, руководя своими странами, что произойдет хотя бы завтра, а не то, что через десять лет? Их положение напоминает положение гребцов на бурной реке, которые едва успевают разруливать те ситуации, которые им создает история.

Человек, делая что-то, всегда знает о том, что у него должно получиться. Он хотя бы имеет это предварительно у себя в голове. А хоть у одного человека в голове есть то, что получится из истории дальше? (Астрологических глупостей мы в расчет не берем). А если у человека что-то не получается, то он корректирует свою деятельность в нужном направлении. Он знает и направление, и цель и то, что сокращает к ней путь. Это - его процесс. А если человек вообще не знает, куда все идет и куда все придет, а просто участвует в чем-то, едва успевая понять, что от него требуется сегодня, и каким боком ему это вывернется завтра, то это - не его процесс. Он в него просто включен, но он им не управляет. Это бесспорно. Поэтому мы должны как минимум сказать себе, что история управляется не нами. А кроме нас есть только один разум в истории, который может что-то направлять. Это - Его Разум. И мы готовы это с радостью и надеждой признать.

Однако - это только первый якорь нашей убежденности в том, что Бог в истории все-таки верховодит. На этом якоре нас будет нещадно болтать и крутить, если мы не докажем и другого: того, что история не только не направляется нами (мы это только что доказали), но и того, что история вообще направляется кем-то. Это будет наш второй якорь, и если мы станем на эти два якоря, то наша позиция будет весьма прочной. Нам бы этого, конечно, очень хотелось.

Как это доказать? Во-первых, мы это уже доказали один раз через роль науки. Наука направляется Им, и она же направляет историю. Следовательно, в какой-то мере Его присутствие уже есть. История уже не пущена на самотек. Это первое наше доказательство.

А второе наше доказательство будет состоять в том, что скорость исторических процессов поразительным образом всегда обгоняет понимание их человеком, и всегда заставляет человека успевать. Если бы история никем и ничем не направлялась, включая и нас, то этот процесс был бы не только бессмысленным, но и вялотекущим в той степени, которая позволяла бы нам осмысливать направление процесса. Если наша деятельность не подстегивалась бы невесть откуда взявшимися историческими обстоятельствами, то эти обстоятельства были бы результатом нашей деятельности, пусть непредсказуемыми, но осознаваемыми еще до тех пор, пока они вплотную не подступили. Тот же портной, если бы он шил даже нечто бессмысленное и непредсказуемое для себя без всякого плана по одному и тому же кругу операций, не пытался бы постоянно успеть за скоростью машинки и не попадал бы постоянно в ситуации, когда машинка опережала бы своими действиями его понимания того, что происходит. Потому что - машинка в его руках. И не она заправляет темпом процесса, а он. И этот темп ему подвластен. А если портной в постоянном напряжении просто пытается успеть за тем, что выкидывает машинка, то машинку крутит кто-то другой. Точно также, если человечество не заправляет темпом исторических изменений, и он ему неподвластен, то не оно этот темп задает, а если не оно задает этот темп, то кто его тогда задает? И если тот, кто этот темп задает, не делает что-то осмысленно и планомерно, то зачем он тогда вообще задает какой-то темп?

Мы видим постоянно, что история - это гонка с непредсказуемыми последствиями. Человек не может остановиться и передохнуть. Все происходит стремительно и как снег на голову. Какая-то скрытая и неведомая необходимость заставляет человека постоянно торопиться и опережать своими действиями даже свою простую логику самосохранения. Остановись в потребностях, (итак все попадает на бесчисленные свалки от избытка), сократи хотя бы вредные производства - и природа будет жива. Но человек не может остановиться, даже понимая, что если все пойдет дальше так, как идет сейчас, то природа погибнет, а вместе с ней погибнет и он.

Научись сначала безотходной ядерной технологии, а затем строй атомные электростанции. Но - некогда! Отовсюду жадные щупальца экономики - поскорее дай энергию, а там будь, что будет! И скоро отходы ядерного топлива превратят землю в один большой могильник.

Один ядерный заряд любой ядерной державы, взорвавшись случайно на складах хранения, сдетонирует другие ядерные заряды, а те, взорвавшись от детонации, сдетонируют все остальные ядерные заряды всех остальных ядерных держав, и Земля развалится на куски или сойдет с орбиты. Уничтожь ядерное оружие, тебе же спать будет спокойнее. Но - некогда! Надо еще и еще ядерных зарядов, непонятно зачем, когда хватает для выполнения любой военной задачи и одной сотой того, что уже имеется сейчас.

Перестань вообще воевать, остынь, это не красит. Но - некогда! Враг уже топчет твою землю, или собирается это сделать, и если ты как можно быстрее не запустишь в ответ свою военную машину, то проиграешь.

Не сбрасывай отраву в реки - тебе же пригодится воды напиться. Но - некогда! Надо производить и производить, иначе не успеешь.

Останови поток информации, которая становится уже просто жвачкой и отупляет население. Но - некогда! Уже интернет и глобализация устанавливают свой скоростной график, по которому тебе придется жить и жевать бесполезные массивы данных.

Кто не успел - тот опоздал. Вот закон истории от ее первого дня, и до сегодняшнего. А успеть можно только за кем-то, за самим собой успевать нечего. Сам - что ни сделал, всегда вовремя. Если все человечество постоянно не успевает, то за кем оно не успевает? Ответ для нас ясен в очередной раз.

