Загрузка...



* * *


— Я не ослышался? — оживлено проговорил Николай Андреевич. — Статую Свободы навязали еврейские жрецы? Но насколько я осведомлён, Франция подарила данную статую США к столетию подписания Декларации независимости США.

— Ну, вы просто наивны, доктор. Кто же вам правду-то скажет? Это красивая «притча во языцах» была растрезвонена во всех средствах массовой информации. Как же без этой «основной причины».

— Хм, правда всегда интригует, — вкрадчивым голосом промолвил Николай Андреевич и тут же с нескрываемым любопытством спросил. — А что там на самом деле произошло?

— Да это практически анекдотичная история, — с усмешкой проговорил Сэнсэй. — Но если вам интересно послушать, извольте… Главный её персонаж — Фредерик Огюст Бартольди. Он родился в 1834 году во французском городе Кольмаре в богатой еврейской семье. Когда мальчику было два года, умер отец. Его мать Шарлотта Бейсер переселилась в Париж, чтобы дать своим детям хорошее классическое образование, как это было принято в таких семьях. Вскоре выяснялось, что старший сын Шарлоты — Шарль оказался душевнобольным человеком, и его поместили в сумасшедший дом. Мать сосредоточила всю свою любовь на младшем сыне — Фредерике. В учебе он не отличался прилежанием. Зато тщеславия было, хоть отбавляй.

Мать стала оплачивать ему уроки живописи и рисунка, поскольку посчитала, что у него есть намеки на способности к рисованию. Юноша посещал мастерскую художника-классициста Ари Шеффер. Его пытался обучать и знаменитый архитектор Виолле-ле-Дюк, прославившийся восстановлением Собора Парижской Богоматери. Ну, выучить то, выучили. А теперь же матери надо было пристроить своё чадо в миру, чтобы оно имело хоть какую-то большую копеечку «на жизнь и пропитание». И в этом ей помогли её влиятельные родственники, которые имели непосредственное отношение к «Вольным каменщикам». Пожалуй, опустим все подробности первых проб тщеславия Фредерика, которые он пытался реализовать исключительно через связи богатых родственников своей матушки, и перейдём к главному. В это время под контролем «Вольных каменщиков» осуществлялось грандиозное строительство Суэцкого канала в Египте. И Фредерик, пользуясь связями своих родственников, отправился в эту страну.

— Суэцкий канал строился под контролем «Вольных каменщиков»? Подожди, так его вроде как строили египтяне, — с сомнением в голосе высказался Володя.

— Конечно египтяне, если ты имеешь в виду рабочую силу. Но контролировали строительство канала «Вольные каменщики», и всё это предприятие возглавлял их человек — Фердинанд Лессепс — юрист по образованию, французский дипломат и пронырливый предприниматель.

— Фердинанд Лессепс?! — заинтересованно промолвил Николай Андреевич. — А это часом не тот ли человек, с именем которого связана афёра с Панамским каналом?

— Совершенно верно. Так называемый «панамский скандал». Только всё это было гораздо позже. Лессепса пригласили на строительство Панамского канала, поскольку он имел опыт организации строительства Суэцкого канала. Но если в строительстве египетского канала были заинтересованы Архонты, как в стратегическом объекте, то в строительстве Панамского канала у них такого интереса не было. Поэтому «Вольные каменщики» просто развели Панамское правительство и акционеров на очень крупную сумму денег, якобы взявшись за строительство Панамского канала. И когда факт открылся, разразился большой скандал, в котором было замешано много высокопоставленных лиц. Но почти все они избежали наказания. Осуждены лишь второстепенные лица.

— Ясное дело, — пробасил Володя. — Всё как всегда.

— Значит, это дело рук одних и тех же людей, — задумчиво проговорил Николай Андреевич. — Если Суэцкий канал принадлежал Архонтам… Странно, но почему тогда в наше время, я имею в виду в 50–60 годах, была организована англо-франко-израильская агрессия против Египта?

— Почему? Ну что ж, пожалуй, я отвлекусь от нашей темы и расскажу немного больше по этому вопросу, чтобы вы лучше понимали, что творилось тогда, и что творится сейчас… Данный регион, как источник несказанного обогащения, интересовал Архонтов ещё со времен Древнего Египта, когда «Свободными каменщиками» Имхотепа был построен знаменитый «Канал фараонов», соединявший реку Нил и Красное море и приносивший потом огромные доходы. В последующие годы канал то приходил в запустение, то вновь восстанавливался чужеземными правителями, как важная торговая артерия. И, в конце концов, когда Египет был завоеван арабами, его сначала восстановили, а потом засыпали, чтобы специально направить торговлю через основные районы Халифата. Планы восстановления этой золотоносной торговой артерии, правда только на бумаге, разрабатывались и позднее в Османской империи, и во время египетской экспедиции Бонапарта (1798–1801). Кстати говоря, последняя как раз и осуществлялась по заданию Архонтов. С того момента, как Архонты получили точные сведения относительно всех интересующих их данных того региона, рассчитали возможности и перспективы на далекое будущее, они стали методично «начинять» Египет своими людьми, которые заводили дружбу и знакомство с высокопоставленными чиновниками, местными аристократами и даже населением.

Когда Архонты разобрались со своими первостепенными политическими делами в Европе и Америке, они всерьез взялись за данный весьма заманчивый регион Египта. Главной пешкой в этой их партии был определен Фердинанд Лессепс, которого они подготавливали несколько лет к его основной партии: он занимал различные дипломатические посты в ряде стран Европы и Азии. В Египте, в 1831–1837 годах, по заданию «Вольных каменщиков» он завел личные связи с представителями египетского двора. В последующем, когда Архонты усилили влияние Франции на Египет, Фердинанд Лессепс, благодаря личным связям, в 1854 году получил от египетского правителя Саида-паши концессию на строительство Суэцкого канала на льготных условиях. Лессепс организовал и соответственно возглавил так называемую «Всеобщую компанию Суэцкого канала», которая юридически, считалась египетским предприятием. И смотрите, какая здесь получилась хитрая игра, — сказал Сэнсэй, обращаясь к старшим ребятам и Николаю Андреевичу. — Вначале они дали возможность египетскому правительству приобрести 44 % всех акций, а 53 % акций разместили во Франции среди «своих» доверенных лиц из «Вольных каменщиков», которые внешне казались людьми, абсолютно ничем между собой не связанные. А 3 % акций — в других странах, но у тех же «своих» членов организации. Далее, по условиям концессии акционерам (из которых получается больше половины были представители «Вольных каменщиков») причитался 71 % прибылей, Египту — 15 %, а основателям компании, которые сами знаете кто, — 10 %. Так вот, как дальше они классически развели египетское правительство, дабы всецело получить контроль над Суэцким каналом с наименьшими для них затратами.

Строительство канала началось в 1859 году, а закончилось в 1869. Авторами проекта были «свои» люди — два французских инженера и один итальянский. А вот вся основная «чёрная работа» на Суэцком канале производилась силами египетских феллахов, которых принудительно набирали по шестьдесят тысяч человек в месяц. Шестьдесят тысяч, — выделил Сэнсэй, — и это при тогдашнем четырёхмиллионном населении Египта! Очень многие люди погибли в период этого строительства от непосильного труда и эпидемий. Но как египетские власти не экономили на нуждах своих рабочих, всё равно строительство данного канала требовало чрезмерных расходов и постепенно вводило Египет в сложное экономическое положение. В принципе, данную ситуацию можно было предвидеть с самого начала. Архонты это дело заранее просчитали и планомерно подводили к такому «результату» Египет. А египетские правители вместо трезвого расчёта, радовались личным подаркам щедрых «европейцев», да тешили своё самолюбие будущим богатством от куска такого заманчивого пирога, как Суэцкий канал. Но когда экономическое положение Египта значительно усугубилось, египтяне поняли, как их «обули», но уже было слишком поздно.

