Глава 5. ПЫЛАЮЩАЯ ПЕНТАГРАММА

Мы приступаем к объяснению и посвящению святой и таинственной пентаграммы. Так что, пусть все безразличные и суеверные закроют книгу; они не увидят ничего, кроме тьмы, или же будут возмущены. Пентаграмма, которая в гностических школах называется Пылающей Звездой, является знаком интеллектуального всемогущества и самодержавия. Это звезда магов; это знак Слова, создавшего плоть, и, согласно направлению ее лучей, этот абсолютный магический символ представляет упорядоченность, либо беспорядок, Священного Ягненка Ормузда и Святого Иоанна, либо проклятого козла Мендеса.

Это освящение или профанация; это Люцифер или Венера, звезда утренняя или вечерняя. Это Мария или Лилит, победа или смерть, день или ночь.

Пентаграмма с двумя восходящими концами представляет Сатану в виде козла на шабаше; когда восходит один конец — это знак Спасителя.

Пентаграмма — это фигура, изображающая человеческое тело, имеющая четыре члена и одну точку, представляющую голову. Голова человеческой фигуры внизу, конечно же, представляет демона — то есть интеллектуальное низвержение, беспорядок или сумасшествие.

Итак, если бы магия была реальностью, если бы оккультная наука была в действительности истинным законом трех миров, этот абсолютный знак, древний, как история, может оказывать сильнейшее влияние на духов, освобождая их от материальной оболочки.

Полное понимание пентаграммы является ключом к двум мирам. Это совершенно философская и естественная наука. Знак пентаграммы должен состоять из семи металлов или, по меньшей мере, начертан чистым золотом на белом мраморе. Он также может быть написан киноварью на безупречной коже ягненка — символе целостности и света. Мрамор должен быть девственен: он никогда до этого не может быть использован в других целях; кожу ягненка необходимо подготовить под покровительством солнца. Ягненок должен быть убит в час Пасхиля новым ножом, и кожа должна быть посолена солью, освященной магическим действием. Упрощение даже одной из этих трудных и, на первый взгляд, произвольных операций может сделать недействительным конечный результат.

Пентаграмма освящается четырьмя элементами: магическая фигура выдыхается пять раз. Затем опрыскивается святой водой и высушивается дымом пяти благовоний, (а именно, ладана, мирра, алоэ, серы и камфары), к которым может быть добавлено немного белой смолы и серой амбры. Пять дыханий сопровождаются произнесением имен, принадлежащих пяти демонам, это: Габриэль, Рафаэль, Анаэль, Сама-эль и Орифэль.

После этого пантакль располагают последовательно в направлении севера, юга, востока, запада и центра астрономического креста, произнося в то же время, одну за другой, согласные святой тетраграммы и, затем, полутоном, благословенные буквы Алеф и волшебные Тау, объединенные в каббалистическом имени Азот.

Пентаграмма может быть расположена на алтаре благовоний и под треножником воскрешений. Оператор должен также надеть знак макрокосма, который состоит из двух пересекающихся и налагающихся треугольников. Когда дух света пробужден, голова звезды — т. е. один из ее концов — должна быть расположена по направлению к треножнику воскрешений, а два нижних конца — по направлению к алтарю благовоний. В случае же работы с духами употребляется противоположное направление, но тогда оператор должен быть настороже, располагая конец плети или меча на верхушке пентаграммы.

Мы уже указали, что эти знаки являются действующим знаком воли. Итак, слово воли должно быть дано в своей завершенности, так, чтобы оно могло быть преобразовано в действие; одна небольшая небрежность — невнятно произнесенное слово или плохо выполненная обязанность — искажают весь процесс, напрасно растрачивая все силы оператора. Следовательно, мы должны либо полностью воздерживаться от магических церемоний, либо скрупулезно и точно выполнять их.

Пентаграмма, выгравированная на стекле при помощи электрической машины, также оказывает большое влияние на духов и мучит фантомы. Старые маги чертят знак на своем пороге, чтобы не дать злым духам войти, а добрым — выйти. Это принуждение исходит из направлений лучей звезды. Два луча внешней стороны уводят злых; два луча внутренней стороны захватывают их; и всего лишь один луч внутренней стороны держит в плену добрых духов. Все эти магические теории, основанные на учении Гермеса и на аналитических выводах науки, неизменно подтверждались видениями людей, подверженных экстазу и припадкам эпилептиков, заявляющих, что в них вселились духи. G, чье масонское место в середине Пылающей Звезды, означает Гностицизм и Возрождение — два священных слова древней каббалы. Она значит также — Великий Архитектор, так как в пентаграмме на каждой стороне представлена как А. Располагая ее таким образом, чтобы два луча оказались восходящими, а один внизу, мы сможем увидеть рога, уши и бороду иерархического козла Мендеса, и тогда она становится знаком адских заклинаний.

Аллегорическая звезда магов — не что иное, как магическая пентаграмма; и те три короля, сыновья Зороастра, приведенные Пылающей Звездой к колыбели микрокосмического Бога, символизируют каббалистическое и магическое начало христианской доктрины. Один из них белый, другой черный, а третий коричневый. Белый король предлагает золото — символ света и жизни; черный король дарит мирру — образ смерти и тьмы; коричневый король жертвует ладан — эмблему примиряющего учения о двух началах. Затем они возвращаются в свои владения другой дорогой, чтобы показать, что новый культ — это всего лишь новый путь, ведущий человека к одной религии, которая представляет собой религию священной триады и излучающей пентаграммы.

К самому христианству можно применить такие слова Исайи: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы!»

Но пентаграмма, оскверненная людьми, горит, всегда чистая, в правой руке Слова истины, и вдохновенный голос обещает ему, что ослабит влияние Утренней звезды — торжественное обещание не сдаваться звезде Люцифера.

Все тайны магии, все символы гностицизма, все фигуры оккультизма, все каббалистические ключи пророчества суммированы в пентаграмме, которую Парацельс провозгласил величайшим и наиболее могущественным из всех знаков.

И стоит ли удивляться тому, что каждый маг верит в реальное влияние, производимое знаком на духов всех рангов? Тот, кто ни в грош не ставит знак креста, дрожит перед звездой микрокосма. И наоборот, осознавая упадок силы воли, маг обращает свой взор к этому символу, берет его в свою правую руку и чувствует себя вооруженным интеллектуальным всемогуществом, но при условии, что он в действительности король, достойный быть ведомым звездой к колыбели божественного воплощения; при условии, что знает, смеет, желает и хранит молчание; при условии, что он хорошо знаком с использованием пантакля, кубка, плети и меча; и, наконец, при условии, что бесстрашный взгляд его души соответствует тем двум глазам, которые всегда представляет открытыми восходящий конец нашей пентаграммы.