Мы не знаем опять же, как Бог это делает. Но мы видим, что Он это делает - как быка за кольцо в носу он ведет человечество неведомым тому путем и с неестественной для него скоростью. Куда ведет? Зачем ведет? Мы рады, что у нас вновь появились законные основания задавать себе эти вопросы.

Здесь, правда, часто приходится слышать, что не человек и не Бог складывают исторические обстоятельства, а сама история разворачивается во времени по своим внутренним обстоятельствам. Эти концепции очень модны, но они не выдерживают испытания той самой строгой и простой формальной логикой - если убрать из истории человека, то нет никакой истории, есть только один неисторический животно-растительный мир. Без человека нет истории. "Если включать человека в историю…" (так могло бы начинаться дальнейшее развитие мысли), то так вообще нельзя говорить, потому что - куда его включать, этого человека, если без него не может быть того, куда мы хотим его включить? История - это и есть человек в перипетиях своей коммуникации с другими человеками. Какие такие внутренние обстоятельства, не связанные с человеком, могут быть у этого процесса, если этот процесс без человека совсем не процесс и даже вообще невозможная вещь для мира? Если история не движется человеческой инициативой и помыслом, то она вообще не движется, как не движется она у слонов или у тигров. А поскольку, как мы выяснили, человеческие помыслы и человеческая инициатива - это всегда лишь только рефлексия (ответ) на накатывающие обстоятельства истории, то чем движется сама история? Мы на это уже ответили. И после этого ставим вновь те же самые вопросы - куда и зачем, и какова наша роль по Его Замыслу?

А первым ответом на эти вопросы у нас был, как мы помним, вывод о том, что прямое развитие субъектов истории для человека ни к чему не приводит, а оставляет все на месте. Следовательно, мы должны за этим прямым действием истории найти нечто скрытое. Это тем более логично, что физический мир, являясь полигоном истории, одновременно является и полигоном для усовершенствования человека. Для выработки нужного характера. Но могут ли одни и те же задачи и действия, которыми живет человек уже сотни тысячелетий, вырабатывать все новые и новые черты характера? Не могут. Следовательно, мы должны признать, что эти действия не должны быть одними и теми же. Они должны быть обязательно постоянно изменяющимися. Но на свой внешний вид они совершенно одинаковые. Следовательно, надо отойти от их внешнего вида и посмотреть - не заключено ли в их внешнем однообразии некое невидимое нам и постоянно изменяющееся, как того требуют наши предположения, содержание? В этом случае мы нашли бы то, что нам нужно - такое искомое содержание постоянно присутствует, и оно же постоянно изменяется. Тот самый исторический субъект, но находящийся не на материальном плане, а в духовной сфере. Потому что третьего в этом мире не дано. Или материальное бытие, или нематериальный план сознания и духа.

И этот нематериальный план нам тем более предпочтителен, что как сам Бог, так и наша истинная сущность нематериальны, и только здесь Его может что-то интересовать по-настоящему. Именно это было бы Ему тождественно и близко в силу нематериально-вечного характера.

Ну, а тогда нам осталось только перебрать те сферы доховно-умственной работы человека в истории, которые ему присущи, и выбрать именно ту, которая соответствовала бы нашим условиям: непрерывность присутствия в истории, историчность (то есть постоянное изменение) и направляемость Богом (в части непосредственного содержания).div> Таких сфер немного: наука, религия, искусство, этика. Все они переплетаются между собой или включают в себя остальные сферы фрагментарно.

Разберемся по порядку. С наукой и философией, как своеобразной формой науки, мы разобрались уже давно, и мы их сразу же отбрасываем. Перейдем к религии. Казалось бы - что может быть ближе к Богу и к нашим задачам, если не она? Действительно, - ничего. Однако нельзя увязывать между собой религию и историю. Религия сама по себе, а история - сама по себе. Во-первых, для развития религии совершенно не обязательна наука, хотя наука этому не мешает, а только способствует. Но религия обошлась бы и без науки. А история без науки не обошлась бы. Следовательно, у истории и у религии разные гены.

Кроме того, нельзя религию втискивать в историю. Это равносильно попытке втиснуть Земной Шар в скорлупу грецкого ореха. По своей величественности и мощи религия никак не может быть неким субъектом истории, то есть приравниваться к национальному самосознанию, или задачам государства. Один лишь короткий миг истинной веры и живой связи с Живым Богом всего лишь в одной душе одного священника гораздо значимее и грандиознее достижения всех возможных цивилизаций вкупе. Религия по своему содержанию даже рядом стоять не должна с пустым содержанием всей истории, а не то, что быть ее частью.

В третьих - религия не исторична. Ничего не было бы смешнее вечно изменяющейся религии, когда брюки превращаются в шорты, шорты - в юбку, юбка - в жилетку, а жилетка снова в брюки. Религия присутствует непрерывно, но она не изменяется. Следовательно, она, хвала ей, не исторична в смысле изменчивости.

Религия - совершенно отдельное явление, стоящее вне истории, над историей и в некотором смысле она и есть история (как единственно значимое, что происходит с человеком), если историю понимать не как постоянную смену обстоятельств физического мира. А мы именно на такую историю и вышли, когда вывели ее из науки. Следовательно, истории не место в религии, поскольку - Бог един, вечен, неизменен и совершенен, что предполагает полное отсутствие каких-либо изменений. Религия в своих земных формах отражает Бога, поэтому и она должна быть единой, вечной, неизменной и совершенной. Ничего общего с понятием истории она не имеет. Извинимся за фамильярное беспокойство и оставим религию на том месте, на котором она должна стоять.

Что у нас следующее? Искусство. Ворвемся в искусство.