В 1875 году люди из британского правительства выкупили у Исмаила-паши египетскую долю акций Суэцкого канала. А уже в 1880 году под давлением «Вольных каменщиков» египетское правительство оказалось вынужденным продать своё право на 15 % прибылей от Суэцкого канала. И кому вы думали? Французскому банку, принадлежавшему Ротшильдам. В результате этой политической афёры Архонтов, Египет был отстранён от управления Суэцким каналом и от участия в прибылях.

— Ну да, — хмыкнул Володя, — за счёт египтян сделали канал на их земле, вытянули с них все деньги и египтяне ещё остались им должны!

— Совершенно верно. Суэцкий канал стал «англо-французским» предприятием. Название конечно пафосное, только эти народы тут ни при чём. Им от этого дела досталась лишь громкая эмоция глупой гордости на пустой желудок за «успехи своей страны», основная же прибыль осела в карманах представителей от Архонтов.

Заполучив Суэцкий канал не только финансово, но и фактически, после оккупации в 1882 году Египта английскими войсками, и сотворив из него главную британскую военно-стратегическую базу на Ближнем Востоке, Архонты стали использовать Суэцкий канал как одну из козырных карт в своих политических играх. Во время первой и второй мировых войн они также полностью контролировали данный объект и соответственно, судоходство. Причём, с египетских судов за пользование каналом взимался такой же налоговый сбор, как и с судов иностранных держав.

— Так это ж грабёж среди белого дня! — с юмором возмутился Женька. — Это что получается? Я в своей дерёвне должен ещё и пошлину платить, чтобы до соседней улицы добраться? Э нет, для этих случаёв у меня всегда имеется адресок, куда послать супротивную сторону.

По лицам ребят пробежала усмешка.

— Не боись, у египтян он тоже давно имеется, тот адресок, и даже не один, — пошутил Сэнсэй. — Правда народ, долго проговаривал его шепотом, пока к власти в Египте не пришли люди, которые прекрасно понимали куда и кому уходят прибыли от канала. Египетское правительство просто взяло и в 1956 году национализировало компанию Суэцкого канала. Архонты явно не ожидали такой смелости от властей, поддерживаемых теми, кто давно и упорно противостоял им. Ну и пошло-поехало. «Правящие круги» Великобритании, Франции и США, а по сути марионетки Архонтов, сразу начали оказывать дипломатическое давление на Египет, добиваться так называемой «интернационализации» канала. Организовали экономическую блокаду страны. Но Египет без помощи не остался. Тогда они, при участии Израиля, устроили военную интервенцию против Египта, в ходе которой специально повредили канал. Тоже не помогло. Египтяне вскоре восстановили канал. Но Архонты не могли смириться с этой потерей. Кстати говоря, израильская война 1967 года против Египта и некоторых других арабских стран была развязана, в том числе и с целью получения канала (по нему фактически проходила линия фронта).

— И охота было еврейскому народу воевать за личный интерес этих жрецов?! — высказался Виктор.

— Да какому нормальному человеку хочется войны? — прокомментировал его слова Сэнсэй. — Война нужна была Архонтам. Думаете почему они после Второй мировой войны так активно стали создавать этот «клинок Аримана»?

— «Клинок Аримана»?! — в один голос удивились ребята.

Сэнсэй немного помолчал, словно размышляя, открывать эту информацию или нет, но потом ответил:

— Да. Будет время, взгляните ради любопытства на карту Израиля с момента его образования, на его границы после так называемой «войны за независимость» в 1948 году.

— Сэнсэй, — нетерпеливо промолвил Женька, — умеешь ты, однако, щекотать моё любопытство. «Будет время», «взгляните на карту»… У меня аж пятки зачесались прямо сейчас побежать в ближайшую отсюда библиотеку.

Ребята его активно поддержали.

— Да Сэнсэй, нарисуй хоть на песке, — предложил Стас.

— Ну зачем же на песке, — встрепенулась моя особа, осененная заманчивой идеей и тут же любезно протянула Сэнсэю чистую страничку своего блокнота вместе с авторучкой.

— М-да, — с нескрываемым интересом поддержал нас Николай Андреевич.

Сэнсэй пожал плечами и с улыбкой произнёс, приняв от меня эти вещи.

— Да всегда пожалуйста. Но учтите, я не художник. — И стал рисовать, приговаривая: — Ну, это выглядит приблизительно так…

Мы все, как по команде, посрывались со своих мест, чтобы поближе рассмотреть рисунок.

— Точно клинок! — выразил всеобщее удивление Стас, когда на чистом листе стал появляться отчётливый контур.

— Здесь Средиземное море, — пояснил Сэнсэй, сделав соответствующую надпись. — Тут Египет, а тут Иордания. Между ними клинок, «остриё» которого упирается в Красное море. Ну, а «рукоять», окружает с севера Ливан и Сирия.

— О, а это что за обличье, врезалось в рукоять? — заметил Андрей, когда Сэнсэй стал прорисовывать границы внутренней части «клинка».

— Похож на Мефистофеля с бородкой, — прокомментировал Костик, рассматривая рисунок.

— И во рту у этого «Мефистофеля» город Иерусалим, — закончил рисунок Сэнсэй, отметив это место маленьким кружком и поставив стрелочку с названием города.

— Вот это да! — ошарашено произнёс Виктор. — Прямо мистика какая-то!

— Да никакой здесь мистики нет, — махнул рукой Сэнсэй, — всё это дела человеческие. — Сэнсэй, как заправский художник полюбовался своим произведением и очевидно для пущей выразительности рисунка с улыбкой внёс последний штрих, добавив глазик к образу «Мефистофеля». Старшие ребята усмехнулись. А Сэнсэй уже вполне среьезно стал рассказывать дальше. — Самое интересное, что после так называемой «шестидневной войны» 1967 года, когда Израиль нанёс поражение Египту, Сирии, Иордании и захватил, в том числе, и Синайский полуостров (с выходом на восточное побережье Суэцкого канала), вскоре по воле Архонтов (а в прессе напишут «под давлением США») Израиль пойдёт на уступки Египту в обмен на кое-какие договоренности (сами понимаете какие) и соответственно вернётся к своим прежним границам на юге!

Сэнсэй передал мне блокнот и авторучку.

— Ну-ка, ну-ка, — с видом спеца, тут же взял у меня блокнот Женька.

Рисунок пошел по рукам нашей заинтригованной компании. Каждому хотелось рассмотреть его поближе.

Николай Андреевич, внимательно глянув на чертеж и передав его Володе, проговорил:

— Если Архонты сотворили этот «клинок Аримана», то, учитывая их расчеты на далекое будущее, можно предположить, что он создавался не для одноразовых целей.

Стас наигранно почесал затылок и проговорил.

— Да, всё-таки в школе надо было лучше учить географию. А то чувствуешь себя полным дураком!

— Так похудей! — тут же ляпнул Женька.

— Не понял, зачем?

— Будешь чувствовать себя худым дураком!

Коллектив расхохотался и стал расходиться по местам.

— Да, так что там по поводу этой «леди Свободы», которая была не «леди»? — напомнил Сэнсэю Виктор.

— Да, да, да, — протараторил Женька. — Мы остановились на том, как это маменькино чадо приехало в Египет.

— Приехало, — с улыбкой подтвердил Сэнсэй и продолжил дальше своё повествование. — И первое, что поразило молодого Фредерика Бартольди — это монументальные колоссальные статуи, которые пережили тысячелетия. В нём загорелось желание самому построить нечто эдакое такое грандиозное, чтобы увековечить своё имя, чтобы о нём говорили как о величайшем мастере. В общем, амбиций было много, но талантом, как говорится, Бог его не наградил. Однако под рукой всегда были «всесильные мамины родственнички».

В это время шло строительство Суэцкого канала. Фредерика свели с «главой» данного строительства — Фердинандом Лессепсом. И он высказал ему свою «гениальную идею», дабы увековечить величие данного строительства, установить при входе в Суэцкий канал огромную статую, которая была бы вдвое больше знаменитого Большого Сфинкса, и служила маяком. И поскольку эта идея попахивала неплохой личной прибылью для самого Лессепса, тот, естественно, поддержал его в этом вопросе.

Фредерик взялся за разработку варианта этой статуи, чтобы представить копию-макет на рассмотрение египетскому правительству, с которого и планировалось скачать большие деньги за этот проект. Но так как ничего своего в голову не лезло, он решил просто позаимствовать идею у знаменитых скульпторов других эпох, в частности у древних греков, создавших одно из семи чудес света — Колосс Родосский — прекрасного юношу, популярного в греческой мифологии, бога солнца Гелиоса, сына титана Гипериона. Эта гигантская статуя, смотрящая в море, была возведена около 280 года до новой эры на входе в гавань греческого острова Родос и впоследствии частично разрушена землетрясением.

Между прочим, эту идею «греческого варианта» подсказал Фредерику тот же Лессепс… Ассоциируя себя не иначе как с древним скульптором Харесом, создавшим эту знаменитую скульптуру, молодой Фредерик тоже вылепил свой маленький «Колосс» — макет стройного женоподобного юноши с венцом на голове. А потом, не мудрствуя лукаво, по совету Лессепса, который довольно хорошо знал и разбирался в символике, философии и закрытой истории ордена «Вольных каменщиков», добавил к этому образу атрибутику популярного древнеиранского бога Митры.

— А чем им этот бог так приглянулся? — поинтересовался Виктор.

— Митра в буквальном переводе с авестийского означает «договор», «согласие». В древности его связывали с идеей договора, позже почитали как бога солнца. Но Архонты же большие любители всё переиначивать на любимую ими аримановскую философию. Поэтому они перевернули, бывший некогда популярный положительный для людей персонаж Митры, на свой манер… Позже расскажу подробнее об этом… Короче говоря, так у статуи Фредерика появился факел в руке, а на её голове семилучевая корона. Дополнив традиционной для тех мест одеждой, Фредерик через Лессепса представил проект статуи в виде макета правителю Исмаилу-паше, предложив ему на выбор два названия для своего «шедевра» — «Прогресс, несущий свет в Азию» или «Египет, несущий свет в Азию».

— Несущий свет в Азию?! — удивлённо повторил Николай Андреевич, очевидно попутно размышляя о чём-то своём.

— Кстати говоря, по поводу названия, как оно родилось, — заметил Сэнсэй. — Как-то за очередным званым ужином у Лессепса, на котором присутствовал и Фредерик, речь зашла о политике и модных предпочтениях нынешних французов. В том числе обсуждалась и знаменитая в то время картина «Свобода, ведущая народ» видного представителя французского романтизма, живописца Эжена Делакруа…

— Картина Делакруа? А что там нарисовано? — поинтересовался Костик.

— Картина посвящена баррикадным боям июльской революции в Париже 1830 года. Там изображена полуобнаженная молодая женщина в античной одежде, которая в правой руке поднимает трехцветное республиканское знамя, а в левой держит оружие. Она призывает следовать за собой на баррикады. А за ней идут вооруженные парижане. В этой-то женщине по замыслу художника и воплощался образ Свободы.

— Свобода, ведущая народ на баррикады, — задумчиво промолвил Николай Андреевич. — Хм, тонкая материальная подмена духовных ценностей. Прямо готовый лозунг Архонтов. Ведь по сути получается, что «свобода» ведёт на смерть простых людей за реальную свободу маленькой группки, страдающей гипертрофированной манией величия…

— Кто бы в этом сомневался, — кивнул Сэнсэй. — Там и картина не простая, с определённым подтекстом. Ну, да мы сейчас не об этом. Так вот, после того званого ужина и родилась идея назвать статую схожим по конструкции текстом. Так, благодаря этой картине «Свободы, ведущей народ» и возникло название «Прогресс, несущий свет в Азию». Но как Бартольди не старался, Исмаил-паши отклонил его предложение по поводу сооружения такой гигантской статуи. Основная причина отказа, конечно, была в том, что статую предполагалось строить за счёт египетской казны. А как вы знаете, та казна быстро иссякала, благодаря строительству Суэцкого канала. Но в этом отказе таилась и значительная доля религиозных мотивов.

Короче говоря, ничего так и не добившись в Египте, Фредерик Бартольди уехал домой во Францию, а Лессепс остался в Египте достраивать канал. Но эта совместная идея не была забыта. Она нашла своё новое воплощение во многом благодаря влиятельному человеку Эдуарду де Лабуле — французскому сенатору, юристу, историку, члену ордена «Вольных каменщиков», почитателю американской политической системы. Именно от него, на одном из заседаний его «демократического» кружка, Фредерик услышал о приближающейся знаменательной дате — столетии обретения независимости США, и о его сожалении о том, что в такой «Свободной стране» отсутствуют подлинные шедевры искусства, посвященные Свободе, которыми располагала Франция. Бартольди, естественно, решил устранить этот «недостаток». Посовещавшись со своими «друзьями» по совместным «египетским мытарствам», было решено дать новый импульс данному проекту и посвятить в тонкости этого дела Эдуарда де Лабуле.

Сейчас в истории активно пропагандируется, что именно Эдуарду де Лабуле принадлежит идея создать статую Свободы и подарить её США в честь юбилея и в знак дружбы между народами двух стран и замалчивается египетская история происхождения данной статуи и участие в этом деле Фердинанда Лессепса, слава и имя которого после строительства Суэцкого канала, были очернены «панамским скандалом», когда получили огласку многие его темные дела. Хотя Лессепс не только стоял у истоков создания этой статуи, но и непосредственно участвовал в проекте создания «статуи Свободы» для США.

Задействование в реализации проекта такой фигуры как Эдуард де Лабуле качественно изменило подход к самому делу. Он не просто рассчитал политический ход этой компании, но и подключил «своих» людей. Сооружение данной статуи, естественно, требовало больших средств. Для их сбора, а также для «координации действий» был учрежден целый «Франко-Американский союз», главой которого стал Лабуле. Причём заметьте, французский комитет в Париже, который взялся за организацию сбора средств во Франции и создание самой статуи, возглавил не кто иной, как Фердинанд Лессепс. А американский комитет, который брался за сбор средств в США и строительство пьедестала для статуи возглавил юрист Вильяме Эвартс.

— Короче говоря, одна «банда», — с едва заметной усмешкой отозвался Володя.

— Не будем вдаваться в подробности, какие дела прокручивались под видом сбора средств на данный проект… — заметил Сэнсэй.

— Понятное дело. Просто так, ради душевных желаний такие «зубры» бы не взялись за этот проект, — вновь прокомментировал Володя. — А этим Эдуардом де Лабуле поди закрывали свои «бреши» от подглядывания любопытной общественности.

— Действительно, что закрывали, — кивнул Сэнсэй. — Основная роль в создании статуи сейчас приписывается Фредерику Бартольди. Хотя кто действительно вложил в эту статую умение и талант и сделал основную работу, так это французский инженер Гюстав Эйфель, которому поручили спроектировать массивную железную опору и поддерживающий каркас статуи. Пьедестал для статуи был спроектирован американским архитектором Ричардом Моррисом Хантом.

— Эйфель? Это, который построил Эйфелеву башню в Париже? — уточнил Андрей.

— Да.

— М-да, — протянул Женька. — Хорошая была работенка у этого Фреди, «не бей лежачего» называется. Все всё за него сделали, а он себе славу присвоил с голого куста.

Сэнсэй усмехнулся.

— Ну почему же с голого куста? Он тоже вложил свою «посильную лепту» в это дело. Следуя разработкам и предписаниям своих компаньонов, Фредерик немного изменил эскизный облик статуи. К примеру, добавил у её ног разорванные цепи «тирании». В левую руку поместил «Книгу Законов»…

— Еврейскую «Тору» что ли? — иронично поинтересовался Женька.

— Причём тут «Тора»? — одернул его Стас. — Тебе же толкуют о статуе для Америки.

— А причем тут Америка? — в свою очередь в претензионном тоне заявил Женька. — Статую-то создавал еврей. А «Книга Законов» у них — «Тора».

Возникла небольшая пауза, во время которой все с удивлением посмотрели на Женьку, а потом перевели взгляд на Сэнсэя. Тот лишь слегка улыбнулся, переглянувшись с Николаем Андреевичем, и как ни в чём небывало стал пояснять дальше.

— «Книга Законов» — так ещё называли «Декларацию независимости»… На этой таблице в руке статуи была выбита римскими цифрами памятная для «Вольных каменщиков» дата — 4 июля 1776 года — когда их представители подписали долгожданную «Декларацию независимости», открывающую дорогу к созданию их личного государства… Фредирик также облачил статую в римскую одежду…

На что Стас тут же акцентировал внимание Женьки.

— Вот, вот, слышал, дерёвня! Римские цифры, римская одежда. Заметь, ничего еврейского!

В это время Сэнсэй, за между прочим, заметил:

— К слову сказать, римское право, которым сейчас пользуется весь мир, было разработано в Древнем Риме понтификами — жрецами, принадлежащими на то время к высшей структуре «Вольных каменщиков».

— Вот это новость! — ошарашено проговорил Николай Андреевич.

— Чуть позже я вам расскажу об этом поподробнее… Ну и, наконец, Фредерик Бартольди, добавил к статуе женский облик и придал лицу черты своей властной матери Шарлотты Бейсер.

— Всё верно, — догадливо кивнул Николай Андреевич. — У еврейского же народа женщина считается не только продолжательницей рода, но и главной носительницей силы рода. Национальность у них передается через мать, а не через отца, как у других народов.

Женька слегка толкнул Стаса в бок и победоносно заявил.

— О, я же тебе говорил, там без евреев не обошлось!

Сэнсэй снова оставил всё это без комментариев, и лишь слегка улыбнувшись, продолжил:

— И дано было этой статуе название — «Свобода, несущая свет миру».

— Хм, — пожал плечами Виктор. — Какая же это «Свобода»?! Правильнее было бы назвать «Род еврейских жрецов, несущих свою тиранию миру».

— «Леди Сара»! — звонко огласил Женька, вызвав смех ребят.

Сэнсэй сделал небольшую паузу в разговоре, подождав пока ребята успокоятся, и стал рассказывать дальше.

— Ну и естественно, были оставлены атрибуты Митры — факел и корона с семью зубцами. Потом, конечно, Бартольди будет изворачиваться, рассказывая общественности, что семилучевая корона символизирует у него не что иное, как семь частей света: семь океанов и семь континентов. А факел в правой руке — не иначе как атрибут Просвещения. Ну, и тому подобное, отводящее от подлинной истории возникновения этих символов… Так или иначе, эта группа реализовала данный проект, хотя и значительно опоздала к юбилейной дате. Статуя была изготовлена, привезена в США и установлена на острове Бедлоу, на гранитном пьедестале внутри форта Вуд, построенного к войне 1812 года. Кстати говоря, стены этого форда были выложены в форме звезды.

— Так она была установлена на острове? — спросил Андрей. — А я думал в Нью-Йорке.

— Правильно ты думал, — кивнул Сэнсэй. — Большая часть города Нью-Йорка расположена на островах. Маленький остров Бедлоу находится в нью-йоркской гавани… Замечу, что далеко не случайно этой группой был выбран данный город и данное место. Этот остров, к примеру, с XVII века принадлежал Исааку Бедлоу. И только в 1956 году был переименован в остров Свободы.

— А-а-а, так вот в чём дело, — с улыбкой проговорил Николай Андреевич. — Значит Исааку. А я полагал, что это название произошло от английского «bad lands», то есть «дурные земли», не пригодные для земледелия.

— Ну так, — полушутливо произнёс Сэнсэй и сказал. — Там не только этот остров, но и центральный район, находящийся в этой гавани и расположенный на острове Манхеттен, принадлежал, по сути, богатым, респектабельным евреям. И я вам скажу даже более того. Впоследствии, этот район превратился не только в самый фешенебельный район города с деловыми кварталами, застроенными небоскребами (среди которых, между прочим, находится и здание Организации Объединенных Наций), но и в крупный международный финансовый центр. Отнюдь не случайно сегодня Нью-Йорк называют необъявленной столицей мира, где сосредоточены власть и богатство.

— Короче говоря, Архонты осели там капитально, — сделал свои выводы Виктор.

— Можно сказать и так. Это один из их основных центров.

— А что означали факел и корона у Митры? — поинтересовался Костик у Сэнсэя.

— Факел с огнём в концепции религии митраизма означает жизненную силу, а семилучевая корона — символ власти солнечного бога Митры и его шести помощников. Но чтобы вы лучше понимали, почему «Вольные каменщики» заимствовали эти символы и как в истории человечества они в своих целях использовали религию митраизма, я, пожалуй, немного углублюсь в этот вопрос.

Религия митраизма, по сути, вышла из популярного религиозного учения, возникшего на территории Древнего Ирана (Персии), зороастризма — одного из древних мировых религиозных учений откровения, которое ныне сохранилось в незначительном объеме, запечатленном в священной книге зороастризма «Авесте». Общее число древних божеств в религии зороастризма — 33. Верховным богом считался Ахуро-Мазда, имя которого переводится как «Владыка Мудрости» («Господь Премудрый»), или же как «Владыка Всеведущий». Он считался создателем Космоса, сотворённого усилием его мысли, а также воплощением мудрости, которая управляла всеми действиями богов и людей. Согласно зороастризму Ахура-Мазда создал шесть бессмертных Святых (а сам он был седьмым). И все вместе они были известны как «Амеша Спента» — семь «Бессмертных Воздействующих» или же, как потом их назвали, «Бессмертных Святых», «излучающих свет существ», которые воплощали в себе качества самого Ахура-Мазды. И единым первоначальным символом их был — цветок лотоса!

— О, прямо как семь Бодхисатв Шамбалы, — заметил Виктор.

— Цветок лотоса?! — одновременно с ним выразили своё удивление ребята.

— Да. Правда, чуть позже, когда люди, следуя своему мышлению, стали наделять этих Существ кого мужским, кого женским полом, они стали приписывать каждому из них в отдельности свой цветок в качестве отличительного символа. К примеру, одному из семи божеств — Воху Мана («благая мысль») — они присвоили белый жасмин, другому — Армайти (Арматай — «благочестие», которую люди приписали к супруге Ахура-Мазды) — мускатную розу, третьему Аурват («целостность») — лилию и так далее.

— Ну понятно, — кивнул Николай Андреевич. — Верно ты сказал, очевидно, чистые знания людей не прельщают. Надо всё приукрасить и перекрутить по-своему.

— Совершенно верно. Изначально цветок лотоса символизировал знания науки Шамбалы «Беляо-Дзы». Впоследствии же, когда люди утратили суть этих знаний, то появились эти цветы — так сказать разные вариации изображения формы цветка лотоса… Так вот, по поводу этой семерки в одной из книг «Авесты» — «Яшт» говорится следующее: «Они — одной мысли, одного слова, одного действия… Они видят души друг друга, думая о благих мыслях, думая о благих словах, думая о благих делах… Они творцы, создатели и делатели, защитники и хранители творений Ахуро-Мазды».

По учению Заратуштры эти шесть великих божеств, созданных Ахуро-Маздой, вызвали к жизни род «язатов», то есть «достойных поклонения» или же «(тот), кому подобает поклонение», считавшихся в древнеиранской религии добрыми богами, помощниками Ахуры-Мазда. Митра был одним из них, но наиболее почитаемым. А помощниками им в делах добра и изведения зла служили благие духи — фраваши, также считавшиеся преломлением лучей Света, сосредоточением которого был Ахура-Мазда… Первоначально, даже тот же Митра не имел определённого облика. Он относился к божественному проявлению, и даже не имел статуса какой-то отдельной сущности. Слово Ми?тра означало договор, согласие, посредничество.

— Договор? — озадаченно промолвил Виктор. — Кого с кем? С жрецами и божествами или между людьми?

Женька усмехнулся:

— Слово договор у меня ассоциируется только с контрактом Аримана или с людскими заморочками.

— Контракт Аримана — это уже извращенная копия того, что было изначально, — заметил Сэнсэй.

— А что было изначально? — тут же поинтересовался Николай Андреевич.

— Согласно первичным знаниям, которые давались людям, в понятие слова «митра» вкладывался смысл особого внутреннего договора, если можно так выразиться, своеобразного согласия человека с самим собой, в частности со своей внутренней божественной сущностью — душой, или, как говорят современные люди, со своей Совестью. И он заключался в том, что если человек сделал свой личный выбор в сторону духовного, то он должен был следовать этому пути и по своим мыслям, и по своим словам, и по своим делам. И не нарушать этот договор!

Почему Митра позже почитался как «верховный Страж» данного договора, который следил за человеком «тысячью восприятий», «десятью тысячами глаз, тысячью ушей», «десятью тысячами шпионов» и никто не мог ввести его в обман? Это вовсе не означало, что за человеком следил какой-то глазасто-ушастый мутант извне. Нет. Человек может обмануть кого угодно из людей, но только не самого себя. Фактически контроль над соблюдением данного договора мыслями, словами и делами исходит от самого человека. И если он нарушал свои внутренние договоренности, неизменно возвращаясь к волне свого Животного начала, он просто не развивался в Духовном отношении дальше. А если выполнял эти «договоренности» — то, естественно, значительно продвигался в духовном развитии, и ему открывались новые горизонты познания духовного мира и самого себя.

Кстати говоря, понятия об этом внутреннем договоре было известно не только древним иранцам. Ещё раньше о нём знали и в древней Европе, и в древней Индии. В ведийской мифологии, например, до наших дней сохранилось упоминание о боге Митра, что в буквальном переводе с древне-индийского означает «друг» и рассматривается как второй участник этого договора. Митра вместе с богом Варуна (который был связан с космическими водами, и являлся охранителем истины и справедливости) считались стражами морального порядка и обладателями магической асурской силой. Древне-индийское слово A?sura означает «обладающий жизненной силой», — тут же пояснил Сэнсэй. — Между прочим, славянское выражение «мир да бог» соответствует ведийскому mitra-bhaga-, и авестийскому Митра-Бага. Бага, считалось индоиранским божеством, которое ведало распределением благ, доли и было связано с Митрой. То есть, говоря простым языком, насколько ты внутренне был чист перед своей Совестью, настолько ты и формировал будущее своей Судьбы.

Именно из-за обретения человеком чистоты духовной, внутреннего очищения божественное проявление «митра» связывали с солнечным светом. Впоследствии, когда Митру стали олицетворять не просто с язатом, а возвели его до уровня сына Ахуро-Мазды, всё же сохранилось упоминание его рождения как «света из скалы», «солнца из камня». Люди стали это понимать в буквальном смысле. Хотя первоначально это указывало на источник этих знаний, данных людям, и звучало как «воплощение в мир света от священных гор» под коими и подразумевалась Шамбала. Почему в дальнейшем одно из наименований Митры был «источник Небесного Света». Того же Митру изображали и в более поздние времена не просто в лучевой короне, но и стоящим на опоре из цветка лотоса…

Когда же учение приняло религиозную форму, и Митру возвысили в пантеоне богов как посредника между богом и людьми, то люди стали приписывать ему функции, которые ранее принадлежали Ахура-Мазде. В частности уже Митра стал судьей на «мосте-разлучителе» Чинват, на который попадала душа человека после смерти.

— Чинват? Это у персов было что-то вроде загробного суда? — уточнил Николай Андреевич.

— Совершенно верно. Согласно этим религиозным воззрениям, когда человек ступал на этот мост Чинват, разделяющий царства живых и мертвых, то под стопой «грешника» мост становился узким «как лезвие бритвы», а под стопой «праведника» — широким и удобным для прохода. На загробном суде по обеим сторонам от Митры находились с весами правосудия язаты Рашну и Сраоша, которые взвешивали на весах мысли, слова и дела каждой души. Если чаша весов добрых мыслей и дел была больше, перевешивала, то душа данного человека считалась достойная рая. А если же весы склонялись в сторону зла, то душу отправляли снова в ад, коим считалось, заметьте, «жилище дурного помысла», где человек вновь переживает «долгий век страданий, мрака, дурной пищи и скорбных стонов».

— В реинкарнацию его, короче, — обобщил Виктор.

— Надо же, — удивился Костик. — У египтян — загробный суд с весами, у персов — загробный суд с весами. Так что, в самом деле есть такой загробный суд с весами, где судят душу?

— Ну как бы тебе поточнее сказать. Это всё ассоциативные объяснение, адаптированные для обыденного людского понимания, чтобы человек логикой мог уразуметь и представить себе то, что приблизительно произойдет с ним после смерти тела. Ведь процессы, происходящие вне материального мира, практически невозможно точно описать. Это же совершенно другой мир.

Женька тут же «растолковал» Костику.

— Ну да! Это тебе, брат, даже не случай с водоплавающим, расхваливающему воздуходышащему (для которого долгое пребывание в воде подобно смерти), насколько круто жить в океане.

Ребята просмеялись, а Сэнсэй одобрительно кивнул и заключил:

— Так что все эти слова — «суд», «весы», «судьи» — это всё ассоциативные слова, взятые из жизни людей, дабы им легче было понять, что их ожидает после смерти и главное, почему они должны рационально использовать отведенное им короткое земное время жизни на добрые мысли, слова и дела. Эти ассоциации конечно не точны, но для масс в целом выражают суть…

— Нет, я всё-таки не представляю себе, как можно узнать всё о человеке, о его мыслях, словах и делах, да ещё за целую жизнь, — пожал плечами Славик. — Как можно так распознать, кто есть кто?

На что Сэнсэй улыбнулся и по-философски, загадочно ответил:

— Если проявляется чистый проблеск света без всякой тени, то он сливается с общим Светом в единый луч. Если же вместо проблеска света проявляется тень, чистый Свет отталкивает тень в её среду. Ибо место тени там, где нет Света. И в этом суть.

— А какая она жизнь там, в духовном мире? — мечтательно произнес Руслан.

Володя пробасил армейским голосом:

— Дорасти духовно — узнаешь.

Сэнсэй же ответил Руслану:

— Как бы я тебе не рассказывал о тонкостях духовного мира, мне всё равно прийдётся объясняться с тобой языком материи и использовать грубые сравнения материального мира, поскольку человеческое сознание материально. В духовном мире нет языка материи.

Стас, явно решив выведать у Сэнсэя побольше сведений относительно этого вопроса, стал поддерживать Руслана.

— Нет, ну человеческий язык настолько богат словами. Может быть, возможно как-то раскрыть эту информацию в более расширенном спектре слов.

В ответ Сэнсэй лишь устало вздохнул. Женька, глянув на такое дело, тут же решил воспользоваться ситуацией и подколол Стаса своим очередным каламбуром:

— Понимаешь, как не пытайся объяснить обезьяне устройство двигателя внутреннего сгорания, она тебя вряд ли поймёт.

Коллектив засмеялся. А Стас, недовольный вмешательством Женьки в его «чистые намерения», тут же отреагировал на шутку друга.

— Ну ты же понял!

Коллектив ещё больше рассмеялся. Лишь Николай Андреевич, покачал головой, осудительно глянув на эту неугомонную парочку, и подытожил, обращаясь к Сэнсэю.

— Так значит, в зороастризме со временем просто произошла подмена знаний о внутреннем духовном на внешние материальные стимулы?

— Совершенно верно, — кивнул Сэнсэй. — Взять того же Митру. Ведь потом, он стал почитаться, говоря современным языком, как творец социума, ве?дущий социальной организацией людей, как божество договора, согласия в понимании взаимоотношений в людском обществе.

— Это всё проделки Аримана! — вновь вставил своё словцо Женька.

— Я бы сказал точнее. Это всё проделки Животного начала человека. Люди даже за Аримана перекрутили всё по-своему. Ведь первоначально вообще не шла речь о войне между Добром и Злом, о каком-то небесном противостоянии. Всё это сводилось к естественным причинам возникновения высших Сущностей из Единого, гармоничного их сосуществования, ведь вся их «работа» заключается в единственной цели — духовном развитии души человеческой. А сейчас что мы имеем? Почитайте, как трактуют учение Заратуштра? Что соперником (чуть ли не врагом) Ахура-Мазды был Ангро-Майнью (Ариман), имя которого означает «Злой дух». Что согласно мифологии, когда Ахура-Мазда сотворил землю, Ангро-Майнью внедрился в её стихии. Воду в океанах он сделал солёной, часть земли — пустыней. И даже седьмое творение — огонь — он испортил дымом.

— И тут успел газку подпустить! — в шутку прокомментировал Женя, в очередной раз рассмешив ребят.

— Но среди всего этого многообразия интерпретаций знаний, конечно, есть и такие сведения, что когда Ахура-Мазда сотворил людей, Ангро-Майнью воплотился в низшую природу человека. И с тех пор за господство в человеке борются два начала: добра и зла…

— Или говоря нашим языком Духовное и Животное, — сказал Виктор.

— Совершенно верно. Кроме того, считалось, что мир, где царствует Ангро-Майнью, во всем диаметрально противоположен светлому миру Ахура-Мазды. Ариман также имеет свою иерархическую свиту, состоящую из шести могущественных божеств (в целом с ним — семь), каждый из которых противопоставляется доброму духу из окружения Ахура-Мазды. В его подчинении были злые боги — дэвы, творящие Тьму, Ложь, Зло и Неведение, а также бесчисленное множество низших злых духов. Цель дэвов — по возможности достичь максимального господства над людским миром любыми средствами, начиная от опустошения этого мира и заканчивая различными материальными соблазнами и подчинению себе последователей Ахура-Мазда. Считалось, что они везде пытаются вести свою игру и вводить людей в обман любыми способами, поэтому ни один человек, ни один дом не может быть застрахован от их воздействия. Какое бы добро ни делал Ахура-Мазда для людей, со временем Ангро-Майнью с помощью лжи и обмана превращал его деяния во зло. И основополагающая идея учения Заратуштры, — выделил Сэнсэй, — состояла в том, что торжество Добра над Злом, Ахура-Мазды над Ангро-Майнью, возможно только лишь при помощи чистых, светлых сил и исключительно благодаря участию людей, которые сделали свой личный сознательный выбор в сторону добра. И чистотой своей веры, мыслей, слов и дел стали на сторону Ахура-Мазды, пребывая на том месте, где им предназначено быть. Заратуштра призывал каждого человека не только свершить свой осознанный внутренний выбор, но и принять участие в этой, как назвали позже «небесной войне», и отречься от верности тем силам, которые не служат добру. Ибо от этой борьбы добра и зла зависит весь миропорядок.

— Так вот в чём суть «небесной войны»! — с вдохновением проговорил Николай Андреевич, словно сделав для себя большое открытие. — Эта борьба между Ригден Джаппо и Ариманом за чистоту духовности людей! Так получается это не дело будущего, это происходит здесь и сейчас, и это никогда не прекращалось! — И ошарашено проговорил. — Какая же это мифология? Если учесть всё что ты сейчас говорил об устройстве этого мира… Это же реальность сегодняшнего дня!

Сэнсэй лишь посмотрел на него теплым, одобряющим взглядом, как на человека, который понял гораздо больше, нежели было открыто его слуху, и продолжил дальше.

— Благодаря сознательному выбору людей в пользу Добра, утверждал Заратуштра, каждый человек не только окажет этим посильную помощь Риг…, — Сэнсэй запнулся и тут же поправился, — Ахура-Мазде, но и предопределит свою будущую судьбу. Так как физическая смерть тела в мире Аримана, это не есть настоящая смерть человека. Это всего лишь освобождение души — человека истинного, от оболочки материального тела. Заратуштра утверждал, что каждая душа после смерти тела попадёт на Суд, и будет отвечать за то, что она совершила в течение жизни.

— Эх, отвечать за то, отвечать за сё, — тяжко вздохнул Руслан. — А когда же жить и жизнью наслаждаться? Для того она и жизнь, как говорил Ари…

Но на последнем слове он осекся и, как мне показалось, удивился сам себе. Старшие ребята усмехнулись.

— Ага, — с сарказмом проговорил Женька. — Ариман много чего тебе «полезного» расскажет. Только уши растопырь пошире.

— Нашел кого слушать, — в свою очередь покачал головой Виктор.

— Тебе вчерашнего визита было мало? — с улыбкой изрёк Стас.

Руслан тут же отреагировал на эти реплики ребят.

— А причём тут наш Ариман? Ну подумаешь, имя у человека совпало? С кем не бывает. Может на Востоке это имя распространённое.

Женька комично схватился за свою голову, посетовав:

— Ну всё, конец, тушите свет! Ещё один «дэва» на свет родился.

Руслан, явно невнимательно слушавший Сэнсэя, видимо не совсем понял смысл Женькиных слов. Да к тому же ещё решил шуткой выйти из этого неловкого положения, в какое сам себя загнал. С южным акцентом, он произнёс:

— Э-э-э, дорогой, какая такая «дэва»? Я вообще-то особь мужского пола.

Отчего весь наш коллектив взорвался в хохоте. А Стас ещё и добавил юмора:

— Молчи уже, особь ты наша зёмно-вводная!

После того как коллектив более менее успокоился в своих шутках, Николай Андреевич поинтересовался у Сэнсэя.

— Я читал, что в религии зороастризма упоминается о том, что в конце света и в начале так называемой эры «Разделения» произойдет всеобщее воскресение мертвых, праведники получат «будущее тело», земля отдаст кости умерших и будет последний Суд.

— Это уже приписки Аримана, дабы духовные надежды человека связать с материей, подменить реальность иллюзией, затмить работу человека над собой «здесь и сейчас» страхом отдалённого материального будущего, — ответил Сэнсэй.

— Значит, в первоначальном учении этого не было? — уточнил Николай Андреевич.

— Конечно нет. Участь души соразмерно мыслям, словам и делам человека за прожитую жизнь, решается сразу после смерти материального тела: либо душа идёт на реинкарнацию, либо — в высшие духовные сферы. Никакого общего Суда, где в представлении людей будут отбираться праведники, не будет, не говоря уже о сотворении из этих людей «бессмертных» в материальном теле. «Конец времён» — это всего лишь срок, который отводится жизни данной цивилизации в целом. Если за этот период люди в большинстве своём свершат духовный скачок, смогут направить движение цивилизации в сторону повышения духовности, тогда им будут даны знания, благодаря которым они смогут пережить надвигающиеся катаклизмы Земли. Но если люди в массе своей будут материальны, и тяготеть к земным ценностям, они будут просто уничтожены во время катаклизмов. Будет зарождена другая цивилизация и начнётся всё сначала. Но, несмотря на это общее, касательно всей цивилизации, у каждого человека есть личный Шанс вырваться из материального мира и заслужить лучшую участь для своей души. Использует ли он годы своей жизни, чтобы прожить жизнь как животное, просуществовать, как растение или же он воспользуется отведенными ему годами, чтобы выскочить в высшие сокрытые духовные сферы, осуществив долгожданное стремление своей души, — это его личное дело и выбор!.. Пожалуй, проблема заключена в том, что человек разделяет себя на «я» как «личность» и душу как Нечто, просто не понимая, что его душа это и есть он истинный.

Сэнсэй немного помолчал, а потом вновь возвратился к начатой теме разговора про митраизм.

— Да, так по поводу культа Митры… Эта религия возникла в последние века до новой эры, и приобрела большую популярность на Ближнем Востоке и в Европе во многом благодаря политическим соображениям Архонтов. Тогда им нужна была какая-нибудь перспективная религия, которая бы объединяла определённые социальные прослойки населения (вне зависимости от национальности) в частности, правителей, торговцев и солдат, которые необходимы были для утверждения единой власти Архонтов в разных странах. Для этих целей они решили использовать набирающий в Персии и Малой Азии культ Митры, модернизировав его на свой лад.

— Погоди, что-то я запутался во времени, — проговорил Володя. — А Имхотеп жил до Заратуштры или после?

— Конечно же «до».

— Интересно, а почему они избрали именно Митру? — спросил Виктор.

— Просто имелось некоторое сходство популярных о нём сведений (естественно, если интерпретировать их в свете мировоззрения Архонтов) с целями, намерениями и символикой «Вольных каменщиков». Между прочим, той самой символикой, которую они в своё время позаимствовали у «Свободных каменщиков» Имхотепа, то же всевидящее око и так далее.

— Так получается и у Имхотепа, и у Заратуштра была приблизительно схожая символика? — снова поинтересовался Володя.

— А что тут удивительного? Они же черпали знания из одного источника, если я правильно понял, — высказался Николай Андреевич.

— Понял правильно, — кивнул Сэнсэй и продолжил. — «Вольным каменщикам» импонировало, что к примеру, Митра ведал социальной организацией людей, что он считался божеством договора, «контракта» и имел отношение к идеям посредничества, обмена, взаимных симпатий, и состояния мира. Они использовали и популярные легенды о том, что Митра прошел земное воплощение, родившись на «свет из скалы»; что он «вступил в бой с Солнцем и вышел из него победителем и стал другом Солнца»; что его почитали как «источник Небесного Света».

Кстати говоря, это божество в одно время уже было отмечено их предшественниками в Вавилоне, как раз тогда, когда в этом городе, после завоеваний его персами в 539 году, находилась резиденция персидских правителей. Местные жрецы подсуетились и язат Митра был олицетворен в качестве Шамаша, бога Солнца. Они окружили его множеством астрономических символов. Именно с легкой руки «Вольных каменщиков» Митра стал покровительствовать не только дружбе, награждать своих почитателей душевным покоем, многочисленным потомством, но и славой, богатством, на что и был сделан особый акцент.

Архонты во всю использовали текст «Авесты», дабы привлечь в свои ряды побольше интересных им людей. Усиленно пропагандировали, что Митра, как верховный Страж договора следит «тысячью восприятиями», «десятью тысячами глаз», «тысячью ушами», «десятью тысячами шпионов». Они акцентировали, что у Митры на каждой высоте, на каждом месте для обзора сидят восемь служителей, как наблюдатели договора, которые строго следят за его соблюдением. Именно Митра упорядочивает и организует землю, жизнь на ней. Он гарантирует мир и согласие между людьми, если они соблюдают договор, защищает те страны, в которых чтят Митру и уничтожает те страны, которые отказываются от исполнения договора и бросают тем самым вызов Митре. Они преподносили его как «выпрямителя границ», главного посредника в любых вопросах, различителя добра и зла, правды и лжи.

— Понятно. Явно просматриваются их намерения, — кивнул Володя.

— Архонты просто использовали в своих целях эти общие установки для создания определенной модели поведения людей. Толкование популярных священных текстов направляли в совершенно иное, выгодное им русло. Так Митра стал ещё и богом войны, божеством верности императору (в Римской империи II–III века н. э.), освящал власть царей и выделял их из числа смертных. Подобная игра Архонтов на вере людей зачастую приводила к такому абсурду, что солдаты двух воюющих стран, поклонявшиеся и молившиеся одному и тому же солнечному богу «Непобедимому Митре», шли убивать друг друга во имя этого бога с верой, что обретут за это «правое дело» своё «духовное» спасение.

«Вольные каменщики» создали, заметьте, чисто мужскую религию. Женщины категорически не допускались в митраистский орден. Однако туда допускались мальчики даже до наступления зрелости. Как и во многих других древних школах, посвящение в ритуал Митры состоял из трёх уровней: духовное самоочищение, самосовершенствование, контроль над своей Животной природой. Но если в древности конечная цель была направлена на внутреннюю работу человека и духовное развитие, то люди от Архонтов уделяли больше времени внешней атрибутике, символике, ритуалам посвящения в «тайные силы» Митры, основанные на агрессивном мужском начале.

У них было также семь ступеней иерархии (а понятия «ступеней» были взяты ещё от «Свободных каменщиков» Имхотепа и их ступенчатой пирамиды). Человек, находящийся на низшей ступени, прислуживал посвященным более высших степеней. Ступени назывались: «Служитель», «Ворон», «Воин», «Лев», «Перс», «Солнечный Вестник» (его облачали в красные одежды, а атрибутами как раз и служили лучистая корона и факел). И седьмая ступень — «Отец», которому, считалось, покровительствовал Сатурн. Его атрибутами был фригийский колпак, перстень и жезл, как символ тайной власти. «Отца» почитали как большого авторитета в митрианской общине. Но был и «Отец отцов», который объединял под своей властью все общины. Такова была их структура.

«Вольные каменщики» распространили данный культ среди римских солдат, а через них это учение очень быстро разнеслось по всей Европе. Появилось множество святилищ-митреумов. Особенно большое их сосредоточение было в Германии, Англии, Франции. В одном только Риме насчитывалось около сотни храмов.

В конце концов, данный культ стал настолько влиятельным, что в эти сети Архонтов начали попадаться люди, от чьих решений зависела судьба целых народов. Возьмите того же римского императора Диоклетиана, который был почитателем Митры и даже «даровал» этому богу титул «Защитника империи», преобразовал устройство империи по типу восточных деспотий, введя неограниченное правление — доминат. Кому было выгодно такое неограниченное правление подопечной марионетки? Архонтам.

В митраизм была обращена чуть ли не вся Европа. Но, несмотря на такую большую работу, проделанную Архонтами, культ Митры не был единым. Ибо ещё чётче пошло явное разделение на созданный «Вольными каменщиками» культ Западного Митры (который они начинили не только зороастризмом, но и вавилонской астрологией, греческими мистериями и философией, преподнося это всё под личиной новой философии и иного образа жизни для людей Запада) и древний культ Восточного Митры, который по-прежнему почитался в русле исконных персидских верований.

Но умные люди всё равно же докапывались до истины! И естественно, долго такое противостояние продолжаться не могло, поскольку митраизм был весьма популярным на Востоке и слишком многие знали о подлинном древнем учении персов. Поэтому когда в мир пришел Иисус, и его учение начало набирать популярность, вот тогда-то и произошло следующее. Архонты сначала активно противостояли этим духовным всплескам, выставляя тот же свой Западный митраизм, как непримиримого конкурента новому учению. А потом, устав бороться, просто сотворили из этого нового духовного движения свою религию — христианство, скопировав туда многие психологические установки, легенды митраизма, элементы культа, символику и даже форму организации их общин.

Николай Андреевич удивленно посмотрел на Сэнсэя:

— Ты хочешь сказать, что христианство… А поподробнее об этом можно?

— Можно. Но давай я расскажу об этом чуть позже, слишком большая тема, чтобы раскрывать её сейчас.

— Хорошо, — согласился с ним Николай Андреевич.

— Это что же получается, — вслух стал размышлять Виктор, — история повторилась? Религия христианства была списана с религии митраизма?

— Ну скажем так, — промолвил Сэнсэй, — использована та же идея победы Вечного Добра над мировым злом с приходом Спасителя, обещания верующим бессмертия души и воздаяния в ином мире. Тот же смысл обрядов, который состоял в том, чтобы человек духовно очищался и преображался, создавал неразрывную связь с Богом.

— Так что здесь плохого? — пожал плечами Стас. — Вроде идея правильная.

— Совершенно верно. Идея правильная. Но в чьих она была руках? Религия — это мощная сила влияния. А сила, она и есть сила. Всё зависит от того, кто и как её использует и в какое русло направляет. Отсюда и соответствующие результаты.

— Ага, либо дом, либо руины, — поддакнул Женька.

— Так о то ж, — тяжко вздохнул Сэнсэй и продолжил. — Но если религию митраизма творили как религию «воинов», которые должны были активно вести борьбу «со злом»…

— Ну да, а образ того «зла»-козла рисовали для них Архонты, исходя из своих политических целей, — с усмешкой пробасил Володя.

— А как же… Так вот, если митраизм был религией «воинов», то христианство было прежде всего религией покорности, всепрощающей любви ко всем людям, даже если это был твой злейший враг… Люди от Архонтов значительно расширили рамки своего электората, так как теперь в их религию покорности и смирения могли входить не только мужчины, но и женщины.

— Ох и лихо они обрабатывают людей, — заметил Виктор.

Женя тут же добавил свой очередной ляпсус.

— А то как! Внизу муравейника чай не видно кто в лесу хозяин.

Сэнсэй усмехнулся вместе со всеми и проговорил.

— Сейчас многие историки спорят, почему же митраизм, под которым была вся Европа и Передняя Азия, вдруг так просто сдал позиции христианству, прежде «малоизвестному» и подвергавшемуся жестокому гонению. А на самом деле никто ничего не сдавал. Просто Архонты заменили свою старую вывеску на новую. Фирма та же, а вывеска новая.

— Да уж, — усмехнулся Женька, обращаясь к Стасу. — Вот тебе и солнечная корона с фак-кюлом!

— Да, так по поводу Статуи Свободы… — напомнил нам Сэнсэй. — В те годы она была самым большим сооружением Нью-Йорка. Интересно, что официально принимали статую те же представители «Вольных каменщиков», в том числе и бывший тогда президент США франкмасон Гровер Кливленд. Единственными лицами женского пола, которые были допущены на церемонию открытия этой статуи, были жена Бартольди — Жанна-Эмилия и восьмилетняя дочка Лессепса — Тотот.

— И те еврейки! — прокомментировал Женька, вновь породив усмешки старших ребят.

— Это ещё что, — с юмором произнёс Сэнсэй, — Гровер Кливленд на этой церемонии заявил такие слова: «Мы никогда не забудем ни того, что Свобода выбрала себе здесь дом, ни того, что ею избранный алтарь никогда не будет заброшен».

— Да уж, — усмехнулся Николай Андреевич, — исходя из понимания мироустройства Архонтов, эти слова имеют более глубокий смысл.

Сэнсэй кивнул.

— Надо сказать, что вначале данная статуя не пользовалась особой популярностью среди народа. Эта ситуация сохранялась вплоть до начала Первой мировой войны, пока у Архонтов не появился интерес использовать статую Свободы для манипулирования сознанием людей и, естественно, неплохо на этом заработать. Действуя через Министерство финансов США, которое в это время было озабочено изысканием средств на покрытие военных расходов, их люди «получили разрешение» на рекламирование и массовый тираж плакатов с изображением статуи Свободы, преподнося его как «подлинный символ Свободы Америки». Вырученные средства составили почти половину военного бюджета.

— Ого! — присвистнул Володя. — Вот так рекламку они сделали на плакатиках!

— Но самое забавное, что сейчас официально считается, что статуя Свободы принадлежит государству США, что она внесена ЮНЕСКО (Организацией Объединённых наций по вопросам образования, науки, культуры) в число памятников мирового значения, однако тщательно замалчивается, кто в действительности стоит за этой массовой раскруткой и до сих пор реально получает с этого доходы.

— Так ООН же тоже находится в Нью-Йорке! — оживлённо промолвил Стас, точно понял нечто большее. — Значит, все вопросы решались в рамках одного города, вернее одной организации.

— Угу, а резонанс их решений волной пошел на весь мир, — добавил Виктор.